Кэтрин Коултер Лабиринт

Агенты ФБР — 2

Лабиринт: Роман / К. Коултер; Пер. с англ. А.А. Загорского

М.: ООО «Издательство АСТ», 2003.—411, [5] с.— (Страсть).

ISBN 5-17-015451-8

Переводчик: А.А. Загорский

Оригинал: Catherine Coulter, “The maze”, 1997


Аннотация

Часто ли страсть сопутствует опасности? Часто ли любовь пробуждается в тот момент, когда мужчина и женщина, казалось бы, далеки от того, чтобы предаваться чувствам и мечтам? Такое случается. Это произошло с женщиной, готовой НА ВСЕ, чтобы отомстить за убийство сестры, и с мужчиной, готовым защитить ее даже ценой своей жизни. Страсть пришла к ним — нежданная, незваная. И противостоять этой страсти они не в силах...

Глава 1

Сан-Франциско, Калифорния

15 мая


Нет, этому не будет конца.

Она умирает. Еще минута, и она задохнется. Все еще тяжело дыша, женщина села в кровати и дотянулась до выключателя лампы. Нужно попытаться взять себя в руки. В комнате не было никого. Лишь темные тени, сгустившиеся в углах, казалось, таили в себе какую-то неясную угрозу. Дверь была закрыта. Она всегда запирала на ночь дверь спальни, а потом еще и приставляла к ней стул таким образом, чтобы его спинка упиралась в дверную ручку — просто так, на всякий случай.

Ей показалось, что дверь скрипнула. Но нет, ручка не поворачивается, никто не пытается проникнуть в комнату. По крайней мере, на этот раз.

Женщина заставила себя повернуться к окну. Поначалу, сразу после переезда — это было семь месяцев назад, — она хотела забрать решетками все окна, но в последнюю минуту решила, что тем самым навсегда обречет себя на жизнь в тюремной камере. И просто перебралась на четвертый этаж шестиэтажного дома. Теперь она жила достаточно высоко, и над ней не было балконов. Все это, вместе взятое, исключало возможность проникновения в ее жилище через окно. К тому же никому не пришло бы в голову заявить, что у нее не все дома, раз она живет на четвертом этаже. Словом, это было удачное решение. Что же касается самого переезда, то он был необходим — она просто не могла оставаться там, где когда-то жили Белинда и Дуглас.

Где-то в глубинах ее памяти все еще мелькали какие-то видения — неясные и размытые, но, тем не менее, таящие в себе угрозу. Несмотря на все усилия, женщине никак не удавалось сфокусировать свое сознание настолько, чтобы понять, что они означают. Временами казалось, будто она движется в каком-то огромном темном пространстве, прорезанном узким направленным лучом света, и слышит чей-то голос и крики. И еще почему-то всегда казалось, что где-то в этой темноте находится Белинда.

Женщина все еще сидела на кровати — задыхаясь, с колотящимся от страха сердцем. Вставать не хотелось, но она все же заставила себя выбраться из постели — нужно в ванную. К счастью, вход в нее находился здесь же, в спальне, и значит, не надо отпирать дверь, отставлять в сторону стул и выходить в темный и пустой коридор.

Она щелкнула выключателем и подслеповато сощурилась от ударившего в глаза света. Уловив боковым зрением какое-то движение, резко повернулась, обмирая от ужаса, и увидела собственное отражение в зеркале. И не узнала самое себя — так ее изуродовал страх: веко подергивается, словно от нервного тика, на лбу блестит испарина, волосы растрепаны, пижамная блуза насквозь промокла от пота.

Наклонившись поближе к зеркалу, женщина внимательно вгляделась в свое отражение — с лица еще не сошло выражение испуга. И в этот момент она ясно осознала, что, если не предпримет какие-то решительные меры, ей грозит гибель.

— Семь месяцев назад я собиралась в Беркли, чтобы получить высшее музыкальное образование, — заговорила она, обращаясь к своему отражению. — Все признавали, что у меня редкий талант. Я просто обожала музыку, любую музыку — от Моцарта до Джона Леннона. Мне хотелось победить на конкурсе Флетчера и отправиться в Джульярд, но у меня ничего не вышло. Теперь я всего боюсь — даже темноты.

Женщина медленно вернулась в спальню, подошла к окну и, отомкнув три шпингалета, подняла раму. Сделать это было нелегко — окно не открывалось с тех самых пор, как она въехала в квартиру.

Женщина выглянула на улицу. В темном, усыпанном звездами небе висела бледно-желтая четвертинка луны. Воздух был прохладен и свеж. Из окна спальни женщина без труда могла разглядеть остров Алкатрас, а на другой стороне залива — огоньки Саусалито. Ярко освещенное здание компании «Трансамерика» возвышалось, словно маяк, в деловой части Сан-Франциско.

Отойдя от окна, женщина приблизилась к двери спальни и долго стояла около нее. Наконец она отодвинула от двери стул и вернула его на место — в угол, туда, где стоял торшер. Затем отперла замок. Хватит, пора с этим кончать.

Помедлив немного, она резким движением распахнула дверь, шагнула в коридор и остановилась, разом утратив все мужество — где-то совсем рядом, не более чем в двадцати футах от нее, скрипнула половица. Затем звук повторился — на этот раз он был тише, и теперь показалось, что он донесся с лестничной площадки перед входной дверью. Интересно, кому могло прийти в голову так издеваться над ней? Долго сдерживаемое дыхание с шумом вырвалось из груди. Женщину затрясло, во рту появился противный привкус меди — она не заметила, как до крови прикусила губу.

Сколько это может продолжаться, в отчаянии спросила она себя и бросилась вперед, по пути зажигая свет всюду, где только можно. Снова послышался какой-то звук — будто чем-то тихонько постукивают о дерево, и этот звук, казалось, производит какое-то живое, совсем небольшое существо, которое само ее боится. Она пригляделась и увидела это самое существо, быстро шмыгнувшее на кухню. Женщина громко рассмеялась, затем медленно опустилась на пол и, закрыв лицо руками, зарыдала.

Глава 2

Семь лет спустя

Академия ФБР

Куантико, Виргиния


Она любой ценой должна добраться до конца каната — даже если это будет стоить ей жизни. Силы были на исходе: мышцы рук пронизывала резкая боль, вот-вот их сведет судорогой. Если это произойдет, она рухнет на мат. Впрочем, мозг работал вяло, словно в полусне, и это ее вполне устраивало. В конце концов, чтобы взобраться по канату, усилия мозга не нужны — тут все решает тело. Мозг свое дело уже сделал, втравив в эту затею. А ведь это была всего лишь вторая попытка, хотя теперь казалось, что она карабкается по канату целую жизнь.

Ну, еще немного, подбадривала она себя. Еще каких-нибудь два фута, тебе это по силам. Она слышала, как рядом спокойно и ритмично дышит Мак-Дугал. Чуть скосив глаза, она увидела, как огромные пятерни раз за разом обхватывают канат, сжимаясь в кулаки, и тело его плавно движется вверх. Однако она заметила и то, что он перебирает руками не так быстро, как обычно, подлаживаясь под ее темп, чтобы все время быть рядом. Поняв это, она почувствовала признательность к Мак-Дугалу — лазание по канату было в самом деле важным испытанием, которому придавалось большое значение.

— Я заметил твой рвущий душу взгляд, Шерлок, — бросил Мак-Дугал. — Ты хнычешь и жалуешься на жизнь, хотя и не произносишь ни единого слова. Ну-ка давай, работай руками. Давай-давай, жми наверх!

Она ухватилась за канат правой рукой в каких-нибудь трех дюймах над левой и подтянулась, вложив в это движение все силы.

— Давай, работай, Шерлок, — снова подстегнул ее продолжавший висеть рядом Мак-Дугал, мерзко при этом ухмыляясь. — И нечего таращить на меня глаза. Я тренируюсь с тобой два месяца, и ты уже вполне способна забраться наверх, даже если тебе к поясу прицепить двадцать фунтов. Да-да, я знаю, что подтянуться ты можешь только десять раз, но отжимаешься целых двадцать пять, так что руки у тебя сильные. Короче, давай лезь наверх, не виси, как сосиска.

Хныкать она не смогла бы при всем желании — просто не хватит дыхания. Мак-Дугал, как это не раз бывало, дразнил ее, чтобы вызвать прилив сил, и надо сказать, иной раз у него это неплохо получалось. Она попыталась разозлиться, но все ее тело, все мышцы разрывала жгучая боль. Еще каких-нибудь восемь дюймов, нет, скорее девять. Ей показалось, чтобы преодолеть эти дюймы, потребуется по меньшей мере два года. Потом ее правая рука, оторвавшись от каната, скользнула вверх и ухватилась за перекладину, к которой он был прицеплен. В какой-то момент она испугалась, что взялась слишком высоко и не сможет покрыть оставшееся расстояние одним рывком, но пальцы крепко сжались на перекладине — наступил решающий момент.

— Ты можешь, Шерлок, — раздался рядом голос Мак-Дугала. — Вспомни, что было на прошлой неделе в Хоганз-Эллей, когда тот парень попытался надеть на тебя наручники, чтобы захватить в качестве заложницы. Ты чуть не убила его, пришлось потом извиняться. Это была задачка потруднее, чем сегодняшняя. Будь поагрессивней, разорви этот канат в клочья. Ну давай, тянись!

Но не о случае в Хоганз-Эллей вспомнила она — в памяти неясным пятном всплыло лицо незнакомца, лицо с неразличимыми чертами, из-за которого она в течение целых семи лет жила в постоянном страхе. Стоило об этом подумать, как она неожиданно для самой себя одним сильным движением добралась до конца каната.

Тяжело дыша, она старалась избавиться от тягостных воспоминаний. Рядом, посмеиваясь, висел Мак-Дугал — у него даже не сбилось дыхание. Но Мак-Дугал был воплощением физической мощи и неутомимости, она не раз шутила, что он, наверное, родился в гимнастическом зале, на куче гантелей. Как бы то ни было, она выдержала испытание.

Внизу стоял мистер Петерсон, их инструктор. Он казался таким маленьким. Глядя на него, она готова была поклясться, что они с Мак-Дугалом забрались по крайней мере на высоту третьего этажа.

— Ну что же, неплохо! — крикнул Петерсон. — А теперь спускайтесь. Мак-Дугал, ты мог бы проделать все это в два раза быстрее. Думаешь — ты здесь на каникулах?

— Мы уже спускаемся, сэр! — крикнул Мак-Дугал, видя, что его напарница запыхалась и не в состоянии произнести ни слова. — Ты молодец, Шерлок, — обратился он к ней, улыбнувшись так широко, что стала видна золотая коронка, украшавшая один из его коренных зубов. — Ты стала сильнее. К тому же тебе здорово помогло то, что ты разозлилась. А теперь давай спустимся и освободим место для другой пары.

Мак-Дугалу не пришлось говорить это дважды — спускаться вниз по канату она просто обожала. Теперь, когда все уже почти закончилось, терзавшая тело боль исчезла. Вниз она соскользнула почти так же быстро, как ее напарник. Петерсон пометил что-то карандашом в своем блокноте, затем взглянул на них:

— Так-то лучше, Шерлок. Ты уложилась в норматив. Что касается тебя, Мак, то ты сегодня двигался чересчур медленно. Но в норматив ты тоже вписался, так что зачет сдан. Следующие!

— Ну и видок у тебя, — сказал Мак-Дугал, протягивая полотенце, чтобы она вытерла лицо. — Мокрая как мышь.

Если бы были силы, она бы его ударила.



Хоганз-Эллей был городом с самым высоким уровнем преступности во всех Соединенных Штатах. Она знала в этом городе каждую улицу и каждый дом как свои пять пальцев, и уж, во всяком случае, гораздо лучше, чем актеры, которым платили по восемь долларов в час за то, чтобы они играли преступников, и чем сотрудники Федерального бюро расследований, которые в зависимости от ситуации могли выступать как в роли грабителей, так и в роли свидетелей ограбления.

С виду это был самый настоящий город — даже со своим мэром и своей начальницей почтового отделения. Правда, ни он, ни она в городке не жили. В действительности здесь никто не жил и никто не работал, поскольку Хоганз-Эллей принадлежал ФБР. Именно поэтому он кишел преступниками, которых необходимо было задержать, и именно по этой причине в нем на каждом шагу возникали сложные ситуации, которые необходимо было срочно урегулировать — желательно без жертв. Инструкторам не нравилось, когда в перестрелках погибали случайные прохожие.

Сегодня Шерлок и еще троим курсантам предстояло задержать грабителя банков. По крайней мере она на это надеялась, Всем четверым сказали только, чтобы они были настороже, — и ничего больше. В этот день в Хоганз-Эллей должен был состояться праздничный парад, и это дополнительно усложняло задачу — кругом множество людей, поедающих хот-доги и запивающих их содовой водой. Грабитель почти наверняка попытается смешаться с толпой. Она страшно жалела, что перед операцией им не дали хотя бы взглянуть на фото злоумышленника, но делать было нечего. Ситуация складывалась действительно исключительная — обилие ничего не подозревающих обывателей на улицах, и где-то здесь же, совсем рядом, — опасный преступник, который в любой момент мог выскочить из ограбленного им банка.

Она увидела Базза Альпорта, бармена ночной закусочной на стоянке грузовиков, расположенной на федеральном шоссе 95. Глядя по сторонам, он насвистывал с самым беззаботным видом. Нет, сегодня Базз явно не был «плохим парнем». Шерлок слишком хорошо его знала и успела усвоить, что в те дни, когда ему поручали роль преступника, лицо его багровело. Она принялась старательно разглядывать и запоминать мелькающие вокруг лица, надеясь, что сумеет узнать преступника в толпе, если тот появится где-то неподалеку. Медленно и спокойно, как ее учили, она просеивала текущий мимо людской поток.

В поле ее зрения попали несколько визитеров с Капитолийского холма. Они стояли на тротуаре и наблюдали за своеобразным спектаклем, разыгрываемым федеральными агентами. Курсанты должны были соблюдать особую осторожность — если бы кто-нибудь, не дай Бог, ненароком уложил конгрессмена или сенатора, прибывшего в Хоганз-Эллей в качестве гостя, это наверняка не пошло бы ФБР на пользу.

Все началось внезапно, хотя этого момента давно уже ждали участники учебной операции. Одновременно с Портером Форджем, курсантом-южанином, уроженцем Бирмингема, безукоризненно говорившим на французском языке, Шерлок увидела банковского служащего — тот выбежал на улицу через парадную дверь банка, отчаянно крича и указывая на человека, выскользнувшего наружу через запасный выход. Преступник находился в поле зрения курсантов лишь какой-то краткий миг. Они бросились следом, однако злоумышленник ловко ввинтился в толпу и исчез. Вокруг было множество людей, и курсантам приходилось держать пистолеты в кобуре, понимая, что в случае ранения кого-либо из посторонних у них будут серьезные неприятности.

Через три минуты они потеряли преследуемого. Именно в этот момент Шерлок вдруг заметила Диллона Сэвича, агента ФБР, компьютерного гения, время от времени проводившего в Куантико занятия с курсантами. Он стоял рядом с человеком, которого до этого ей никогда не приходилось видеть. Оба были одеты в синие костюмы с серо-синими галстуками, глаза обоих скрывали солнцезащитные очки.

Сэвича она узнала бы где угодно. Но что он в данный момент делает здесь? Может, проводил очередное занятие? Однако до этого ей ни разу не приходилось слышать, чтобы он когда-либо появлялся на улицах Хоганз-Эллей. Она принялась пристально разглядывать его, размышляя о том, не может ли он быть тем самым человеком, на которого указывал банковский служащий и который только что на ее глазах шмыгнул в толпу. Попытавшись припомнить внешность убегавшего злоумышленника, Шерлок пришла к выводу, что это вполне возможно. Правда, была в этой версии одна небольшая неувязка: Сэвич отнюдь не выглядел запыхавшимся, в то время как преступник, убегая, мчался со всех ног. У Диллона Сэвича вид был спокойный и равнодушный.

Нет, решила она, все же она обозналась — это не мог быть Сэвич. Вряд ли его стали бы привлекать к учебной операции. Вдруг она увидела, как какой-то мужчина неподалеку от нее медленно сунул руку в карман пиджака таким жестом, вслед за которым обычно на свет Божий появляется оружие. Она громко окликнула Портера, предупреждая об опасности.

Воспользовавшись тем, что курсанты на какое-то время отвлеклись, Сэвич неожиданно отошел от своего собеседника и нырнул за спины прохожих. Прохожие расступились, громко крича и оживленно жестикулируя. Происходило что-то непонятное.

— Шерлок! Куда он побежал?! — крикнул кто-то.

Она невольно улыбнулась при виде того, как другие агенты, проталкиваясь сквозь толпу, отчаянно пытались сообразить, кто есть кто. Сама же она ни на секунду не теряла из виду Сэвича. Бросившись в людской водоворот, она меньше чем через минуту оказалась прямо у него за спиной.

Рядом с Диллоном Сэвичем стояла женщина. Похоже было на то, что сейчас будет предпринята попытка захвата заложника. Шерлок увидела, как Сэвич медленно протянул к женщине руку. Чувствуя, что ждать больше нельзя, она выхватила пистолет девятого калибра и, подойдя к Сэвичу вплотную, ткнула ствол в спину, одновременно прошептав ему в ухо:

— Ни с места. ФБР.

— Вы, как я полагаю, мисс Шерлок? — неожиданно спросил задержанный.

На какой-то миг она заколебалась, но тут же преодолела сомнения. В конце концов, ей нечего было смущаться: она задержала грабителя, а тот пытался сбить ее с толку, заговаривая зубы.

— Послушай, приятель, — процедила она, — в сценарии этого нет. Предполагается, что ты меня не знаешь. А теперь руки за спину, не то у тебя будут большие проблемы.

— Не думаю, — сказал Сэвич, поворачиваясь к ней. Стоящая рядом женщина, увидев оружие, закричала;

— О Боже, значит, грабитель не мужчина! Вот она! У нее оружие! Помогите! — Я сказала, руки за спину! — повторила Шерлок, размышляя о том, каким образом она сможет надеть на Сэвича наручники. Ситуация была не слишком подходящей — женщина продолжала вопить, отовсюду на них смотрели остановившиеся в нерешительности люди. Времени на раздумья было в обрез.

— Руки назад, или я тебя пристрелю.

Сэвич сделал все так быстро, что у нее не было времени отреагировать. Молниеносным движением правой руки он выбил у нее оружие, причем от удара у Шерлок онемело плечо. Затем он нанес ей сильный удар головой в живот, от которого она отлетела назад и рухнула в клумбу с петуниями рядом с почтовым отделением Хоганз-Эллей, отчаянно хватая ртом воздух.

Сэвич захохотал. Он смеялся над ней, а она все еще беззвучно раскрывала рот, страдая от острой боли в животе и пытаясь восстановить дыхание. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Ты арестован, — выговорила она наконец и со злой улыбкой быстрым движением выхватила из запасной кобуры на лодыжке небольшой «кольт» тридцать восьмого калибра. — Не двигайся или пожалеешь — это я тебе гарантирую. После того как я умудрилась пройти тест на лазание по канату, я способна почти на все.

Смех замер на губах Сэвича. Он посмотрел на оружие, затем перевел взгляд на нее. Шерлок продолжала лежать на клумбе с петуниями, опираясь на локти. Примерно с полдюжины мужчин и женщин стояли неподалеку и затаив дыхание наблюдали за происходящим.

— Не подходите сюда! — крикнула она им. — Этот человек опасен. Он только что ограбил банк. Это не я грабитель, а он. Я агент ФБР. Держитесь подальше!

— В ФБР нет на вооружении таких «кольтов», — заметил Сэвич.

— Заткнись, — рявкнула Шерлок, поднимаясь на ноги. — Попробуй только шевельнись — я тебя продырявлю.

Сэвич сделал едва заметное движение, но Шерлок уловила его и шагнула назад, не желая, чтобы он снова застал ее врасплох. Судя по всему, Сэвич мастерски владел приемами боевых искусств. Пятясь, она шла прямо по цветам, у нее не было другого выхода. Она понимала, что миссис Шо наверняка будет вне себя, поскольку цветочные клумбы были ее радостью и гордостью, но ведь, в конце концов, Шерлок всего лишь выполняла свою работу. И не могла допустить, чтобы Сэвич снова одержал над ней верх.

Продолжая медленно отступать, чтобы сохранить дистанцию, она по-прежнему направляла ствол «кольта» Сэвичу в грудь.

— Повернись и заведи руки за спину, — снова сказала Шерлок.

— Мне что-то не хочется, — ответил Сэвич и сделал выпад ногой. Удар был нанесен так быстро, что собственно ноги она не увидела, зато отчетливо услышала треск рвущихся брюк. Выбитый из ее руки «кольт» отлетел на тротуар.

Итак, Сэвичу снова удалось ее обезоружить. В аналогичной реальной ситуации преступник скорее всего бросился бы наутек. Сэвич же продолжал стоять на месте, глядя на Шерлок. Он явно вел себя не так, как это было предусмотрено отведенной ему ролью.

— Как это у вас получилось? — спросила Шерлок, недоумевая, куда подевались ее партнеры и почему нигде не видно миссис Шо, начальницы почтового отделения. Однажды эта дама умудрилась задержать человека, игравшего роль грабителя, угрожая ему сковородкой.

В этот момент Сэвич бросился вперед. На сей раз, однако, Шерлок двигалась так же быстро, как и он. Она знала, что Сэвич не причинит ей вреда — он наверняка собирался лишь скрутить ее, ткнуть лицом в землю и унизить перед всеми. Однако для нее это было гораздо хуже, чем боль и даже травма. Бросившись на землю, она откатилась в сторону и снова вскочила на ноги. Увидев боковым зрением Портера Форджа, она на лету поймала расчетливо брошенный им пистолет и, повернувшись к Сэвичу, нажала на спусковой крючок, Выстрел застал его в прыжке. На его груди расплылось красное пятно, отчетливо видное на белой рубашке. Красные брызги попали и на строгий галстук Сэвича, и на его темно-синий костюм. Нападающий покачнулся, стараясь сохранить равновесие, затем выпрямился, взглянул на Шерлок, потом перевел взгляд на окровавленную рубашку, глухо застонал и рухнул навзничь прямо на клумбу.

— Шерлок, вы с ума сошли! Вы застрелили нового школьного тренера по футболу! — раздался голос появившегося на месте происшествия мэра Хоганз-Эллей. Он явно был недоволен. — Вы что, городскую газету не читаете? Там была опубликована его фотография! — бушевал мэр. — Выходит, вы здесь живете и не знаете, что вокруг вас происходит? Тренер Сэвич был нанят на прошлой неделе. Вы убили ни в чем не повинного человека!

— И вдобавок из-за нее я порвал брюки, — сказал Сэвич, ловко вскочив на ноги. Он попытался отряхнуться, но лишь размазал грязь по одежде.

— Он хотел меня убить, — возразила Шерлок, все еще держа Сэвича на мушке. — И потом, с какой стати он разговаривает? Он должен притвориться мертвым.

— Она права, — согласился Сэвич и снова опрокинулся на спину, раскинув руки и закрыв глаза.

— Он всего лишь защищался, — заявила стоявшая рядом женщина, та самая, что первой подняла крик. — Вы убили нового тренера.

— Ну, не знаю, — промямлил Портер Фордж так медленно, что Шерлок показалось, что сама она смогла бы сказать то же самое в три раза быстрее. — Сэр, — снова заговорил Фордж, обращаясь к стоящему рядом с ним мэру, — мне кажется, я видел фотографию этого парня среди тех, кого разыскивает полиция. Он грабитель банков и работал в основном на юге. Точно, теперь я вспомнил, где я видел его физиономию — в полицейском управлении Атланты, на одном из плакатов, где изображены преступники, находящиеся в розыске. Так что Шерлок все сделала правильно. Он и в самом деле плохой парень.

Это была весьма остроумная попытка дать Шерлок возможность объяснить свои действия и выкрутиться из неприятной ситуации.

И вдруг она поняла, почему Сэвич привлек ее внимание: на нем как-то странно сидел костюм. Наклонившись, она запустила руки в его карманы и извлекла оттуда несколько пачек фальшивых стодолларовых банкнот.

— Я думаю, нетрудно будет по номерам купюр установить, что эти деньги похищены из банка, не так ли, Шерлок? — спросил Портер Фордж.

— Разумеется, агент Фордж.

— Можете арестовать меня, мисс Шерлок, — сказал Диллон Сэвич, снова поднимаясь на ноги и протягивая вперед руки, чтобы на него надели наручники.

Шерлок вернула Портеру его пистолет и, уперев руки в бока, с едкой улыбкой уставилась на Сэвича.

— С какой стати я стану надевать на вас браслеты, сэр? Вы ведь убиты. Лучше уж я пойду и раздобуду пластиковый мешок для перевозки трупов.

С этими словами она развернулась и направилась к стоящей неподалеку в ожидании машине «скорой помощи». Сэвич рассмеялся ей вслед.

— Ну что же, это было неплохо сработано, — сказал он, обращаясь к мэру. — У нее нюх на преступников. Она сразу же взяла мой след и уверенно меня преследовала. У меня были некоторые сомнения относительно того, достаточно ли у нее развиты сила воли, характер. Теперь с сомнениями покончено. Извините, что под конец я превратил учебную, операцию в комедию, но у нее было такое выражение лица, что я просто не мог удержаться.

— Не беспокойтесь. Боюсь, однако, теперь вас вряд ли можно будет использовать в подобных ситуациях. У меня ощущение, что эта история скоро станет известна всем курсантам, и они ее надолго запомнят. Ни один из обучающихся не поверит, что вы одновременно и новый тренер по футболу, и грабитель.

— Эта схема сработала один раз, и результат получился отличный. Думаю, я вполне смогу участвовать еще в какой-нибудь учебной операции совершенно иного рода, — ответил Сэвич и, провожаемый взглядами по меньшей мере полусотни зевак, отправился восвояси, не замечая, что из-под его разорванных брюк виднеются трусы, похожие на боксерские.

Мэр захохотал. К нему тут же присоединились те, кто стоял с ним рядом. Люди показывали на бредущего Сэвича пальцами. Смех распространялся, словно взрывная волна. Даже преступник, который только что захватил заложника и теперь удерживал, приставив к уху пистолет, свою жертву за шею, услышал взрывы хохота и посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук, пытаясь понять, что происходит. На этом он и погорел — воспользовавшись моментом, агент Уоллес точным выстрелом в голову уложил его на месте.

Это был удачный день для тех, кто боролся с преступностью в Хоганз-Эллей.

Глава 3

Колин Петти, один из уполномоченных отдела личного состава ФБР, получил известность в агентстве под шутливой кличкой Лысый Орел. Это был худощавый мужчина с густыми черными усами. Он действительно был лыс, причем лысина его блестела, словно лакированная. Он прямо сказал Шерлок, что она произвела впечатление на некоторых людей, имеющих вес в Бюро, но это произошло в Куантико. Здесь, в штаб-квартире ФБР, о ней пока еще никто ничего не знал, а это означало, что ей придется выкладываться полностью, чтобы заработать хорошее реноме. Шерлок в ответ понимающе кивнула. Она уже знала, в каком из подразделений агентства ей придется работать. Место было не лучшим, но она очень убедительно делала вид, будто довольна назначением.

— Я рада, что меня направляют в оперативный отдел нашего отделения в Лос-Анджелесе, — сказала она, думая о том, что ей меньше всего хочется заниматься расследованием ограблений банков. В то же время Шерлок знала, что людям из лос-анджелесского отделения больше, чем кому бы то ни было в Бюро, приходится заниматься именно этим. Она решила, что в целом Лос-Анджелес для нее все же лучше, чем какая-нибудь Монтана, хотя, с другой стороны, в Монтане она, по крайней мере, имела бы возможность кататься на лыжах. Интересно, какова скорость ротации кадров в ФБР? Шерлок твердо знала, что она должна, просто обязана каким-то образом вернуться на работу сюда, в штаб-квартиру Бюро в Вашингтоне.

— Когда курсанта, только что окончившего академию, направляют на работу в лос-анджелесское отделение, его считают счастливчиком, — сказал мистер Петти, просматривая личное дело Шерлок. — Я вижу, что изначально вы изъявили желание работать в штаб-квартире, в отделе расследований особо опасных преступлений, но вас решили распределить в Лос-Анджелес. — Он взглянул на Шерлок поверх бифокальных очков. — Вы имеете научную степень в области судебной медицины и диплом специалиста по вопросам психологии поведения преступников. Похоже, вам действительно имело бы смысл начать свою работу в отделе расследований особо опасных преступлений. Учитывая ваши знания, они были бы только рады взять вас к себе. Почему вы не настаивали на том, чтобы вас направили именно туда? Почему вы передумали?

Шерлок знала, что в ее досье есть документы, дающие ответ на этот вопрос. Почему же Колин Петти ведет себя так, словно ему ничего не известно? Ну разумеется, он хотел услышать все от нее самой, чтобы постараться понять ее логику, проникнуть в ее мысли. Что же, успехов, подумала она. В том, что ее отправляли в Лос-Анджелес, действительно была виновата она сама, и ни для кого не было секретом, что послужило причиной такого решения.

Шерлок выдавила из себя улыбку и пожала плечами.

— Похоже, мне просто не хватает храбрости, чтобы изо дня в день заниматься тем, чем занимаются люди из отдела расследований особо опасных преступлений. Вероятно, они занимаются этим даже во сне. Да, я подготовила себя к тому, чтобы стать сотрудником ФБР. Да, я верила, что именно эта работа станет делом моей жизни но... — Шерлок снова пожала плечами и судорожно сглотнула. Ее волнение было понятно — человек в течение нескольких лет готовил себя к определенному роду деятельности и вдруг понял, что все это, похоже, было напрасно. — Видно, все действительно упирается в то, что мне недостает смелости.

— И вы всегда хотели заниматься составлением психологических портретов преступников?

— Да. Как-то раз я прочла книгу Джона Дугласа «Охотник за мыслями» и решила, что это как раз по мне. Вообще-то меня уже очень давно привлекала работа в правоохранительных органах, — Шерлок знала, что лжет, но в данном случае это не имело значения — за последние несколько лет она так часто повторяла про себя эти слова, что и сама уже поверила в то, что дело обстояло именно так — Мне всегда хотелось внести свою лепту в дело избавления общества от монстров. Но после того как я прослушала лекции, которые читали люди из отдела расследований, после того как я прослушала лекции в течение всего одной недели своими глазами видела то, с чем им ежедневно приходится сталкиваться по делу службы, я поняла, что не в силах буду привыкнуть к этому ужасу. Ведь им приходится иметь дело с чудовищными вещами, с преступлениями, которые совершают самые настоящие мясники, — другого слова не подберешь. И тем, кто занимается составлением психологических портретов всевозможных маньяком приходится жить среди всего этого кошмара. Это оставляет глубокие шрамы в их душах. А когда я думаю о жертвах... — Шерлок глубоко вздохнула. — Я осознала, что просто не гожусь для подобной работы.

Теперь, подумала она, ей предстояло ловить грабителей банков, а тот, из-за кого она оказалась в академии ФБР, так и останется на свободе. При мысли об этом она едва не расплакалась. Получалось, что все усилия, весь тяжелый труд в процессе обучения были напрасными. Наверное, в сложившейся ситуации правильнее всего было вообще оставить мысли о карьере в ФБР и просто уйти, но беда в том, том, что Шерлок просто не нашла бы в себе сил еще раз изменить свою жизнь.

— Я тоже не гожусь для таких вещей, — прервал ее невеселые размышления мистер Петти. — Собственно говоря, то же самое можно сказать о большинстве нормальных людей. В отделе расследований тяжких преступлений сотрудники нередко очень быстро сгорают — ни в одном другом отделе такого нет. Семейная жизнь у них обычно не складывается. Что касается вас, то вы, учась в академии, зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Вы хорошо владеете огнестрельным оружием, особенно на средней дистанции. Вы отлично освоили искусство самозащиты, преодолели двухмильную полосу препятствий менее чем за шестнадцать минут, а ваша способность оценивать ту или иную ситуацию значительно превышает средние показатели. Вот здесь в вашем личном деле есть пометка о том, что во время учебной операции в Хоганз-Эллей вам удалось свалить Диллона Сэвича. До вас ни одному курсанту не удавалось этого сделать. — Петти взглянул на Шерлок, удивленно подняв брови. — Это правда?

Она вспомнила злость, которая охватила ее после того, как Сэвич дважды ухитрился обезоружить ее. Затем ей почему-то вспомнилось, как она смеялась ему вслед, когда он уходил, сверкая трусами сквозь разорванные брюки.

— Да, это правда, — ответила она, — но меня выручил партнер, Портер Фордж. Он успел бросить мне свой пистолет, из которого мне и удалось «застрелить» Сэвича. Если бы не Портер, я была бы убита при исполнении служебных обязанностей.

— Но Диллону все же пришлось утереться. Жаль, что я этого не видел, — заметил Петти, и его густые усы раздвинулись в самой веселой улыбке, какую Шерлок когда-либо приходилось видеть. Эта неотразимая улыбка разом преобразила его лицо, на какой-то момент стерев с него официальное выражение.

— Здесь также говорится, что после того, как он выбил у вас пистолет «СИГ», вы снова взяли его на прицел, достав откуда-то «кольт» тридцать восьмого калибра. Вы все еще пользуетесь этим оружием?

— Да, сэр. Я научилась управляться с ним, когда мне было девятнадцать лет. Этот «кольт» кажется мне очень удобным.

— Ну что ж, ладно. Да, кстати, над вами, наверное, подтрунивают из-за вашей фамилии, агент Шерлок?

— О да, сэр. Никто ни разу не упустил такой возможности. Я к этому уже привыкла.

— Тогда я не стану предлагать вам закурить трубку.

— Благодарю вас, сэр.

— Позвольте мне кое-что рассказать вам о вашем новом назначении, агент Шерлок, — сказал Петти, и при этих его словах Шерлок снова подумала о том, что ей просто-напросто не хватает характера, и из-за этого придется ловить болванов, которые не могут найти для себя лучшего занятия, чем грабить банки. — Преступник, с которым вы так ловко управились в Хоганз-Эллей, то есть Диллон Сэвич, попросил, чтобы вам изменили место прохождения службы и направили в его подразделение.

— Здесь, в Вашингтоне? — спросила Шерлок, чувствуя, как внезапно заколотилось ее сердце.

— Да.

Неужели ей придется сидеть в комнате, битком набитой компьютерами? О Господи, подумала она, лучше уж отлавливать грабителей банков. Ей не хотелось работать с ЭВМ. Правда, она неплохо разбиралась в программировании, но до такого компьютерного гения, как Сэвич, ей было далеко. Истории о том, какие вещи он умудрялся проделывать с помощью компьютера, передавались в академии из уст в уста, словно легенды. Собственно говоря, Сэвич и был легендой, живой легендой. Шерлок просто не могла себе представить, как она сможет работать под началом такого человека.

— А что у него за подразделение?

— Оно называется Подразделение по задержанию опасных преступников, сокращенно ПЗОП. Работники подразделения сотрудничают с отделом расследований тяжких преступлений в целях сбора сведений о том или ином преступнике и составления его психологического портрета, но подходят к решению проблемы под иным углом. При необходимости они входят в непосредственный контакт с местными властями — это случается, когда преступник перекочевывает из одного штата в другой. Агент Сэвич разработал особый метод розыска и задержания. У него будет возможность детально вас с ним познакомить. Работая с Сэвичем, вам придется использовать все ваши знания, агент Шерлок. При выборе места назначения для новых сотрудников мы стараемся учитывать их склонности и уже накопленный опыт. Правда, узнав о вашем назначении в лос-анджелесское отделение, вы, пожалуй, могли серьезно усомниться в этом.

На какой-то момент Шерлок лишилась дара речи от радости. Ей захотелось перепрыгнуть через стол и встряхнуть мистера Петти за плечи. Поняв, что не сможет работать в отделе расследований тяжких преступлений в качестве специалиста по составлению психологических портретов, она подумала, что совершила непоправимую ошибку, приняв решение стать сотрудником ФБР. Всего неделю провела она в отделе, но была настолько потрясена, что в ее памяти ожили кошмары, мучившие ее семь лет назад. В глубине души Шерлок была уверена, что никогда не сможет привыкнуть к тому, с чем ей пришлось столкнуться. Сотрудники отдела признавали, что многие люди, мужественные и обладающие весьма сильным характером, были не в состоянии адаптироваться. Тем более это было не под силу ей, ибо помимо того страха, который она испытывала во время прохождения практики в отделе расследований тяжких преступлений, ее мучил страх, угнездившийся где-то в глубинах подсознания.

Сейчас, однако, Шерлок захлестнула волна радости и ликования. До сих пор она ничего не слышала об отделе Сэвича, что было довольно странно, поскольку трудно было найти структурное подразделение Бюро, о котором курсанты академии не судачили бы между собой. Работа под началом Сэвича открывала перед ней неограниченные возможности. Теперь, думала Шерлок, она как минимум получит доступ к файлам, в которых собрана вся необходимая ей информация. И при этом ее любопытство ни у кого не вызовет подозрений — во всяком случае, если она будет соблюдать осторожность. Шерлок с облегчением прикрыла глаза.

Она никогда особенно не верила в свою счастливую звезду. Так почему же сейчас так повезло? Ей было даже немного не по себе. Вот уже семь лет, с той самой ночи, перед ней была только одна цель, и теперь она получила шанс достигнуть ее.

— Сейчас два двадцать, — услышала она голос мистера Петти. — Агент Сэвич хотел бы встретиться с вами через десять минут. Надеюсь, вы справитесь с работой в его подразделении. Там вам не придется заниматься составлением психологических портретов маньяков, но я нисколько не сомневаюсь, что временами будет нелегко. Все будет зависеть от конкретных дел, по которым вам придется работать, и от того, насколько плотно вы будете в них задействованы. Но в любом случае вы, по крайней мере, не будете сидеть в Куантико в подземном бомбоубежище без окон на глубине шестиэтажного здания.

— Люди из отдела расследований тяжких преступлений заслуживают уважения.

— И к тому же им нужна всяческая помощь и содействие. Собственно говоря, именно это и стало одной из причин создания подразделения, которым командует агент Сэвич. Ну что же, теперь он сам вам все расскажет, а потом вы примете решение.

— Могу я задать вопрос, сэр? Почему агент Сэвич хочет взять меня к себе?

Губы мистера Петти снова растянулись в улыбке.

— Я думаю, он просто не может поверить в то, что вам удалось его одолеть, агент Шерлок. Но вообще-то вам лучше спросить об этом его самого.

Петти поднялся и проводил Шерлок до дверей своего небольшого кабинета.

— Чтобы добраться до подразделения Сэвича, — сказал он, — пойдете по этому коридору и трижды свернете направо. После третьего поворота свернете еще раз, на этот раз налево, минуете четыре кабинета и два конференц-зала и с левой стороны увидите дверь, которая вам нужна. Ну как, вы уже привыкаете к нашему Заколдованному дворцу?

— Нет, сэр. Это настоящий лабиринт.

— Площадь здания составляет более двух миллионов квадратных футов. Нормального человека это просто потрясает. Даже я время от времени теряюсь в коридорах и переходах, а моя жена считает, что я не вполне нормален. Ничего, лет через десять приспособитесь, агент Шерлок, — сказал Петти, пожимая ей руку. — Добро пожаловать в ФБР. Надеюсь, ваша работа будет приносить вам удовлетворение. А кстати, никто никогда не говорил, что вам пойдет твидовая шляпа?

— Бывало, сэр.

— Извините, агент Шерлок.

Она так торопилась покинуть офис Петти, что не стала задерживаться, даже чтобы зайти в дамскую комнату.



— На то, чтобы отыскать меня, у вас ушло десять минут, — сказал Сэвич, посмотрев на нее и переводя взгляд на свои наручные часы с изображением Микки Мауса на циферблате. — Ну что же, неплохо, агент Шерлок. Судя по тому, что сказал мне Колин Петти, вы не совсем понимаете, почему я попросил направить вас ко мне.

На Сэвиче была белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, брюки цвета морской волны и такой же галстук. На вешалке в углу висел того же цвета двубортный пиджак. Говоря с Шерлок, он медленно встал из-за стола. Сэвич был крупным темноволосым мужчиной. Росту в нем было по меньшей мере шесть футов два дюйма, и к тому же он обладал завидной мускулатурой. Помимо мастерского владения искусством рукопашного боя, он — это было очевидно — регулярно работал с гантелями и штангой. О его силе и ловкости среди курсантов ходили легенды. В том, что эти легенды соответствуют действительности, Шерлок убедилась во время учебной операции в Хоганз-Эллей. После того как Сэвич ударил ее головой, у нее три дня отчаянно болел живот. Если бы она не знала, что он агент ФБР, то вполне могла бы его испугаться. Сэвич был словно отлит из стали. Весь его облик говорил о воле и решительности, и лишь небесно-голубые глаза несколько нарушали общую картину. Мать Шерлок, наверное, назвала бы их выражение мечтательным. И ошиблась бы. В характере Диллона Сэвича не было даже намека на мечтательность. Он просто выжидательно смотрел на Шерлок. Кажется, он что-то спросил, спохватилась она. Ах да, он хотел объяснить, почему решил взять ее в свое подразделение.

— Да, сэр, — сказала она и улыбнулась.

Диллон Сэвич обошел вокруг стола и пожал ей руку.

— Присаживайтесь, — предложил он. — Давайте обсудим этот вопрос.

Рядом со столом Сэвича — типичное казенное имущество ФБР — стояли два стула для посетителей, на столе — компьютер. Рядом с ним Шерлок увидела портативный компьютер с поднятой крышкой, явно не имеющий к имуществу Бюро никакого отношения. Он был включен и едва слышно жужжал. Поскольку крышка (она же дисплей) была слегка повернута в ее сторону, Шерлок удалось мельком разглядеть какие-то зеленые символы на черном фоне. Ей стало интересно, не тот ли это компьютер, который, как рассказывали в академии, Сэвич как-то раз заставил танцевать.

— Хотите кофе?

Она отрицательно покачала головой.

— Вы хорошо владеете компьютером, Шерлок?

Просто Шерлок, отметила она про себя, без обычного «агент» впереди. Ей это понравилось. Сэвич выжидательно смотрел на нее. Совсем не хотелось его разочаровывать, но у нее не было другого выхода.

— Не очень, сэр. Только в объеме, необходимом для написания рапортов и работы с базами данных.

К ее несказанному облегчению, Сэвич улыбнулся.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Мне в моем подразделении не нужны конкуренты. Я слышал, вы хотели заняться составлением психологических портретов преступников и моделированием их поведения, но не вынесли всего того, с чем каждый день приходится сталкиваться сотрудникам соответствующего отдела.

— Верно. Откуда вы знаете? Я рассталась с мистером Пети всего пятнадцать минут назад.

— Вы не думайте, телепатия тут ни при чем, — сказал Сэвич и указал на телефон. — Довольно удобная штука, хотя я лично предпочитаю электронную почту. Вообще-то я вас понимаю. Я бы тоже не смог там работать. Вы, вероятно, слышали, текучесть кадров среди психологов очень высока. Им постоянно приходится в той или иной форме иметь дело с худшими представителями рода человеческого, и кончается тем, что у них возникают проблемы в общении с нормальными людьми. Они теряют способность адекватно воспринимать жизнь, не имеют контакта с собственными детьми, их браки рушатся.

Шерлок слегка наклонилась вперед.

— Я провела в отделе расследований тяжких преступлений всего неделю, — сказала она, нервно разглаживая складки на темно-синей юбке. — И знаю, что мне довелось увидеть и узнать лишь очень немногое о работе его сотрудников. И все же я поняла, что то, чем они занимаются, не по мне. У меня было такое чувство, будто я не выдержала какого-то очень важного экзамена.

— У людей бывают разные способности и склонности, Шерлок. Если вы не стали психологом отдела по расследованию тяжких преступлений, это не значит, что настал конец света. Никакого экзамена вы не провалили. Вообще говоря, я считаю, что то, чем занимаемся мы, гораздо безопаснее с точки зрения сохранения здравого рассудка. Что же касается моей просьбы об откомандировании вас в мое распоряжение, она связана с тем, что вы, судя по всему, обладаете именно теми качествами, которые необходимы в моем подразделении. Ваши учебные показатели впечатляют. Хотя кое-какие детали вызвали у меня вопросы. Почему после первого года обучения в колледже вы взяли годовой академический отпуск?

— Я заболела. У меня был мононуклеоз.

— Ясно. Да-да, здесь есть об этом пометка. Не знаю, как это я ее пропустил.

Диллон продолжал листать личное дело Шерлок. Разумеется, он ничего не пропустил. Глядя на него, она прекрасно понимала, что этот человек скорее всего никогда ничего не пропускает. Общаясь с ним, следовало сохранять максимальную осторожность.

Глаза Сэвича продолжали быстро скользить по строкам. Вдруг он нахмурился и взглянул на Шерлок.

— Не думал, что мононуклеозом можно болеть целый год, — сказал он.

— Мне трудно об этом судить, — ответила Шерлок. — Я знаю только, что в течение девяти или десяти месяцев я чувствовала себя плохо, была постоянно усталой и разбитой.

Сэвич взглянул на лист бумаги, лежащий у него на столе:

— Как вижу, вам только что исполнилось двадцать семь лет и вы пришли в ФБР сразу после получения степени магистра.

— Да.

— И до этого нигде не работали.

— Да.

Шерлок понимала, что Сэвич скорее всего хочет, чтобы она отвечала более подробно, но решила этого не делать. Вопрос — ответ, вопрос — ответ, четкий и ясный, — так будет лучше, подумала она. Ей приходилось слышать, что Сэвич не только любезен и обходителен, но и очень хорошо умеет читать в душах людей, а ей вовсе не хотелось, чтобы он прочел в ее душе что-то такое, что не в силах была прочесть она сама. Шерлок уже привыкла быть осмотрительной и не собиралась изменять этой своей привычке. Сейчас она просто не могла себе этого позволить.

Сэвич хмуро взглянул на нее и бросил личное дело на стол. На Шерлок был строгий темно-синий деловой костюм с белой блузкой. Ее красивые золотисто-рыжие волосы были тщательно зачесаны назад и собраны на затылке золотой заколкой. Когда во время учебной операции в Хоганз-Эллей Сэвич швырнул ее на клумбу с петуниями, он успел лишь мельком взглянуть на нее. Тогда ее волосы были растрепаны, сама же она показалась ему чересчур худой — на лице резко выступали скулы. Но он заметил и то, что в сложной ситуации Шерлок не растерялась, не забыла того, чему ее учили.

— Шерлок, вы знаете, чем занимается наше подразделение? — спросил Сэвич.

— Мистер Петти сказал мне, что местные органы полиции нередко обращаются к вам за помощью, когда какой-либо опасный преступник меняет район своей деятельности.

— Да. Мы не занимаемся расследованием случаев похищения людей. С этим прекрасно справляются другие специалисты. Мы же в первую очередь имеем дело с монстрами, которые совершают так называемые серийные убийства. Наша задача — обезвреживать их. Кроме того, мы, как и отдел по расследованию тяжких преступлений, сотрудничаем с правоохранительными органами на местах, которые нередко считают, что свежий взгляд со стороны на преступление, совершенное на их территории, может обнаружить нечто такое, что они просмотрели. Обычно такими преступлениями бывают убийства. — Сэвич сделал паузу и откинулся на спинку стула, глядя на Шерлок и продолжая припоминать, как она выглядела лежа на спине среди цветов. — Как и отдел по расследованию особо тяжких преступлений, мы вступаем в игру только тогда, когда нас об этом попросят. Мы должны работать головой, доверять своей интуиции и сохранять максимальную объективность. Составлением психологических характеристик преступников мы в отличие от отдела расследований тяжких преступлений не занимаемся. В своей деятельности мы опираемся на компьютерные проработки. При этом используем специальные программы, которые позволяют нам рассматривать то или иное преступление под самыми различными углами зрения. Эти программы дают возможность сопоставить все данные о двух или более преступлениях, которые, как нам кажется, совершены одним и тем же человеком, выделить какие-то сходные черты и сфокусировать внимание на главном и вообще на всем том, что может иметь какое-то практическое значение. Основная из этих программ называется «Программа предвидения по принципу аналогии» — сокращенно ПППА.

— Эти программы создали вы, не так ли, сэр? Именно поэтому вы и возглавляете подразделение, верно?

Сэвич улыбнулся:

— Ага. Я начал работать над этим задолго до того, как наше подразделение было создано и начало функционировать. Мне нравится отлавливать парней, которые ведут себя словно хищники в джунглях и противопоставляют себя обществу, а лучший инструмент для их отлова, на мой взгляд, — это компьютер. Но компьютер — именно инструмент, и не более того, Шерлок. Он может делать сравнительный анализ преступлений, сопоставлять их детали, устанавливать признаки сходства. Но мы, и только мы, вводим в машину данные, на основе которых она работает. Разумеется, мы должны еще уметь дать правильную оценку результатам работы компьютера. Вы увидите, что ПППА имеет огромное количество всевозможных протоколов и приложений. Один из сотрудников научит вас пользоваться этой программой. Если все пойдет нормально, знания в области медицины и психологии позволят вам добавить к нашей системе поиска новые параметры и, следовательно, сделать ее более разветвленной и эффективной. Таким образом, благодаря вам мы сможем взглянуть на те или иные преступления под каким-то новым, неизвестным нам ранее углом, а это должно помочь нам в достижении нашей главной цели, которой является поимка преступников.

Шерлок испытала сильнейшее желание сейчас же объявить Сэвичу, что согласна работать в его подразделении. Ей захотелось как можно скорее овладеть всеми необходимыми для этого знаниями, и она от души пожалела, что этого нельзя сделать за пять минут. Больше же всего ей захотелось спросить Сэвича, когда она получит доступ ко всей той информации, которой располагал его отдел. Тем не менее Шерлок удалось сдержать себя, и она не произнесла ни слова.

— Нам приходится много ездить, Шерлок, причем поездки зачастую бывают весьма неожиданными, — продолжал тем временем Сэвич. — Работы все время прибавляется, поскольку все больше полицейских узнают о нас и хотят посмотреть, что мы можем им предложить, проведя наш анализ. Расскажите мне о вашей личной жизни. Я вижу, вы не замужем. Ну а приятель у вас есть? Кто-то, с кем вы привыкли проводить время?

— Нет.

Сэвич начинал думать, что разговаривать с Шерлок — все равно что пытаться открыть ногтями консервную банку.

— Может быть, вы хотите пригласить сюда своего адвоката? Шерлок заморгала от неожиданности:

— Не понимаю, сэр.

— Я просто пошутил. Вы что-то чересчур лаконичны.

— Мои ответы кажутся вам недостаточно подробными? Извините, сэр.

Сэвич хотел сказать, что может без особого труда разговорить ее — он хорошо умел это делать. Разумеется, его коньком было виртуозное владение компьютером, но он также считался одним из лучших в Бюро специалистом по проведению допросов. Однако на этот раз он решил не пользоваться своими навыками и принять условия игры Шерлок. Пусть сообщает ему только факты, и ничего, кроме фактов, если ей так хочется.

— Значит, вы живете одна?

— Да, сэр.

— И где же вы живете, агент Шерлок?

— В данный момент нигде, сэр. Я была уверена, что меня собираются отправить в Лос-Анджелес. Но раз я остаюсь в Вашингтоне, придется подыскать квартиру.

Три фразы. Она явно становилась более разговорчивой.

— Думаю, в этом мы сможем вам помочь. Вещей у вас много?

— Не очень, сэр.

В комнате раздалось легкое попискивание.

— Минутку, — сказал Сэвич и посмотрел на экран портативного компьютера. Читая появившееся на нем сообщение, он озабоченно потер подбородок, затем быстро пробежал пальцами по клавиатуре, снова взглянул на экран, побарабанил по крышке стола и, наконец, кивнул.

Потом он перевел взгляд на Шерлок. На лице его появилась торжествующая улыбка.

— Я получил сообщение электронной почты, — сказал он. — Наконец-то, наконец-то у нас появится шанс взять Тостера.

Глава 4

Казалось, Сэвич вот-вот пустится в пляс по кабинету. Он продолжал улыбаться и радостно потирал руки.

— Тостера, сэр?

— Именно. По этому делу у меня полно информаторов в самых разных местах. Извините, агент Шерлок. — С этими словами Сэвич снял телефонную трубку и принялся набирать номер, но тут же положил ее на рычаг и выругался себе под нос. — Я совсем забыл. Жена Эллиса рожает. Ее всего час назад отвезли в больницу, так что Эллис не сможет сегодня в этом участвовать. Нет, я и просить его не буду. Если он узнает о сообщении, которое я получил, он наверняка приедет, а ему нужно быть рядом с женой. Это их первый ребенок... Хотя он, конечно, страшно расстроится из-за того, что ему не довелось принять участие в поимке Тостера... Нет, не могу. Он должен быть там, в больнице. — Сэвич на секунду опустил взгляд, рассматривая собственные руки, потом снова поднял глаза на Шерлок. На лице у него появилось выражение беспокойства. — Как вы относитесь к возможности с ходу проверить себя в деле?

Сердце ее забилось быстрее. Она была новенькой и не имела никакого опыта, однако Сэвич, похоже, всерьез решил рискнуть, чтобы посмотреть, на что она способна.

— Я готова, сэр.

Было видно, что она с трудом удерживается, чтобы не вскочить со стула. Сэвич не мог припомнить ни одного случая подобного рвения, проявляемого в первый же день.

— Прекрасно, — сказал он, вставая. — Сегодня днем выезжаем в Чикаго. Даю вводную: мы имеем дело с преступником, который убил семью из четырех человек в Де-Мойне. Три месяца спустя он проделал то же самое в Сент-Луисе. После этого пресса дала ему прозвище Тостер. Подробности я вам расскажу в самолете. Человек, от которого я только что получил сообщение по электронной почте, — капитан Брэди. Он работает в отделе убийств полицейского управления Чикаго. Брэди считает, что мы, возможно, способны оказать ему помощь. Более того, он уповает на нас как на Господа Бога. Ситуация паршивая, к тому же подстегивает пресса — она жаждет сенсаций, а он ничего не может им дать. А нам это по силам. — Сэвич взглянул на часы. — Встретимся в аэропорту Даллес через два часа. — Он опустил закатанные рукава рубашки и схватил свой пиджак. — Я действительно очень хочу взять этого типа, Шерлок.

Тостер. Шерлок тоже приходилось о нем слышать. Она регулярно просматривала главные газеты в поисках материалов, посвященных подобным чудовищам. Ей были известны и кое-какие детали — во всяком случае, те, о которых упоминалось в прессе.

Сэвич распахнул перед Шерлок дверь кабинета, заметив, что глаза у нее сверкают, словно у наркомана, дорвавшегося до вожделенного зелья.

— Вы хотите сказать, что знаете, как его задержать?

— Да. На этот раз он от нас не уйдет. Капитан Брэди сообщил, что у него есть в руках кое-какие ниточки, но ему необходимо наше содействие. Отправляйтесь домой и соберите вещи, а мне надо проинструктировать кое-кого из моих людей на время моего отсутствия. Когда меня нет, за главного остается Олли Хэмиш.



Они поднялись на борт самолета авиакомпании «Юнайтед» и заняли места в салоне бизнес-класса.

— Я думала, что агентам ФБР разрешается летать только туристическим классом, — сказала Шерлок.

Сэвич запихнул свой портфель под кресло впереди себя и сел.

— Я добился изменения этого правила. Надеюсь, вы не возражаете, что я занял место у прохода?

— Вы босс, сэр, вам решать.

— Ладно, но только теперь вы можете называть меня Диллон или Сэвич. Я откликаюсь и на то, и на другое. А как чаще всего называют вас?

— Шерлок, сэр. Просто Шерлок.

— Как-то раз, лет пять тому назад, я встречался с вашим отцом. Это было вскоре после того, как он занял пост судьи.

Все, кто работал в правоохранительных органах, были этому рады, потому что он не имел привычки церемониться с преступниками, вина которых доказана. Зато, насколько я помню, это не нравилось либералам в вашем штате.

— Верно, — согласилась Шерлок, глядя в окно «Боинга-767», медленно выруливающего на взлетную полосу. — Они были не в восторге. Дважды пытались его отозвать, однако эти попытки провалились. Первый раз это случилось, когда он вынес смертный приговор одному типу, который сначала долго пытал и насиловал двух маленьких мальчиков, а потом убил их и выбросил тела на свалку в Пало-Альто. Вторая попытка была предпринята, когда он отказался выпустить под залог нелегального иммигранта из Мексики, который похитил и убил местного бизнесмена.

— Трудно поверить, что находятся люди, сочувствующие таким подонкам.

— И тем не менее они есть. В первом случае отца упрекали в том, что он якобы не проявил сострадания к осужденному. Как-никак жена этого типа умерла от рака, а его маленького сына насмерть задавил пьяный водитель. Эти добряки говорили, что, дескать, осужденному надо было дать шанс начать все сначала. Их послушать, получается, что его чуть ли не обстоятельства вынудили пытать тех малышей. Он раскаивался, говорил, мол, от горя потерял рассудок, но мой отец сказал, что все это чушь, и приговорил его к смертной казни. Что же касается дела иммигранта-мексиканца, то либералы обвинили отца в расизме и заявили, что нет никаких доказательств того, что, будучи выпущенным под залог, мексиканец сбежит из США. Кроме того, они утверждали, будто похищенный им бизнесмен отказался дать ему работу и угрожал своему будущему похитителю позвонить в иммиграционную службу, если он не исчезнет. Мало того, поднялся шум, что с похитителем плохо обращались и что в отношении него была допущена расовая дискриминация. Их совершенно не смущало, что похищенный тоже был иммигрантом — правда, въехавшим в США на законных основаниях. Кстати, сомневаюсь, что он угрожал похитителю.

— Но в итоге у противников вашего отца ничего не вышло.

— Да, не вышло, но они были близки к тому, чтобы добиться своего. У нас там вообще какой-то странный народ. Если бы им представилась возможность прицепиться к чему-нибудь еще, они бы не преминули ею воспользоваться.

— Что ваш отец думает по поводу вашего решения пойти на работу в ФБР?

В этот момент из динамиков зазвучал голос командира экипажа, который попросил пассажиров пристегнуть ремни и принялся объяснять, как нужно пользоваться кислородными масками. В глазах Шерлок Сэвич увидел настороженность и одновременно облегчение по поводу того, что ей не надо больше отвечать на его вопросы и она может откинуться на спинку кресла и расслабиться. Похоже, агент Шерлок довольно загадочная личность, подумал Сэвич, а ему нравились загадки, и чем сложнее они были, тем большее удовольствие он получал, разгадывая их. Он решил, что когда-нибудь обязательно задаст ей свой последний вопрос еще раз — может, выбрав момент, когда она устанет или когда ее мысли будут заняты чем-то другим.

Сэвич поудобнее устроился в кресле и замолчал. Когда самолет оторвался от земли, он открыл портфель и передал Шерлок толстое досье.

— Надеюсь, вы умеете быстро читать, — сказал он. — Здесь все данные о преступлениях. Поскольку я знал, что у вас нет портативного компьютера, я распечатал для вас эти материалы. Ознакомьтесь с ними и постарайтесь запомнить как можно больше. Если возникнут вопросы, запишите их — позже у вас будет возможность мне их задать.

С этими словами Сэвич осторожно пристроил к себе на колени портативный компьютер и погрузился в работу.



Он заговорил только тогда, когда им принесли обед.

— Ну что, все прочли?

— Да.

— Быстро управились, Есть какие-нибудь вопросы, идеи? Может быть, вам что-нибудь непонятно?

— Да.

На этот раз Сэвич промолчал. Он жевал и ждал, что Шерлок скажет дальше. Тем временем она, поковырявшись в салате, отрезала небольшой кусочек бифштекса, но не спешила отправлять его в рот.

— Из газет я уже знала кое-что об этом человеке, — начала она. — Но в ваших материалах, конечно, информации намного больше. — Голос Шерлок звучал приподнято, почти ликующе, словно она только что удачно угодила битой по мячу в важном бейсбольном матче. Сэвич нахмурился было, но Шерлок прокашлялась и заговорила уже совершенно бесстрастно, практически без каких-либо интонаций:

— Я понимаю, что у этого типа низкая самооценка, что он, вероятно, не очень-то развит в интеллектуальном отношении, что скорее всего он занят на низкооплачиваемой работе, что он одинок и не умеет строить отношения с другими людьми...

Она на какое-то время умолкла. Сэвич тоже молчал, выжидательно глядя на нее, — он мастерски умел держать паузу.

— Меня всегда удивляла одна вещь, — прервала паузу Шерлок. — Почему это существо убивало людей целыми семьями и почему жертвами становились именно семьи из четырех человек?

— Вы назвали преступника «существо». Это интересно. Шерлок подцепила на вилку кусочек латука, отправила его в рот и принялась тщательно пережевывать. Слово «существо» вырвалось у нее помимо воли, и она решила, что впредь следует быть сдержаннее.

— Я оговорилась.

— Нет, это была не оговорка. Но давайте пока оставим эту тему. Поговорим об убийствах целых семей. Люди из отдела расследований тяжких преступлений, как вы поняли из этих материалов, считают, что преступник жил в Де-Мойне, в одном квартале с первой из убитых им семей. Очевидно, членов этой семьи он знал лично, ненавидел и хотел с ними расправиться, что в конце концов и сделал. Однако сотрудникам отдела не удалось найти в Де-Мойне никого, кто отвечал бы их предположениям. В итоге все просто решили, что психологический портрет и характеристика преступника были составлены неверно. Когда он совершил новые убийства в Сент-Луисе, для всех это было как гром среди ясного неба. Капитана Брэди я спросил, определила ли полиция круг подозреваемых. Он сказал, что да, определила, но найти кого-либо, кто вызывал бы серьезные и конкретные подозрения, не удалось.

— Но к этому времени вы уже успели переговорить с полицией Сент-Луиса, верно?

— О да.

— Вы ведь накопили достаточно много информации по этому делу, так?

— Я очень много думал о нем, Шерлок. Так вот, после всех моих размышлений я в отличие от полицейских пришел к выводу, что описание преступника составлено точно.

— Несмотря на то что ни в Де-Мойне, ни в Сент-Луисе не нашли никого, кто бы ему соответствовал?

— Да, именно так.

— По-моему, вы водите меня за нос, сэр.

— Да, но мне хотелось бы услышать, какие идеи предложите вы. Давайте посмотрим, так ли быстро вы соображаете, как управляетесь со своим «кольтом».

Шерлок потянулась, сцепив пальцы в замок — длинные тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями.

— Вам удалось выбить у меня оружие.

— Но вы неплохо ловите. Я не ожидал от Портера такого трюка.

Шерлок улыбнулась, мгновенно обезоруженная признанием Сэвича.

— Мы его специально отрабатывали. Как-то раз, во время другой учебной операции, Портера захватили в качестве заложника. Я тоже бросила ему пистолет, но он не сумел его поймать. Грабитель «застрелил» Портера. Разумеется, нам досталось за это от инструкторов. — Она все еще улыбалась. — И тогда мы с Портером стали специально тренироваться.

— У меня был еще один случай, когда меня арестовали во время учебной операции в Хоганз-Эллей. Я тогда был курсантом и играл злодея. Мой партнер, Джеймс Куинлан, по сценарию был грабителем банков. Его выследили и взяли, а мне ничего не оставалось, как стоять неподалеку и смотреть, как его уводят. Если бы я тогда бросил ему пистолет, возможно, у него появился бы шанс. Хотя Бог знает, что из этого получилось бы в итоге. — Сэвич вздохнул. — На допросе Куинлан меня выдал. Наверное, Джеймс думал, что я помогу ему бежать, а когда я этого не сделал, он решил заговорить. Хотя я понятия не имею, каким образом можно было бы устроить ему побег. Так или иначе, через час после того, как он раскололся, меня задержали — это произошло в тот самый момент, когда я пытался выбраться за пределы города в угнанном голубом «бьюике», принадлежавшем мэру.

— Значит, это Куинлан на вас навел?

— Да.

— А кто такой этот Куинлан?

— Сотрудник агентства и мой друг. А теперь скажите мне, Шерлок, что, по-вашему, нас ждет в Чикаго?

— Вы сказали, что, по мнению чикагских полицейских, они подобрались к преступнику вплотную. Интересно, насколько это соответствует действительности?

— Вы же читали материалы. Некий свидетель заявил, что видел человека, который выбежал из дома, где произошло убийство. У полиции есть описание. Посмотрим, насколько оно точное.

— Сэр, я чувствую, что вам известно нечто такое, чего нет в этих материалах.

— В основном это лишь догадки, ну и еще кое-какие подсказки, которые я получил благодаря моей компьютерной программе. — Сэвич жестом дал понять стюардессе, что она может забрать у него чашку. После этого он осторожно закрыл свой компьютер. — Мы уже почти добрались до аэропорта О’Хара, — сказал он и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

Шерлок тоже откинулась назад. Диллон не показал ей данные компьютерного анализа. Возможно, он решил, что у нее уже и так достаточно информации, и не исключено, что так оно и было. Ей не хотелось смотреть на фотографии, сделанные на месте преступления, но она все же заставила себя внимательно изучить их. Это было непросто. В газетах никаких снимков не публиковалось. То, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Чтобы как-то преодолеть нарастающий в душе ужас, она заговорила — чуть громче, чем это было необходимо:

— Во всех трех случаях отец и мать были в возрасте около сорока лет, а детям — опять же во всех трех случаях мальчику и девочке — было по десять и двенадцать. Всем троим мужчинам сначала стреляли в грудь, а потом в живот, причем, по данным вскрытия, второй выстрел производился, когда жертвы были уже мертвы. Женщин находили на кухонном столе, связанными и избитыми. Все они были задушены проводом от тостера. Отсюда и прозвище преступника. Детей связывали, избивали, а потом засовывали головами в духовку. От всего этого просто в дрожь бросает. Этот парень болен, он настоящий маньяк. Интересно, чем бы он воспользовался, если бы не нашел на кухне тостера?

— Да, поначалу я тоже об этом задумывался, — сказал Сэвич, не открывая глаз. — Можно подумать, что он еще до убийства специально наведывался в дома своих будущих жертв, чтобы убедиться, имеют ли они в своем хозяйстве устройство для поджаривания хлеба.

— Может, и так, а может, он приносил тостеры с собой.

— Не исключено, но я в этом сомневаюсь. Это было бы слишком подозрительно. — Сэвич вернул спинку своего кресла в вертикальное положение. — Его могли увидеть с каким-то предметом в руках. Кроме того, во многих домах кухонные духовки встроены в стену на довольно бол вшой высоте. Попади он в такой дом, как бы он убил детей? По фотографиям видно, что во всех трех случаях он действовал в домах, где были установлены большие старомодные плиты с духовками.

— Получается, что во время посещений домов своих будущих жертв преступнику приходилось обращать внимание на многие детали, верно? — спросила Шерлок, повернувшись к Сэвичу.

Тот ничего не ответил. Она медленно сложила в конверт пронумерованные фотографии, аккуратно подровняла сложенные стопкой на коленях бумаги и разложила их по папкам. Было очевидно, что Сэвич много размышлял над материалами досье.

С другой стороны, теперь то же самое можно было сказать и о ней, и тем не менее ей все же хотелось ознакомиться с данными компьютерного анализа. Однако она не стала просить Сэвича об этом.

По внутренней связи объявили, что самолет начинает снижаться, готовясь совершить посадку в аэропорту Чикаго, и попросили пассажиров выключить все электронное оборудование. Сэвич пристегнул ремень и сказал:

— О да, он предварительно выяснял множество деталей.

— Удивительно, как это вы запомнили мой вопрос, — съязвила Шерлок.

— Как-никак я агент ФБР, — буркнул Сэвич и снова закрыл глаза.

Ей захотелось пнуть его ногой. Отвернувшись, она посмотрела в окно. Внизу мерцало море огней. Сердце Шерлок забилось быстрее — это было ее первое задание, и ей хотелось выполнить его как можно лучше.

— Теперь вы тоже агент ФБР, Шерлок.

Было очевидно, что со стороны Сэвича это замечание — что-то вроде подачки, кость, брошенная голодной собаке, однако Шерлок была рада и этому. Она тоже пристегнулась ремнем и стала смотреть вниз, на огни Чикаго, думая о том, что ей, слава Богу, не придется ловить грабителей банков.

Глава 5

Было 18 октября. Погода в Чикаго стояла прохладная — всего каких-нибудь 50 градусов[1]. Небо над городом было сплошь затянуто облаками. В последний раз Лейси была в Чикаго, когда ей исполнился двадцать один. В тот год она посетила управления полиции многих городов страны, идя по следу, который в конце концов привел в никуда.

Что же до Сэвича, то он, судя по всему, не очень-то и сознавал, что находится в Чикаго, — он думал о психопате, который жестоко расправился с тремя семьями. Офицер полиции по имени Альфонсо Понсе встретил их в аэропорту и проводил к «форду» модели «Краун-Виктория» светло-голубого цвета без каких-либо опознавательных знаков.

— Капитан Брэди решил, что вам не понравится, если вас повезут в отделение в патрульной машине. Этот автомобиль принадлежит лично капитану, — пояснил он.

После сорокапятиминутной поездки по улицам, забитым машинами, водители которых то и дело гудели клаксонами, Альфонсо Понсе высадил гостей у отделения полиции Джефферсон-парк — относительно благополучного и чистого района, в котором жили в основном люди, принадлежащие к так называемому среднему классу. Отделение помещалось в одноэтажном, похожем на коробку здании на Уэст-Гейл — на пересечении двух крупных улиц, Милуоки и Хиггинс. Офицер Понсе пояснил, что, поскольку здание было построено в 1936 году в рамках одного из проектов Администрации общественных работ, под ним большой подвал. Когда семь лет назад над городом пронесся ураган, в нем отсиживались все — и полицейские, и арестованные, причем один из арестованных под шумок попытался сбежать. С семидесятых годов здание практически не ремонтировалось. У входа в участок стоял небольшой прямоугольный вазон с увядшими цветами и древком флага — полотнище исчезло неизвестно куда.

Внутри все выглядело так же, как и во множестве других отделений полиции, в которых Сэвичу доводилось бывать. Покрытый бежевым линолеумом пол выглядел так, будто его не перестилали лет сорок. В помещении явственно ощущался запах мочи, который пытались перебить с помощью освежителя воздуха. Было восемь часов вечера. По участку слонялись или сидели на длинной скамье у стены задержанные — их было около дюжины. По меньшей мере половину составляли мальчишки-подростки. Сэвич решил, что они попали в отделение скорее всего за употребление или хранение наркотиков. Диллон Сэвич спросил дежурного сержанта, где можно найти капитана Брэди. Какой-то офицер, явно насторожившийся при виде предъявленных Сэвичем и Шерлок фэбээровских значков, проводил их в комнату оперативников, в дальнем конце которой за стеклянной перегородкой находились кабинеты руководящего состава. Сама комната была разделена на несколько отсеков. Провожатый заметил, что не нашлось ни одного человека, которому это нововведение пришлось бы по вкусу. В это время суток в комнате было довольно тихо — лишь время от времени слышались телефонные звонки. В ней находилось человек двенадцать оперативных сотрудников в штатском.

Капитан Брэди оказался чернокожим мужчиной лет сорока пяти с сильным южным акцентом. Хотя в волосах его не было и намека на седину, выглядел он старше своих лет. Вид у него был усталый, вокруг губ залегли глубокие морщины. Заметив Сэвича и Шерлок, капитан широко улыбнулся, поднялся на ноги и вышел из-за своего заваленного бумагами стола, протягивая руку.

— Агент Сэвич?

— Да, капитан.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— А это агент Лейси Шерлок, — представил свою спутницу Сэвич.

Капитан Брэди пожал Шерлок руку и, кривовато ухмыльнувшись ей, сказал:

— Далековато вас занесло от Лондона, не так ли?

— Да, сэр, — усмехнулась в ответ Шерлок. — Шляпу я забыла, но трубка у меня с собой — я держу ее в своей сумочке, — парировала она, отметив про себя, что Диллон Сэвич, оказывается, знает не только ее фамилию, но и имя.

Сэвич тем временем уже разглядывал компьютер, стоящий на столе капитана.

Капитан Брэди усадил гостей на удивительно удобные стулья, а сам расположился напротив, на диване. Наклонившись вперед и опираясь локтями о колени, он сцепил пальцы и заговорил:

— Бад Холлис из полиции Сент-Луиса сообщил, что вы следите за этим делом с тех самых пор, когда этот тип убил первую семью в Де-Мойне и тамошнее управление обратилось в ФБР с просьбой составить психологический портрет преступника. Бад сказал, что мне следует вызвать вас сюда. Именно поэтому я и послал вам сообщение по электронной почте. Холлис ценит ваши идеи и усилия, хотя они и... э-э... не дали ему никаких конкретных результатов. Но это вы уже и сами знаете. Похоже, этот парень просто неуловим. Никак не удается его зацепить — прямо привидение какое-то. — Капитан сделал паузу и глухо кашлянул, прикрыв рот ладонью. — Извините, похоже, я заболеваю. Жена сегодня все утро пилила меня за то, что не слежу за своим здоровьем. — Брэди пожал плечами. — Но что мы можем сделать? После того как три с половиной дня назад мерзавец расправился еще с одной семьей, мы занимаемся этим делом двадцать четыре часа в сутки. Убийство было совершено в обеденное время, в шесть вечера. Именно в это время он убивал и в предыдущих двух случаях. Хотя, извините, вам это, конечно, известно. Вы получили полицейские рапорты, которые я послал вам вчера?

— О да, — ответил Сэвич. — Я искренне надеялся, что вы свяжетесь со мной.

Капитан кивнул:

— Еще Бад Холлис сказал, что вы не гонитесь за славой и проводите свои расследования с помощью компьютера. У меня это в голове не укладывается, но я готов попробовать и такой способ. Надо сказать, что до самого последнего момента я не был уверен, что поступаю правильно, вызывая вас сюда, но теперь знаю, что все сделал как надо. Спасибо, что так быстро приехали. Я подумал, что будет лучше, если я, прежде чем представить вас детективам, работающим по делу, несколько минут поговорю с вами без свидетелей. Мои ребята, откровенно говоря, не очень-то рады вашему визиту.

— Я вас понимаю, — сказал Сэвич и скрестил ноги. — Вы совершенно правы, капитан. Мы с Шерлок не ищем славы. Единственное, чего мы добиваемся, — это сделать так, чтобы этот тип перестал бродить по улицам.

«Что касается меня, — подумала Лейси, — то я хочу большего — мне нужно, чтобы он был мертв».

— К сожалению, с того момента, когда я сегодня днем отправил вам послание электронной почтой, никакой новой информации у нас не появилось, — снова заговорил Брэди. — На нас сильно давят мэр и его люди. Наши сотрудники вынуждены прятаться в туалете от газетчиков, которые так и шныряют вокруг. Пресса вцепилась в это дело мертвой хваткой. Один телеканал умудрился раздобыть фотографии с места преступления. И что же они сделали? Взяли и показали их все крупным планом в выпуске новостей в десять вечера. Представляете? Им все известно — и про убийства в Де-Мойне и в Сент-Луисе, и про то, что тамошняя пресса окрестила этого парня Тостером. Местное население перепугано до смерти. Наши оперативники даже шутят: дескать, все сейчас заняты тем, что выбрасывают свою кухонную технику. Вы ведь ознакомились с материалами по всем трем убийствам, не так ли?

— Да. В полном объеме. Информация собрана весьма обширная.

— Я думаю, настало время вплотную заняться розыском, агент Сэвич. Вы можете нам помочь?

— У нас с агентом Шерлок есть всего несколько вопросов. Возможно, встретившись с вашими людьми, мы сможем получить на них ответы. Да, капитан, у меня нет никаких сомнений в том, что мы сможем вам помочь.

На лице капитана Брэди промелькнула улыбка. Было видно, что он сомневается, однако в его усталых глазах все же появился проблеск надежды. И Сэвич, и Шерлок отметили, что зубы у него очень ровные и белые.

— Ну что же, тогда займемся делом, — сказал он и, взяв со стола толстую папку, подошел к двери кабинета и крикнул:

— Дубровски! Мэйсон! Зайдите во второй конференц-зал!

После чего, повернувшись к гостям, добавил:

— Терпеть не могу все эти перегородки. Нам их поставили в прошлом году. Из-за них вечно никого не видишь, и случается, что парень, которого ты зовешь, тебя не слышит, потому что находится в сортире. — Капитан взглянул на Лейси. — Или, если речь идет о девушке... то есть офицере-женщине... выясняется, что она в дамской комнате.

Очевидно, Дубровски и Мэйсон в сортире не находились, поскольку оба уже стояли в конференц-зале в напряженных позах, поджидая гостей из ФБР. Во всем их облике явственно ощущалась враждебность. Капитан Брэди прав: детективов отнюдь не порадовали визитеры из Вашингтона. Чикаго — их территория, и им было не по вкусу, что какие-то фэбээровцы собираются совать нос в их дела. Сэвич в отличие от них держался вежливо и непринужденно. По тому, как детективы смотрели на нее, Шерлок поняла, что никакой помощи они от нее не ждут.

— Вы ведь не надеетесь, что мы будем вашими Ватсонами, верно, Шерлок? — не без сарказма спросил Дубровски.

— Ни в коем случае, детектив. Разве только кто-нибудь из вас окажется врачом.

Дубровски лишь мрачно ухмыльнулся в ответ.

Лейси хотелось сказать всем присутствующим, включая Сэвича, что она к этому моменту знала о преступнике ничуть не меньше, а возможно, и больше, нежели чикагские полицейские, и что она размышляла над этим делом столько же времени, сколько Сэвич. Но она промолчала и стала думать о том, какой козырь припрятал в рукаве ее непосредственный руководитель. Они знакомы всего лишь семь часов, но Лейси готова была поспорить на последний доллар, что такой козырь у него есть — и, скорее всего, не один. Ее не удивит, если вдруг выяснится, что Сэвичу известны фамилия и адрес преступника.

Собравшиеся расселись за столом в конференц-зале, разложив на нем материалы дела и фотографии. Совсем рядом, у самого локтя Лейси, оказался один из снимков, сделанных на месте преступления. На нем была изображена миссис Лански с захлестнутым вокруг шеи шнуром от тостера. Лейси перевернула фото лицевой стороной вниз и посмотрела на Сэвича.

Он выглядел и держался так, как, по мнению Шерлок, и должен был выглядеть и держаться агент ФБР. Изучающий взгляд Диллона был прикован к детективу Дубровски, и Лейси невольно подумала, способен ли ее руководитель углядеть в полицейском нечто такое, чего она не уловила. Бедняга Дубровски! Сразу было ясно, что измотан он до предела. Вид у него был такой, словно он только что потерял лучшего друга. В последние дни он явно недосыпал и скорее всего держался только на кофе, поглощаемом в чрезмерных количествах. Дубровски напряженно ерзал на стуле, его коричневый костюм был измят, галстук выглядел словно петля на шее висельника, а на щеках проступила густая щетина.

Опершись локтями на стол, Сэвич посмотрел Дубровски прямо в глаза и спросил:

— Скажите, детектив, не появлялись ли в доме Лански в течение последних двух месяцев рабочие-ремонтники или, скажем, электрики?

Дубровски откинулся на стуле назад, затем качнулся вперед и крепко припечатал крышку стола обоими кулаками.

— Вы что, считаете нас идиотами? — взорвался он. — Само собой, мы это проверили. Три недели назад к ним приходил мастер по ремонту телефонов. Мы побеседовали с ним — он тут ни при чем. И вообще этому человеку по меньшей мере пятьдесят лет и у него семеро детей.

— Откуда вам известно, что больше никто в дом семьи Лански не заходил? — спросил Сэвич тем же ровным, спокойным голосом.

— В чековой книжке Лански нет никаких записей об оплате каких-либо ремонтных работ. Никаких квитанций на этот счет мы тоже не обнаружили, да и никто из соседей ни о чем подобном не слышал. Мы поговорили с родственниками убитых, даже с теми, кто живет за чертой города. Никто из них не слышал, чтобы в доме Лански что-то ремонтировали.

— А скажите, в течение предшествующей убийству недели или непосредственно в день убийства никто не видел поблизости от дома каких-нибудь незнакомых людей?

— Ну, кое-кого, конечно, видели. Разносчиков пиццы, парочку адвентистов седьмого дня, какого-то парня, который собирал средства на предвыборную кампанию одного из местных политиков, — ответил за своего напарника Мэйсон, одетый в очень дорогой синий костюм. Мэйсон был помоложе Дубровски, но выглядел таким же измученным. Сэвич подумал, что в случае необходимости Мэйсон наверняка играл роль «хорошего», а Дубровски — «плохого» полицейского. Мэйсон выглядел беззлобным и наивным парнем, хотя наверняка минуло уже много лет с того момента, когда остатки его наивности улетучились словно дым.

Тяжело вздохнув, Мэйсон заговорил снова:

— Но непосредственно около дома Лански никого не заметили, если не считать какую-то женщину с дочерью — они ходили по всему району от дома к дому и продавали печенье, испеченное участницами движения девочек-скаутов. Это, конечно, еще ни о чем не говорит, но вообще-то район, где жили Лански, очень небольшой. Там все друг друга знают и обожают совать нос в чужие дела. Напротив дома Лански живет одна старушка, которая умудрилась дать описание женщины и маленькой девочки, продававших печенье. Я просто не могу себе представить, чтобы у дома Лански мог появиться какой-то чужак, а эта старая карга его не заметила и не обратила на него внимания. Я хотел спросить ее, не ведет ли она журнал посещений района, но Дубровски сказал, что это может ее обидеть, и тогда мы из нее больше ни слова не вытянем.

— Знаете, агент Сэвич, — вмешался в беседу капитан Брэди, — вообще эта версия насчет того, что убийца под вымышленным предлогом мог заявиться в дом к своим будущим жертвам, чтобы проверить, есть ли у них на кухне тостер и старомодная газовая плита с духовкой, никому не приходила в голову до того, как вы посоветовали Баду Холлису это проверить. Мы переговорили со всеми соседями Лански в радиусе двух кварталов. Как уже сказал Мэйсон, все совершенно убеждены в том, что незнакомые люди в районе не появлялись. Даже человека, доставившего в дом Лански цветы, здесь все знают. Все опрошенные вели себя совершенно естественно — мы, когда говорили с ними, на всякий случай и за этим тоже наблюдали.

Разумеется, Сэвичу все это было известно, и капитан Брэди это прекрасно знал, но фэбээровцу хотелось, чтобы полицейские поразмышляли вместе с ним. Приняв из рук Мэйсона чашку кофе, густого и черного, как нефть, Диллон взял слово:

— Все мы ознакомились с описанием преступника, сделанным специалистами из ФБР после случая в Де-Мойне. Согласно этому описанию, убийца — молодой человек в возрасте от двадцати до тридцати лет, холостяк, живет неподалеку от места убийства, причем скорее всего под одной крышей с родителями либо с братом или сестрой. Мои коллеги из ФБР также считают, что он по каким-то причинам давно уже ненавидел членов убитой им в Де-Мойне семьи, причем ни сами жертвы, ни их друзья не были с ним знакомы. К сожалению, похоже на то, что это описание не совсем верное.

— Да уж, — вставил Дубровски, постукивая ручкой по столу, Ребята из Де-Мойна потратили кучу времени, отрабатывая эту версию. Они проверили всех в радиусе трех кварталов от места преступления, но не обнаружили никого, к кому подошло бы предложенное описание. А потом оказалось, что Тостер не просто убийца, а серийный убийца, маньяк. Слава Богу, что мы не стали тратить время на поиски типа, которого придумали вы. Вы, ребята, тоже ошибаетесь. — Дубровски, по-видимому, так понравилась собственная тирада, что он вдруг стал более приветливым и дружелюбным. — На этот раз вы прямо-таки пальцем в небо попали, по-другому не скажешь. Капитан уже рассказал вам, что мы опросили всех соседей. Никаких странных личностей поблизости от места преступления замечено не было.

— Ну, вообще говоря, в этом деле мы вовсе не промахнулись, а попали прямо в цель, — возразил Сэвич. — Поверьте мне, это просто удивительно, как часто описания и. психологические портреты преступников оказываются точными. — Он немного помолчал. — Значит, так. Все согласны, что все три семьи убил один и тот же человек. Вполне логично предположить, что предварительно он заходил в дома, чтобы выяснить, есть ли на кухне у его будущих жертв тостер и классическая плита с духовкой, установленная на полу, причем не электрическая, а газовая. И в Де-Мойне, и в Сент-Луисе люди видели много самых разнообразных посыльных, но никто ничего не может сказать с полной уверенностью. К тому времени, когда полицейские начали отрабатывать версию о том, что убийца живет где-то неподалеку, выяснилось, что никто вообще толком не помнит, появлялись в самом деле какие-то посыльные поблизости от места преступления или нет.

— Неплохое резюме, Сэвич, — подал голос Дубровски.

— Потерпите немного, детектив. — Сэвич отхлебнул еще один глоток кофе. — Ну и крепкая же штука! Готов поспорить, что она может дать приплод в виде маленьких чашечек ароматного напитка.

Лишь одна Лейси Шерлок улыбнулась этой шутке, да и то едва заметно.

— Вы, ребята, много поработали ногами, причем сразу после того, как было совершено преступление. Вы установили, что в дом не заходили ни ремонтники, ни торговцы, ни даже какой-нибудь парень, у которого рядом с домом Лански сломалась машина и которому надо было позвонить в мастерскую. Тогда каким же образом убийца мог проникнуть в дом и, в частности, на кухню, чтобы убедиться, что там есть все, что ему нужно?

Дубровски демонстративно посмотрел на часы.

— Послушайте, Сэвич, обо всем этом мы уже думали, — сказал он. — Мы обратили внимание на то, что все дома жертв — и здесь, и в Де-Мойне, и в Сент-Луисе — были относительно старой постройки. На мой взгляд, преступник вполне мог рассчитывать на то, что во всех трех стоят на кухнях большие газовые плиты, причем установленные на полу. А что до тостеров, то у кого сегодня нет тостера? Так что все это ерунда. Тот, кого мы ищем, — явно залетный, и у него определенно не все в порядке с головой. Нам не понять, почему он это сделал. Может, это Бог приказал ему душить женщин с помощью шнура от тостера. А может, тот же Бог шепнул ему, что детишки — это зло, с которым он должен бороться. Черт его знает, почему он расправляется с целыми семьями. Как я уже сказал, этот тип ненормальный, и он шляется по всей территории Штатов и убивает людей — возможно, по первому же импульсу, без каких-либо причин и оснований.

— Бак прав, — поддержал напарника Мэйсон. — Мы не знаем, почему его никто не видел поблизости от дома Лански и почему ни одна собака на него не залаяла, но вполне возможно, что он переоделся почтальоном или загримировался под старушку вроде той, что живет напротив Лански. В любом случае ему повезло. Но мы найдем его. Мы должны это сделать. Правда, скорее всего, этот подонок уже давным-давно убрался из Чикаго, и мы снова услышим о нем только тогда, когда он прикончит кого-нибудь в Канзасе.

Похоже, они действительно в это верят, подумала Шерлок. На лицах детективов была написана глубокая убежденность в том, что преступника давно уже нет в Чикаго и что у них нет никаких шансов когда-либо схватить его.

— Позвольте мне кое-что рассказать вам о компьютерном волшебстве, джентльмены, — сказал Сэвич и улыбнулся. — Компьютеры все делают гораздо быстрее, чем мы. Но при этом очень важно, что мы в них закладываем. Вся хитрость состоит в том, чтобы ввести в машину именно нужную информацию — если мы это сделаем, то вправе рассчитывать на результат. — Он наклонился, взял свой портфель, достал оттуда портативный компьютер и включил его. Машина издала тонкий писк.

— Мне надо идти домой, капитан, — сказал Дубровски. — У меня пучит живот, я должен принять душ, иначе меня даже жена не поцелует. Да и дети уже забыли, как я выгляжу.

— Мы все устали, Бак, имей терпение, — остановил его капитан Брэди. — Давайте посмотрим, что нам приготовил агент Сэвич.

Тут Лейси вдруг поняла, что Сэвич в самом деле приготовил какой-то сюрприз и собирается устроить что-то вроде показательного выступления. В его портфеле лежали материалы дела, но он явно намеревался вывести принципиально важную информацию на экран компьютера, прежде чем давать ее полицейским в обычном виде. В следующую минуту Сэвич развернул компьютер так, чтобы монитор был виден всем, и сказал:

— Детективы, капитан Брэди, взгляните-ка на это.

Глава 6

Капитан Брэди и детективы сгрудились вокруг компьютера.

— Нет, я в это не верю, — внезапно сказал Дубровски. — В этом нет никакого смысла.

— Нет, есть, — возразил Сэвич и, вытянув руку, продемонстрировал всем троим какой-то лист бумаги. Шерлок даже не взглянула на него — она знала, что на нем написано. В этот момент Сэвич посмотрел на нее и улыбнулся, — Объясните им, Шерлок.

Теперь все внимание детективов и Брэди было приковано к ней. Сэвич уловил, что она разгадала загадку. Как ему это удалось — она могла лишь предполагать. Так или иначе, он дал ей шанс блеснуть.

— Специалисты из ФБР были правы, — начала Лейси, слегка откашлявшись. — Преступник живет неподалеку от дома Лански, и он ненавидел эту семью. С семьями в Де-Мойне и в Сент-Луисе он расправился по той причине, что хотел попрактиковаться перед тем, как убить тех, кого он по каким-то причинам считал своими врагами. Он хотел, чтобы убийство Лански, замысел которого он вынашивал уже давно, прошло, так сказать, без сучка без задоринки. Так что жертвы в Де-Мойне и Сент-Луисе были случайными, выбранными наугад. И в том и в другом случае преступник, без сомнения, ездил по улицам до тех пор, пока не находил дом и семью, которые соответствовали его критериям. Потом он убивал тех, на кого пал его выбор.

Капитан Брэди присвистнул.

— Господи, значит, вы считаете, что описание составлено верно, но оно применимо только для случая с Лански?

— Именно так, — сказал Сэвич. — Ликвидация двух других семей была не чем иным, как репетицией. — Он повернулся к Дубровски и Мэйсону:

— Мне хотелось убедиться, что вы совершенно уверены в том, что незадолго до убийства поблизости от дома Лански не появлялся никто чужой. Вы оба в этом уверены?

— Да, — ответил Мэйсон. — Насколько это возможно в таких случаях.

— Тогда нам остается только отправиться в район, где проживали Лански, отыскать человека, который подходит под описание, и взять его. Компьютер выделил трех подозреваемых. Все трое живут буквально в двух шагах от дома Лански. Что касается меня, то я готов побиться об заклад, что убийца — некий Рассел Бент. Он соответствует описанию больше, чем другие. Учитывая этот факт, а также то, что поблизости от дома убитых не было замечено никаких незнакомцев, у нас неплохие шансы распутать это дело. Кстати, еще одна интересная деталь: Рассел Бент живет с сестрой и ее мужем, причем сестра ровно на два года старше Бента.

— Я не понимаю, агент Сэвич, — удивился капитан Брэди, — какое значение имеет то, что сестра Бента на два года старше его?

— А вы вспомните возраст мальчиков и девочек во всех трех семьях, — сказала Лейси. — Девочкам было двенадцать лет, а мальчикам десять.

— О Боже, — пробормотал Брэди.

— Почему вы сразу нам все это не рассказали? — спросил Дубровски, явно разозленный тем, что Сэвич выставил его дураком.

— Я же сказал, — ответил Сэвич, поднимаясь со стула, — мне хотелось, чтобы вы были уверены, что около дома Лански не появлялся никто посторонний. Могло ведь оказаться, что и третье убийство — всего лишь репетиция. Выяснилось, однако, что это не так — преступник готовился к расправе именно с Лански. Так что я вовсе не хотел выставить вас в дурацком свете, придерживая информацию. Просто сегодня утром я ввел в компьютер все ваши рапорты, присланные капитаном Брэди. Без них у меня бы ничего не вышло. В конце концов вы и сами пришли бы к тому же выводу, что и я. Просто у меня это получилось быстрее, потому что я верил в точность описания и еще потому, что у меня был компьютер.



Рассел Бент жил в шестом по счету доме от дома Лански вместе с сестрой, ее мужем и их маленьким сыном. Бенту было двадцать семь лет. Он не встречался с девушками, имел мало друзей, но в то же время все окружающие относились к нему с симпатией.

Он работал в бригаде ремонта и технического обслуживания в большом офисе на Милуоки-авеню. Его единственной страстью была тренерская работа в детской бейсбольной лиге.

Расследуя дело об убийстве Лански, детективы уже говорили с Расселом Бентом, его сестрой и мужем его сестры, но им и в голову не приходило включить его в список возможных подозреваемых. Они искали чужака, заезжего серийного убийцу, а не застенчивого молодого человека, который, разговаривая с ними, был отменно вежлив.

— Ставлю сто долларов, Шерлок, что они расколют его за двадцать минут, — с улыбкой сказал Сэвич, глядя на Лейси.

— И куда только подевалась усталость, — заметила она. — Нам не следует пойти с ними, чтобы проконтролировать их действия?

— Нет. Давайте лучше отправимся в офис капитана Брэди. Я не хочу им мешать. Знаете, я уверен, что Бент наверняка убил бы еще одну семью где-нибудь в другом штате, чтобы окончательно всех запутать и замести следы. А уж после этого он бы никогда и никого убивать не стал.

— А я вот все думаю о том, зачем ему нужно было убивать детей, да еще с такой жестокостью.

— Я тоже много об этом думал, говорил со специалистам и психологами и психиатрами. Я пытался уяснить себе, почему Бент расправлялся с семьями, в которых было двое детей, причем именно мальчик и девочка, да еще с разницей в возрасте в два года, ни больше ни меньше. Так вот, я предполагаю, что он как бы убивал себя и свою сестру.

Лейси, вздрогнув, уставилась на Сэвича:

— Но почему? Хотя нет, не говорите. Вы наверняка наводили справки о мистере Бенте.

— Ага. Я все рассказал Дубровски и Мэйсону, когда мы заходили в туалет. Теперь они наверняка начнут выпендриваться перед капитаном Брэди.

— Жаль, меня при этом не было.

— Не жалейте. Мэйсон от моего рассказа так завелся, что его даже вырвало. Бедняга весь день ничего не ел, зато выпил с галлон этого их чудовищно крепкого кофе — и вот результат.

— Не говорите мне ничего, — сказала Шерлок, предостерегающе подняв руку. — Дайте мне самой все обдумать, сэр.

Она прошла вместе с Сэвичем по коридору и последовала за ним в кабинет капитана Брэди. Войдя туда, Сэвич, не долго думая, улегся на диван. Диван был слишком коротким для него и жестким как камень, но в данный момент он не променял бы его ни на что на свете. Огромное напряжение, в котором он находился в последнее время, медленно спадало. Он закрыл глаза, и перед ним возник Рассел Бент. Все же они разоблачили его. На этот раз они победили. На какой-то момент радость победы заставила его забыть обо всех тех монстрах, которые еще продолжали разгуливать на свободе и убивать и которых Сэвичу и его людям, несмотря на многие часы кропотливой работы, до сих пор не удалось выявить и обезвредить.

— Должно быть, тут каким-то образом замешана мать.

Сэвич приоткрыл один глаз. Шерлок стояла перед ним. Непокорная рыжая прядь, выбившись из прически, упала на лицо. Заметив это, она заправила ее за ухо. Сэвич невольно подумал, какие у нее пышные и красивые волосы и чудные глаза — зеленые, лучистые, Нет, решил он, волосы у нее не просто рыжие, а скорее золотистые. Или нет — золотисто-рыжие. Именно так он подумал, когда увидел ее в первый раз.

— Да, — сказал Сэвич. — Миссис Бент определенно приложила к этому руку.

— Я думаю, что мистер Бент тут ни при чем, — продолжила Лейси. — Всех троих мужчин, отцов семейств, Рассел Бент просто застрелил. Хотя нет, погодите. После того как они были уже мертвы, Бент всем им всадил еще одну пулю в живот.

— Мужчины умерли быстрой смертью — скорее всего потому, что не они были для Бента объектом ненависти, страшной, сжигающей его ненависти. Выстрелы в живот свидетельствуют о том, что мужчин, которых он убивал, Бент считал слабыми, или, другими словами, не мужчинами.

— Что же такого сделала миссис Бент Расселу и его сестре?

— В качестве наказания, а еще вероятнее — просто ради удовольствия, она засовывала им в рот кляп, связывала им руки за спиной и запирала в темноте, в ограниченном пространстве — в шкафу, в багажнике автомобиля или еще где-нибудь, где было темно и страшно. Однажды они чуть не погибли от отравления окисью углерода. Совершенно очевидно, что мать о них абсолютно не заботилась. Дело доходило до того, что они вынуждены были попрошайничать и воровать еду. Служба социальной защиты лишила миссис Бент родительских прав, когда детям было десять и двенадцать лет. Характерное совпадение, а?

— Как вам удалось все это так быстро выяснить?

— Перед нашим отъездом мне пришлось повисеть на телефоне. Я даже заставил службу социальной защиты порыться в своих файлах. Там-то все это и отыскалось.

— Так, значит, избиение и шнур от тостера на шее — это что-то вроде мести?

— Да, наверное. Своеобразная расплата за все.

— Должно быть, ему казалось, что, хотя мать его была ужасной женщиной, он и его сестра все равно заслуживали смерти, а раз они все же не умерли, значит, умереть должны были другие дети, такие же, какими когда-то были Рассел и его сестра. Так?

— Звучит не очень-то логично, верно? Но, наверное, в вашем предположении что-то есть.

— Но почему он выбрал именно семью Лански?

— Не знаю. Никаких нехороших слухов об этой семье — ни о жестоком обращении с детьми, ни о том, что мать пренебрегает своими обязанностями по отношению к детям. Не было случая, когда их доставили бы в больницу с какой-нибудь странной, необъяснимой травмой. Но можно не сомневаться в том, что, по мнению Рассела Бента, дети Лански в достаточной степени напоминали его самого и его сестру, чтобы заслуживать смерти. Он, по-видимому, считал, что и миссис Лански чересчур походила на его мать и потому заслуживала того, же самого — смерти. Почему он травил детей газом? Это одному только Богу известно. Брэди разберется в этом с помощью психиатров.

— Рассел Бент был тренером в детской бейсбольной лиге. В этой лиге играл сын Лански. Возможно, он сблизился с Расселом Бентом и рассказал ему, что его мать — чудовище. — Лейси пожала плечами. — Впрочем, это не важно. Вы ведь знаете, что будет дальше, сэр. Все это будет представлено как дело рук обыкновенного психопата. А вам известно, что случилось с родителями Бента?

— Да, мне это известно. Шерлок, называйте меня как угодно, но только не «сэр». Мне всего тридцать четыре года. Причем тридцать четыре мне исполнилось в прошлом месяце, шестого числа. Когда мне говорят «сэр», я чувствую себя стариком.

Внезапно в кабинет ввалились капитан Брэди и детективы Дубровски и Мэйсон. Капитан тут же прошелся по комнате пружинистым шагом, довольно потирая руки, и объявил, что в полночь намерен созвать пресс-конференцию. На нее, по его мнению, следовало пригласить мэра, специального уполномоченного полиции и еще очень многих — список получался весьма внушительный, так что Брэди явно предстояло потрудиться как следует.

Полиции потребовалось всего два часа для того, чтобы доказать, что Бент ездил в Де-Мойн и в Сент-Луис ровно за неделю до убийств и возвращался именно в дни, когда там были совершены преступления.

К сожалению — по крайней мере по мнению Лейси, — Бент был настолько не в себе, что вряд ли мог предстать перед судом. Но даже в случае передачи дела в суд Бенту скорее всего грозил бы не смертный приговор, а длительное тюремное заключение, возможно, пожизненное. Лейси очень интересовал вопрос, выйдет ли он когда-нибудь на свободу, но об этом можно было только гадать. Последнее, что она слышала, когда они с Сэвичем покидали отделение полиции района Джефферсон-парк, — это рыдания Бента и тихий успокаивающий голос его сестры, убеждавшей Бента, что все обойдется и что она его не бросит и будет заботиться о нем. Шерлок невольно подумала о том, что, возможно, сестра Бента должна радоваться, что брат не отравил газом и ее.

Сэвич и Шерлок отбыли обратно в Вашингтон полуночным рейсом. Только когда самолет был уже в воздухе, Сэвичу пришло в голову, что Лейси скорее всего негде остановиться в Вашингтоне.

— Я живу в отеле «Уотергейт», — ответила она на его вопрос. — И чувствую себя вполне уютно. Поживу там, пока не найду подходящую квартиру. — Она улыбнулась. — Здорово у вас все получилось. Вы нашли преступника, причем без помощи полиции. Кстати, а почему вы вообще поехали в Чикаго? Ведь вы могли просто позвонить капитану Брэди и рассказать ему про Бента.

— Я ему наврал — я очень люблю славу, люблю, когда меня хвалят. Да и кто этого не любит.

— Ответ не очень-то убедительный.

— Ну хорошо, Шерлок. Да, я хотел видеть этого типа своими глазами. Если бы я его не увидел, не мог бы считать данное дело закрытым. И потом, это был ваш дебют, и вам было важно увидеть, как я работаю и как строю отношения с местной полицией. Ладно, согласен, все это было немножко показухой. Но, думаю, я это заслужил, Вы ведь только приступили к работе, вам еще не доводилось переживать горькие разочарования, совершать ошибки вроде тех, которую наше подразделение допустило после первых убийств в Де-Мойне. Вы не слышали всех разговоров о том, что составленное нами описание неверно. Вы видели лишь победу, момент истины. Это была всего лишь третья моя крупная победа с того момента, как в ФБР было создано наше подразделение. Но я лично никогда не смогу забыть о Де-Мойне и Сент-Луисе и о том, что восемь человек погибли по той причине, что мы не смогли достаточно быстро разобраться в этом деле. Ключ к разгадке, конечно же, был в Чикаго, Как только я узнал, что все соседи в районе, где проживали Лански, хорошо знакомы между собой и наблюдают друг за другом и что у дома Лански не видели никого чужого, я понял, что убийца живет неподалеку от дома своих жертв. Других вариантов просто не было.

Вскоре и Сэвич, и Лейси заснули. Перед тем как отключиться и тихонько захрапеть, Сэвич пробормотал:

— Вы молодцом, Шерлок.

Впервые за многие годы она с наслаждением ощутила, как в Душе разливается чувство удовлетворения.

— Спасибо, — сказала она и потянулась. — А что было бы, если бы я не смогла объяснить причину убийств, совершенных Бентом?

— Ну, вообще-то сразу было видно, что вы знаете ответ. Мне казалось, вы вот-вот лопнете — так вам хотелось высказать свою догадку. Нет, вы в самом деле показали себя молодцом.

— Надеюсь, вы когда-нибудь расскажете мне о вашей первой большой победе? А может, и о второй?

Сэвич ответил не сразу, и Лейси подумала, что он заснул, но ошиблась.

— Ее звали Джойс Хендрикс, — невнятно пробормотал он. — Ей было семнадцать, мне — пятнадцать. До этого мне никогда не приходилось видеть вживе обнаженную женскую грудь. Она была необыкновенной девушкой. По меньшей мере, в течение трех дней другие парни считали меня героем школы.

Лейси засмеялась:

— А где Джойс теперь?

— Работает налоговым инспектором в Нью-Йорке. Мы с ней обмениваемся рождественскими открытками.

Глава 7

Через неделю Лейси переехала в Джорджтаун, в уютный домик с двумя спальнями на углу Крэнфорд-стрит и Мэдисон. Все ее имущество состояло из четырех стаканов, двух чашек, кровати, одного комплекта постельного белья, трех полотенец разных цветов и размеров, микроволновой печки и полудюжины вешалок для одежды. Больше Лейси не привезла с собой ничего — все остальные вещи она просто оставила в Сан-Франциско. Сказав Сэвичу, что багажа у нее немного, она вовсе не преувеличивала.

Впрочем, все это было не важно.

Первое, что она сделала, въехав в свое новое жилище, — сменила замки и установила на двери засовы и цепочки. После этого она повесила на плечики два платья, две пары джинсов и две пары брюк спортивного покроя. Хозяйничая, она насвистывала и думала о Мак-Дугале и о том, как ей будет его не хватать. Он работал на пятом этаже здания бюро, в отделе национальной безопасности, занимавшемся борьбой с терроризмом. Мак-Дугал признался ей, что именно эта работа была его целью с тех самых пор, когда его близкий друг погиб во время взрыва на борту самолета авиакомпании «Пан-Америкэн», происшедшего ад Локерби в конце восьмидесятых годов. Только что Мак-Дугал получил первое серьезное задание. Он должен был отправиться в Саудовскую Аравию, где неделей раньше в результате взрыва бомбы, подложенной террористами, погибло по меньшей мере пятнадцать американских солдат.

— Я должен заниматься именно этим, это — мое, — сказал он во время их последней встречи и крепко обнял ее. — Мне дают шанс, такой же, как Сэвич предоставил тебе. Кстати, здорово вы вычислили этого парня в Чикаго.

— Тостера.

— Ага. Ну и кличка у него. Из-за того что газетчики и телевидение обожают демонстрировать свое остроумие, когда сообщают о подобных вещах, люди привыкают к убийствам и начинают смотреть на них как на нечто тривиальное. С тех пор у тебя было какое-нибудь серьезное дело?

— Нет, но ведь прошла всего неделя. Сэвич заставил меня взять трехдневный отпуск, чтобы я могла подыскать себе жилье. Слушай, только ты будь поосторожней и, прежде чем что-то сделать, думай. Не лезь на рожон только потому, что ты теперь агент ФБР, — это не делает тебя неуязвимым.

— То, чем предстоит заняться в ближайшее время, для меня всего лишь что-то вроде тренировки, Шерлок, не более того. Но младшая сестренка из тебя получается что надо.

— Мы с тобой ровесники.

— Ну нет, уж больно у тебя ручонки тонкие. Такие могут быть только у младшей сестренки.

Мак-Дугалу явно не терпелось уйти — он все время переминался с ноги на ногу. Лейси обняла его еще раз и сказала:

— Пришли мне из Саудовской Аравии открытку, только такую, чтобы на ней было много-много песка.

Мак-Дугал попрощался и удалился, насвистывая и крепко и быстро печатая шаг по асфальтовой дорожке перед ее домом. Перед тем как окончательно исчезнуть, он остановился и крикнул:

— Я слышал, Сэвич большой любитель музыки в стиле кантри. Мне говорили, он обожает напевать всякие ковбойские мелодии и знает все слова, от начала до конца, всех песенок, которые когда-либо были написаны.

«О Господи!» — подумала Лейси. Она могла отличить музыку в стиле кантри от любой другой, но на этом ее познания в этой области кончались. Гнусавые ковбойские песенки очень часто передавали по радио, и она, натыкаясь на них, тут же начинала крутить рукоятку настройки, подыскивая что-нибудь более соответствующее ее вкусу. Музыка в стиле кантри никогда не входила в ее репертуар, хотя справедливости ради нельзя было не отметить, что на протяжении последних семи лет он вообще был весьма ограничен. В последний раз она играла на пианино полторы недели назад, в баре отеля. Пьяные посетители были от нее просто в восторге. Она попыталась сыграть что-то из Гершвина, но вскоре сбилась и отошла от инструмента.

Лейси стояла посреди гостиной уперев руки в бока и раздумывала, где ей купить мебель, когда в дверь позвонили.

Отметив про себя, что она никому не давала знать, где поселилась, Лейси замерла и прислушалась, чувствуя, как заколотилось сердце, и ненавидя себя за это. В Куантико она ощущала себя в безопасности, но здесь, в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, где она жила совершенно одна, для этого не было никаких оснований. Ее облегченный «кольт» был в спальне. Лейси подавила желание немедленно броситься за оружием и глубоко вздохнула. Возможно, это всего лишь почтальон, сказала она себе, или человек, предлагающий подписаться на газеты и журналы.

В Вашингтоне она была знакома только с восемью сотрудниками своего подразделения и с Сэвичем и еще никому не давала домашний адрес. Его знали только в отделе личного состава. Интересно, могли ли они сообщить его кому-нибудь еще?

Снова зазвенел звонок. Лейси подошла к входной двери и встала сбоку от нее — на тот случай, если кому-то вздумается выстрелить, не дожидаясь, пока ему откроют.

— Кто там?

— Лейси, это я, Дуглас, — раздалось из-за двери после небольшой паузы.

Она на мгновение прикрыла глаза. Ну конечно, Дуглас Мэдиган. Она не виделась с ним четыре, точнее, почти пять месяцев. В последний раз они встречались в доме ее отца в Пасифик-Хайтс. Это было вечером перед отъездом в Куантико. Мать Лейси плакала и упрекала ее в неблагодарности. Дуглас держался холодно и отчужденно, почти все время молчал, сидя на красивой кожаной кушетке в библиотеке отца Лейси, и потягивал дорогой бренди из старинного бокала. Это был неприятный эпизод в ее жизни, из тех, о которых она не любила вспоминать.

— Лейси? Ты дома, дорогая?

За день до этого она звонила отцу — должно быть, Дуглас узнал ее адрес у него. Лейси сняла две цепочки, медленно отодвинула засов и открыла дверь.

— У меня есть бутылка шампанского, — сказал Дуглас и помахал бутылкой у нее перед носом.

— У меня нет столового серебра.

— Это не важно. И потом, я не имею привычки пить шампанское из ложки. Ты что, нервничаешь из-за моего приезда, дорогая? Не нужно, милая. Надеюсь, один-два стакана у тебя найдутся?

— Извини, я какая-то рассеянная. Не ждала тебя, Дуглас. Да, несколько дешевых стаканов у меня есть. Входи.

Дуглас прошел следом за Лейси в пустую кухню. Она достала из буфета посуду.

— Я читал о тебе в «Кроникл», — сказал он, ловко открывая бутылку с шампанским. — Надо же, только окончила академию — И уже разоблачила серийного убийцу.

Лейси подумала о Расселе Бенте, убившем двенадцать человек, и о том, что было бы хорошо, если бы его прикончили сами заключенные. От его рук погибло шестеро детей, а Лейси знала, что заключенные ненавидят тех, кто попал в тюрьму за убийство или изнасилование ребенка.

— Я была всего лишь сбоку припека, Дуглас, — сказала она и пожала плечами. — Все сделал мой босс, Диллон Сэвич. Он вычислил преступника еще до того, как мы отправились на место. Просто удивительно, как ему это удалось — и ведь никому ничего не сказал. Ему хотелось, чтобы местные полицейские поняли, какую работу он проделал, и лишь после этого ознакомил их с конечным результатом. Он говорит, что, когда действуешь таким образом, получается такая реклама для нашего подразделения, что лучше и не придумаешь. Честно говоря, я вообще удивляюсь, с какой стати в газете упомянули мое имя.

Лейси улыбнулась, вспомнив, как на следующий день после их возвращения заместитель директора ФБР Джимми Мэйтланд пришел в их отдел с поздравлениями. Вечеринка получилась что надо.

— Сэвич сказал мне, что я появилась как раз вовремя, чтобы снять сливки. Всю черную, подготовительную работу проделали другие. Человек, непосредственно занимавшийся розыском Тостера, не смог поехать в Чикаго, потому что у его жены начались роды и он должен был быть с ней в больнице. Поэтому вместо него поехала я. Так что Сэвич прав: я и пальцем не пошевелила, только наблюдала и слушала. Никогда мне не приходилось видеть одновременно столько счастливых людей.

— По телевидению от имени чикагской полиции выступил капитан Брэди. Он поблагодарил ФБР за оказанную ценную помощь и упомянул вас обоих — и Сэвича, и тебя.

— О Боже, я уверена, что Сэвича это не очень-то обрадовало. Мне кажется, он просил капитана Брэди ничего не говорить. Ну да, я понимаю — для ФБР это, конечно, хорошая реклама. Теперь все знают о существовании нашего подразделения.

— А почему бы, черт побери, и не рассказать о вас широкой публике? Страна должна знать своих героев. Как-никак Сэвич сумел отловить опаснейшего серийного убийцу.

— Ты не понимаешь. ФБР — это организация, здесь люди действуют слаженно, а не поодиночке. Нужно думать прежде всего об интересах Бюро, а не об отдельных его сотрудниках.

— Я вижу, тебе уже промыли мозги. Ну ладно, за тебя, Лейси! Пусть все будет так, как ты хочешь.

Дуглас поднял свой стакан и слегка звякнул им о стакан Шерлок. Она кивнула в ответ и отхлебнула глоток. Вино оказалось великолепным.

— Спасибо за шампанское.

— Не за что.

— Его жена родила где-то около полуночи.

— Чья жена? Ах да, того агента, который проделал всю подготовительную работу.

— Ну да. Я думала, он будет переживать, что ему не довелось участвовать в заключительной части операции, но он к этому отнесся нормально. Как ты здесь оказался, Дуглас? Ведь я только вчера позвонила отцу и сообщила ему свой новый адрес.

Дуглас плеснул себе в стакан еще шампанского, отхлебнул немного, потом пожал плечами и с улыбкой сказал;

— Просто так совпало. Я приехал в Вашингтон, чтобы повидаться с клиентом, вот и решил заодно навестить и тебя. Мне нравится твоя гостиная. Просторная, и к тому же днем в ней наверняка бывает много солнца. Почему у тебя совсем нет мебели?

— Не стоило везти мой старый хлам через всю страну. Куплю что-нибудь новое.

Они стояли в гостиной, внимательно разглядывая друг друга. Дуглас Мэдиган, проглотив остатки шампанского, поставил стакан на дубовый пол, потом, взяв ее стакан, тоже поставил его на пол, рядом со своим.

— Лейси, — сказал он, положив руки ей на плечи, — я скучал по тебе. Мне очень хотелось, чтобы ты приехала домой повидаться, но ты этого не сделала. Ты не звонила мне и не писала. Без тебя в моей жизни образовалась какая-то пустота. Знаешь, ты очень красивая. Я готов поспорить, что все парни вокруг постоянно твердят тебе об этом или просто глазеют на тебя. Ты действительно красивая — даже с этими твоими кудряшками, даже в мешковатых джинсах и этой странной рубашке. Кстати, что это у тебя написано на спине? «Пицца Диззи Дэна»? Это еще что такое, черт побери?

— Ничего особенного, Дуглас, просто название одной местной закусочной. Должна тебе сказать, что пока что-то никто больше не заметил моей неземной красоты, но в любом случае спасибо на добром слове.

Вообще-то и в академии, и здесь, в Вашингтоне, Лейси старалась одеваться очень консервативно, порой даже, может быть, чересчур строго. Волосы она обычно зачесывала назад и закалывала на затылке. Но была суббота, и она действительно оделась в джинсы и спортивную рубашку, а волосы ее в самом деле растрепались. Что же касается кудряшек, то Дуглас просто не знал, что при большой влажности воздуха волосы Лейси вьются, как у барашка.

— Ты очень хорошо выглядишь, Дуглас. Если и изменился, то только в лучшую сторону, — сказала она, и это было правдой; шести футов роста, с сухим и стройным телом бегуна, удлиненным лицом и выразительными карими глазами, Дуглас всегда пользовался успехом у женщин. Он без труда очаровывал их и с такой же легкостью подчинял себе. Даже мать Лейси ни разу не сказала о нем ни одного дурного слова.

— Спасибо. — Дуглас дотронулся до ее волос, осторожно пропустил их между пальцами. — На удивление красиво. Они у тебя золотисто-рыжие, но не только. У них есть какой-то особый оттенок, как на полотнах Тициана. Не знаю, как это получается, но твои волосы кажутся одновременно и светлыми, и каштановыми. Знаешь, мне очень не хотелось, чтобы ты поступала на работу в ФБР. По-моему, это глупость. Зачем тебе это нужно? Зачем ты бросила меня и сделала это?

— Бросила тебя? — переспросила Лейси тихим спокойным голосом, который она специально вырабатывала в академии на занятиях по искусству ведения допроса. — Я всегда хотела работать в правоохранительных органах, и ты это знаешь. ФБР — элита правоохранительной системы, ее ядро.

— Ядро? Сомневаюсь. Что же касается того, что ты якобы всегда стремилась работать в правоохранительных органах, то я что-то этого не помню. Сначала ты мечтала о музыкальной карьере. Ты прекрасно играла на фортепьяно. Уже в одиннадцать лет исполняла сонаты Бетховена. Собиралась поступать в консерваторию. Я помню, как ты отказалась от участия в конкурсе Флетчера — мне всегда казалось, что ты не от мира сего. Мы думали, что ты живешь только музыкой. Конечно, все мы изменились после того, что случилось с Белиндой. Но с тех пор прошло уже много времени — семь долгих лет. Твой отец не мог оценить твой талант, он просто не понимал его, поскольку сам не обладает никакими талантами, но для всех остальных твоя одаренность была очевидной. Все были очень удивлены и огорчены, когда ты продала свой «Стейнвей» и перестала играть даже на вечеринках. Черт возьми, ты и на вечеринки-то ходить перестала.

— Все это действительно было очень давно, Дуглас. Сейчас папа, похоже, не считает, что я не оправдала его надежд. Он всегда хотел, чтобы я в конце концов занялась чем-нибудь стоящим, полезным, Он был со мной холоден потому, что я не попросила его помощи и совета, принимая жизненно важное решение. Ему так хотелось мне помочь, а я не дала ему такой возможности.

Вообще-то, если называть вещи своими именами, Лейси в свое время добилась согласия отца шантажом. Когда агенты Бюро сообщили ему о решении дочери поступить в академию ФБР, он ничего не сказал им о том, что произошло с Белиндой, и о том, как изменилась Лейси после несчастья, поскольку дочь напрямик заявила: если он это сделает, она перестанет с ним разговаривать. По всей видимости, в той беседе ему удалось обойти болезненную тему. Так или иначе, Лейси поступила в академию и стала агентом Федерального бюро расследований. Правда, в ней еще не угасло желание сесть за рояль, но это желание было так глубоко погребено в ее душе, что она редко позволяла себе вспоминать о нем.

— Да, я продала инструмент, потому что музыка перестала быть столь важной для меня, как прежде, — сказала Лейси. Правда, временами, слушая музыку, она ловила себя на том, что пальцы ее постукивают по подлокотнику кресла, словно нащупывая клавиши. Она вспомнила, что как-то раз, когда ей было девятнадцать, она «играла» таким образом на руке молодого человека, с которым тогда встречалась.

— Честно говоря, у меня в памяти мало что сохранилось из событий того времени, — сказал Дуглас. — Для меня все это теперь лишь далекие, смутные воспоминания, и я рад, что это так.

— Да, — сказала Лейси, но при этом невольно подумала, что та ужасная ночь и все, что было после, оставили глубокий, незаживающий след в ее душе.

Дуглас приблизился к ней. Он явно собирался поцеловать ее, но она не была уверена, что ей этого хочется. Дуглас долго, очень долго нравился ей — целых семь лет. Однако ей почему-то показалось, что сейчас его поцелуй будет неуместен.

Все же он поцеловал ее, но это было всего лишь мимолетное прикосновение к ее губам, напоминание о прошлом. Его губы были твердыми и сухими, а поцелуй таким коротким, что она ничего не почувствовала, кроме вкуса и запаха шампанского. Дуглас сразу же опустил руки, обнимавшие ее плечи, и сделал шаг назад.

— Я скучал по тебе. Твой отец то и дело принимался кричать и ругаться из-за того, что ты решила заняться судебной медициной. «Отпечатки пальцев, Бог ты мой, — говорил он мне. — Ты только представь себе, что она, при ее способностях, будет снимать отпечатки пальцев какого-то подонка с чьего-нибудь мертвого тела!»

— Вообще-то специалисты в области судебной медицины занимаются не только этим, — вставила Лейси. — В этой науке добрая дюжина специальностей.

— Да, я знаю. Он, конечно, хотел, чтобы ты пошла учиться на юриста. Он не терял — или делал вид, что не теряет — надежды на это даже после того, как ты получила степень магистра криминальной психологии — дескать, тебе это может пригодиться в случаях, когда нужно припереть к стенке какую-нибудь мразь. Кого он хотел обмануть? Твой папаша-судья вечно забывает, что я сам адвокат и кое-что понимаю в этих вещах.

— Я просто передумала, вот и все.

— Именно так я и сказал фэбээровцу, который явился, чтобы навести о тебе справки. Я подумал, что, если ты решила пойти на работу в Бюро, не стоит вставлять тебе палки в колеса.

Интересно, что он хочет этим сказать, подумала Лейси. Намекает, будто мог сказать представителю Бюро, что у нее неровный, непредсказуемый характер, что семь лет назад у нее было что-то вроде нервного срыва? Да, он мог это сделать. Интересно, знают ли об этом в ФБР? Нет, вряд ли. Иначе ее бы скорее всего не приняли.

— Я знаю, что, когда агенты из Бюро пришли с ним побеседовать, отец не был настроен помешать мне.

— Да. Он говорил, что ты не оставила ему выбора. Я тогда заметил, что ты поступила правильно, потому что это, в конце концов, твоя жизнь, а если он скажет что-нибудь такое, что может тебе напортить, он, скорее всего, никогда тебя больше не увидит. После этого он дулся на меня целый месяц.

— Спасибо, что заступился за меня, Дуглас, — сказала Лейси. Когда-то ей представлялось, что люди, наводившие о ней справки, делали это как бы не всерьез, а просто выполняли какую-то скучную инструкцию. В итоге, однако, оказалось, что это не так — они копали достаточно глубоко и задавали много вопросов. — Я об этом и знать ничего не знала, но в любом случае благодарю. Они не нашли в моем прошлом никаких изъянов. Кстати, ты действительно совсем не изменился и выглядишь в самом деле здорово.

Дугласу уже исполнилось тридцать восемь, однако в его черной шевелюре виднелось всего несколько тонких седых прядей. Сейчас, пожалуй, он выглядел даже более привлекательно, чем семь лет назад. Белинда любила его больше, чем кого бы то ни было. Вспомнив о Белинде, Лейси почувствовала уже знакомую глухую боль и, чтобы отвлечься, взяла бутылку с шампанским и налила еще понемногу себе и Дугласу.

— А ты изменилась, — сказал он. — Ты стала женщиной, Лейси. Ты больше не молчаливый ребенок. Правда, на двери у тебя по-прежнему дюжина замков, но ведь ты как-никак живешь в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия. Если бы я жил здесь, то, пожалуй, держал бы где-нибудь поблизости от входной двери автомат. Какие автоматы используют фэбээровцы?

— М-5, «хеклер-и-кох». Это мощное и надежное оружие.

— Мне трудно представить тебя даже рядом с такой штуковиной, а уж о том, чтобы ты держала ее в руках и стреляла, и говорить не приходится — это прямо-таки в голове не укладывается. Что же касается меня, то внешне я, может, и не очень изменился, но жизнь меняет всех, не так ли?

— О да, — сказала Лейси, думая о том, что она сама отличный пример того, что жизнь может сделать с человеком.

— Ты что-то похудела. Они что, замучили тебя в академии всякими тренировками?

— Да, но больше всех мне доставалось от моего напарника Мак-Дугала. Он поклялся, что заставит меня нарастить кое-какие мышцы на моих костлявых ручонках.

— Дай-ка взглянуть, — сказал Дуглас и взял ее за руку повыше локтя. — Ну-ка, согни.

Лейси повиновалась.

— Неплохо.

— Мой босс регулярно подкачивается. Нет, не думай, он не какой-нибудь обросший мышцами культурист без шеи, но он очень сильный и мускулистый и, кроме того, владеет карате, и очень здорово. В академии я убедилась в этом на собственной шкуре. А на днях я заметила, что он меня пристально разглядывает. Боюсь, отправит меня в тренажерный зал.

— Босс, говоришь? Ты имеешь в виду этого самого Сэвича?

Занятная личность.

— Я полагаю, каждый из нас занятная личность — в своем роде. Сэвич — настоящий гений во всем, что касается компьютеров. Благодаря одной из его программ удалось изловить Рассела Бента. Сэвич возглавляет подразделение, в котором я сейчас работаю. Мне очень повезло, что он взял меня к себе.

— Давай-ка я приглашу тебя на ленч, чтобы отпраздновать твое первое и к тому же успешно завершенное дело.

Лейси кивнула:

— Как долго ты здесь пробудешь, Дуглас?

— Точно не знаю. Может быть, с неделю. Ты скучала по мне?

— Да. И еще я очень скучаю по папе. Как он себя чувствует?

— Ты пишешь ему каждую неделю, и я знаю, что он аккуратно тебе отвечает. Он сказал, ты не любишь общаться по телефону, вот ему и приходится кропать письма. Короче, ты прекрасно знаешь, что у него все в порядке.

Разумеется, Дугласу отлично было известно, почему Лейси терпеть не может телефоны — именно по телефону она узнала о том, что произошло с Белиндой.

— Не исключено, что скоро я полностью перейду на общение с помощью электронной почты. Мой босс предпочитает именно ее, да и все другие сотрудники нашего подразделения тоже. Вообще говоря, когда пользуешься электронной почтой, чувствуешь себя немного странно, потому что телефоны почти не звонят.

— Перед отъездом я оставлю тебе мой электронный адрес.

Ну ладно, пошли поедим, Лейси.

— Ты выглядишь как принц, а я рядом с тобой — как Золушка. Дай мне переодеться. Это займет всего минуту. Да, кстати, все называют меня Шерлок.

— Мне это не нравится. Я никогда тебя так не называл. Твоя фамилия тебе не подходит — она слишком мужская, и, кроме того, каждый считает своим долгом отпустить по этому поводу какое-нибудь дурацкое замечание. Неужели главная цель, которую ставит перед собой ФБР, — это превратить тебя в мужчину?

— Надеюсь, что нет. Если бы они стремились к этому, меня бы давно отсеяли по причине недостаточной мышечной массы.

Переодеваясь в спальне, Лейси подумала о том, что вообще-то ей нравится, когда ее называют Шерлок, просто Шерлок. Это как бы еще на шаг увеличивало дистанцию между ней и той девушкой, которой она была семь лет назад.

За ленчем Дуглас рассказал Лейси о женщине, утверждающей, будто она от него забеременела.

Глава 8

В понедельник Сэвич, проходя мимо, остановился у стола Лейси и сказал;

— Олли только что сообщил мне, что в вашей квартире по-прежнему пусто. Кажется, вы говорили, что в этот уик-энд займетесь благоустройством своего жилья. Что-нибудь случилось?

Лейси бросила взгляд на Олли Хэмиша и украдкой показала ему кулак. Тот в ответ пожал плечами, прикидываясь, что не понимает, в чем он провинился.

— В город приехал один мой друг из Калифорнии, так что у меня просто не было на это времени, — ответила Лейси, одновременно размышляя о том, какое дело Сэвичу, на полу она спит или на кровати.

— Хорошо, возьмите сегодня отгул и займитесь покупками. — Лицо Сэвича стало вдруг озабоченным. — Да, вы ведь не знаете здешних магазинов, верно? Вот что, я позвоню одной моей знакомой, насчет того, где что можно купить, она дока. Ее зовут Салли Куинлан.

Лейси уже много слышала о Джеймсе Куинлане, по всей видимости, муже упомянутой Сэвичем женщины. Ей кое-что рассказывали о раскрытых им делах. Ну что ж, подумала Лейси, может, познакомившись с Салли Куинлан, ей в самом деле удастся приобрести все необходимое без лишних хлопот.

Выяснилось, однако, что до следующей субботы Салли Куинлан занята. Женщины условились о встрече, после чего Лейси весь остаток дня посвятила изучению программы прогнозирования ситуации по принципу аналогии (ПППА) и действующего в подразделении внутреннего распорядка.

Вечером Лейси приобрела в магазине Бентрелла в Джорджтауне две замечательные небольшого формата картины, которые, как она решила, украсят интерьер ее просторной гостиной и в то же время не станут слишком бросаться в глаза на белом фоне стен. Затем там же, в Джорджтауне, она купила в одном из магазинчиков кое-что из одежды. Добравшись до дому, Лейси обнаружила у дверей квартиры поджидающего ее Дугласа, который накануне, в воскресенье, был так занят, что не смог ей даже позвонить.

— Я ужасно голодная, — сказала она. — Давай пойдем куда-нибудь поедим.

Дуглас кивнул. Они отправились в «Антониос», итальянский ресторан в северной части города, не слишком людный. Когда перед ними поставили телячью вырезку и вино, Дуглас сказал:

— Думаю, ты хочешь знать подробности насчет той женщины, а?

— Да, пожалуй. В прошлый раз ты сбросил на меня эту бомбу и был таков. — Лейси потрогала пальцем лежащий перед ней кусок хлеба. — Но если тебе не хочется рассказывать, можешь этого не делать, Дуглас.

— Нет, ты должна о ней знать. Ее зовут Кэндис Аддамс. Она примерно твоего возраста и невероятно красива — пожалуй, самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Когда она идет по улице, мужчины останавливаются. — Дуглас вздохнул и отодвинул от себя тарелку. — В общем, она утверждает, что забеременела от меня, возможно, так и есть, хотя я всегда был очень осторожен. Никто из американцев не бывает так осторожен в этих делах, как жители Сан-Франциско.

— Ты собираешься жениться на ней? — спросила Лейси и поразилась той боли, которая вдруг пронзила ее от этих слов. Хотя Лейси толком и не знала, чего, собственно, хочет от Дугласа, она вдруг поняла, что он был нужен ей, что он был ей приятен, развлекал ее и заботился о ней все то время, которое они были знакомы. И потом, он находился рядом с ней в те страшные месяцы, он был ей тогда ближе, чем отец.

— Нет, разумеется, нет, — сказал Дуглас. — Она работает репортером на местном телевидении. Я просто не могу себе представить, чтобы она сейчас вдруг решила рожать.

Лейси почувствовала, как в душе ее вдруг вспыхнула досада.

— А разве ты не поговорил обо всем этом с ней? Не спросил, что она собирается делать — рожать ребенка или избавляться от него? Наконец, хочет ли она за тебя замуж? А, Дуглас?

— Ну да, она говорит, что хочет за меня замуж.

— Ты сказал, она очень красивая, и ты же не раз говорил, что всегда хотел иметь детишек. Вот и женись на ней.

— Да, похоже, придется. Я хотел, чтобы ты узнала об этом от меня, Лейси. Учти, я вовсе не лгу, когда говорю, что не хочу жениться на ней. Я все надеялся, что мы с тобой могли бы... ну... хотя, наверное, это невозможно, верно?

— Не знаю, — сказала она после некоторого раздумья, откладывая в сторону вилку и с отвращением глядя на вырезку, которая почему-то выглядела на редкость неаппетитно. — В моей жизни столько всего произошло, Дуглас, слишком много всего. Я очень благодарна тебе, и ты это знаешь. Мне бы очень хотелось сказать, что ты нужен мне...

— Я понимаю.

— Ну а если бы я это сказала, как бы ты поступил?

— Если бы я знал, что нужен тебе, Лейси, я отказал бы ей наотрез.

В этот момент Лейси в самом деле задумалась о том, что бы сделал Дуглас, если бы она действительно сказала это. За последние несколько лет ей частенько казалось, что Дуглас просто привык к ней, что он испытывает к ней привязанность, но при этом относится не как к женщине, не как к будущей жене. Для него она была и, вероятнее всего, навсегда останется младшей сестрой Белинды.

— Надеюсь, она не поставила тебе ультиматум, — вымолвила Лейси с принужденной улыбкой.

— Нет-нет, Кэндис для этого слишком умна. Она держит меня на крючке, но она не из тех, кто без конца дергает леску.

Ну что ж, решила Лейси, в конце концов Дуглас волен сам распоряжаться своей жизнью. Видимо, ему следует забыть обо всем и идти своей дорогой. В конце концов, прошло целых семь лет. Что же касается ее, она тоже пойдет своим путем и будет двигаться к давно поставленной цели до тех пор, пока чудовище, за которым она охотится, не будет поймано и убито, либо пока она сама не погибнет. Лейси слышала, что Рассел Бент нанял весьма предприимчивого адвоката, который первым делом принялся обвинять полицейских в жестокости по отношению к подсудимому и нарушении прав человека. Журналисты считали, что у него были вполне реальные шансы добиться оправдания своего подзащитного. Лейси Шерлок решила, что ни за что не допустит, чтобы с тем, по чьему следу шла она, произошла подобная же история.



— Я не хочу, чтобы ваши мышцы стали дряблыми и вы потеряли форму, Шерлок, — сказал Сэвич в четверг. — Вы живете всего в миле от меня, а зал, в котором я тренируюсь, находится как раз на полпути между нами. Давайте встретимся там в шесть часов.

— Чтобы потеряла форму, вы говорите? Но ведь я всего две недели как из академии. И, кроме того, с вечера понедельника я, следуя вашему приказу, исходила пешком весь Джорджтаун, делая покупки, так что под конец совсем выбилась из сил. Как я могу потерять форму?

— Да, конечно, вы не валялись на диване, но ваши дельтовидные мышцы что-то потеряли тонус. Уж я-то в этом разбираюсь и всегда могу определить это даже на глаз. Итак, в шесть.

С этими словами Сэвич пошел прочь, тихонько напевая: «Я был крепок как камень, и ничто мне было не страшно...» Когда за ним закрылась дверь его офиса со стеклянными стенами, Лейси попыталась вспомнить, откуда ей знаком этот мотив. Это была не песенка в стиле кантри, скорее, фрагмент из какого-то рекламного ролика — кажется, из клипа, призывающего американцев покупать автомобили «шевроле». Впрочем, Лейси не была уверена, что угадала. Глядя вслед Сэвичу, она увидела, как, войдя в кабинет, он уселся за стол и тут же уткнулся в экран своего компьютера.

Дряблые дельтоиды... Лейси улыбнулась. Дело, конечно, не в том, что у нее ослабли мышцы — просто Сэвич был, по всей видимости, хорошим руководителем, этим все объяснялось. Он понимал, что она пока не привыкла к городу, и не хотел, чтобы она чувствовала себя одиноко. Покачав головой, Лейси снова погрузилась в работу, причем увлеклась настолько, что подпрыгнула на стуле, когда сзади, прямо у нее за спиной, раздался женский голос:

— Если собираешься его подцепить, то даже и не мечтай.

Обернувшись, Лейси уставилась на агента Ханну Пэйсли, приступившую к работе в подразделении шестью месяцами раньше. Ханна проработала в ФБР уже пять лет. Это была весьма привлекательная женщина — очень высокая, с прекрасной фигурой. Как-то раз, еще в академии, Лейси довелось видеть видеозапись допроса свидетеля, который проводила Ханна. Ей удалось внушить парню, что он чуть ли не пуп земли, и тот стал ужасно разговорчивым и откровенным. Работала Ханна виртуозно, и по этой причине ее частенько брали на операции по задержанию преступников для так называемого «экстренного потрошения», то есть получения признания или каких-либо важных сведений по горячим следам. Кроме того, она обладала острой интуицией, что неоднократно проявлялось во время розыска убийц. Именно поэтому Сэвич взял ее в свое подразделение, и именно это ее качество вызывало у Лейси острую зависть. Сейчас, однако, Лейси была весьма заинтригована репликой Ханны. Может быть, она сама симпатизировала Сэвичу и приревновала его к ней?

— У меня вовсе нет намерения его подцепить, Ханна. Вообще-то я думала о том, что критиковать мои дельтоиды невежливо с его стороны.

— Да ладно, я пошутила. Скажи, ты работаешь над делом Рэднич?

Лейси кивнула, отметив про себя, что Ханна все-таки вряд ли шутила, при том, что у нее самой действительно не было никакого намерения заигрывать с Сэвичем. Тем временем Ханна, сделав приветственный жест рукой, отошла к своему столу, на котором стоял компьютер.

Лейси в самом деле работала над делом Рэднич вместе с Олли Хэмишем. Оно поставило в затруднительное положение всех, не исключая Сэвича. И закавыка была не столько в том, кто совершал преступления, сколько в том, как они совершались. Сейчас Лейси как раз была занята тем, что вводила в компьютер новые данные, полученные из многочисленных полицейских рапортов и протоколов вскрытий, и другие сведения, собранные судмедэкспертами. Работая с этой информацией, она пыталась понять, каким образом преступнику, у которого, судя по всему, были отклонения в психике, удалось пробраться в четыре дома для престарелых и в каждом из них задушить по старушке, причем так, что никто его не заметил. С первой своей жертвой преступник расправился в доме престарелых в Ричмонде, штат Виргиния, восемь месяцев назад. Затем, четыре месяца назад, он сделал то же самое в северной Флориде. Последней жертвой маньяка стала Норма Рэднич, обитательница приюта для престарелых «Саут Бэньон» в Сент-Питерсберге, штат Флорида. Только после этого последнего случая полицейское управление Сент-Питерсберга обратилось за помощью в подразделение ФБР, возглавляемое Диллоном Сэвичем. До настоящего момента полиция не смогла выработать никаких версий, ухватиться за какие-либо ниточки или выдвинуть предположения, которые продвинули бы вперед расследование. Теперь к нему подключились еще и сотрудники, занимающиеся разработкой психологических портретов преступников. Этим, в частности, занимался Олли. Он был ведущим в отделе специалистом в этих вопросах.

В то же время Лейси была полна решимости продолжать свое собственное расследование. Она уже разузнала, каким образом можно получить доступ к той информации, которая была ей нужна. Может быть, сегодня, подумала она, после занятий в тренажерном зале в компании Диллона она вернется сюда и как следует поработает — разумеется, при условии, что после тренировки под его присмотром она будет в состоянии ходить.

Не желая, чтобы кому-нибудь стало известно о ее тайной Цели, Лейси решила, что будет соблюдать максимальную осторожность, посвящать своему собственному расследованию лишь вечерние часы. Сердце Лейси учащенно забилось: она изловит его, она обязательно должна его изловить. Сложность, однако, состояла в том, что тот, за кем она охотилась, вот уже почти семь лет, а точнее, семь лет без трех дней отлеживался на дне. А что, подумала она, если он умер или просто решил навсегда завязать? Впрочем, Лейси была убеждена, что последнее просто невероятно. Тот, по чьему следу она шла, был классическим психопатом, и можно было с уверенностью сказать, что он никогда не остановится, если его не убить или не посадить в тюремную камеру. Как и у большинства подобных типов, у него наверняка чередовались периоды активности и пассивности и, скорее всего, его длительное бездействие было лишь временным.

В два часа в подразделении проводилась еженедельная планерка, в ходе которой работников отдела знакомили со свежей информацией. В конференц-зале собралось девять агентов — шестеро мужчин, включая Сэвича, и три женщины, а также секретарша Клаудиа, пожилая женщина с ярко-рыжими волосами и острым, словно бритва, умом, постоянно жующая резинку, и еще один сотрудник по имени Эдгар, не занимавшийся оперативной работой. Последний обожал биться об заклад по любому поводу. В одном из последних своих споров он, в частности, сорвал банк, угадав вес младенца, которого родила жена Эллиса.

Во время планерок каждый сотрудник докладывал, чем он занимается и какая ему нужна помощь. Совещания проходили быстро и весьма живо — времени даром не теряли. Когда кому-то из агентов требовался совет, все дружно пытались ему помочь и с удовольствием обменивались мнениями. Руководил совещаниями сам Сэвич.

На этот раз Олли, когда до него дошла очередь, сказал:

— Я работаю над делом Рэднич вместе с Шерлок. Ей хочется как можно скорее добиться результата. Мы получили от флоридских полицейских последнюю стопку материалов, Шерлок, вы ведь, кажется, только что закончили вносить в компьютер всю имеющуюся у нас информацию, не так ли? Вот и прекрасно, значит, сегодня днем мы нажмем волшебную кнопку.

Сэвич взглянул на Лейси.

— Шерлок, вы ничего не хотите добавить? — осведомился он.

Сидя на стуле, Лейси наклонилась вперед, сцепив пальцы.

— Это дело похоже на тайну запертой комнаты, — заговорила она. — Каким образом этот тип мог пробраться в три приюта для престарелых во Флориде и в один в Ричмонде в десять часов вечера и убить четырех старушек так, что никто ничего не видел и не слышал? Правда, все жертвы жили в отдельных комнатах, но это в данном случае скорее всего не имеет значения. Все это похоже на какую-то головоломку. Видимо, существует какой-то элемент этой головоломки, о котором нам пока неизвестно.

— Это очевидно, — заметила Ханна. — Но мы размотаем это дело. Обычно у нас это получается.

— Вообще-то мы с Олли завтра утром отправляемся в Сент-Питерсберг, — сказал Сэвич. — Мне только что еще раз звонил капитан Эллис — произошло еще одно убийство. Это означает, что преступник действует с гораздо большей активностью, чем мы предполагали. Специалистам по составлению психологических портретов это не нравится — очевидно, маньяк теряет контроль над собой. Он совершил пять убийств за восемь месяцев, причем два последних — за последние полторы недели. Капитан Эллис очень хочет, чтобы мы приехали на место и посмотрели, что и как, он надеется, что наш свежий взгляд поможет тому, что дело сдвинется с мертвой точки. Так что выходные мы с Олли проведем в Сент-Питерсберге.

— Когда вылетаем, шеф? — возбужденно спросил Олли, вскакивая на нога.

— В восемь рейсом «Юнайтед» из аэропорта Даллас. Внезапно Олли побледнел и возвел глаза к потолку:

— Ну почему у меня все так по-дурацки получается?! Ладно, будь что будет. Но вообще-то, если я поеду, моя будущая теща скорее всего скажет Марии, что я трудоголик и что из таких, как я, не получаются хорошие мужья, а Мария возьмет и бросит меня. У меня вечно все как-то не по-людски.

— Не беспокойся, Олли, — заметил Сэвич, захлопывая свою папку. — Мы ненадолго. Просто съездим туда и посмотрим, нет ли чего-то такого, на что тамошняя полиция не обратила внимания. Думаю, сейчас самое время увидеть все своими глазами. Мы с тобой быстро управимся.

— А вы уже знаете, кто убийца? — спросила Шерлок.

Услышав вопрос, Сэвич взглянул на нее, скользнув взглядом по пышным вьющимся волосам, собранным на затылке золотой заколкой.

— На этот раз нет, — ответил он, обращаясь к Лейси, и снова повернулся к Хэмишу. — Ладно, Олли, не паникуй. Все обойдется.

Тем не менее по лицу Олли было видно, что у него на этот счет есть серьезные сомнения. Лейси слышала, что он уже заключил пари с доброй дюжиной коллег, что его свадьба в самый последний момент расстроится — либо потому, что какой-нибудь террорист взорвет церковь, либо полиция арестует священника за воровство.

— Я действительно хочу изловить этого подонка, — сказал Олли.

— Я тоже, — отозвался Сэвич. — Точно так же, как ты, Шерлок и каждый полицейский Флориды, я хочу знать, каким образом убийце удается оставаться незамеченным. — Сэвич встал. — Ну ладно. У всех все идет нормально. Никаких серьезных проблем или проколов нет. Коган, задержитесь на минутку. У меня есть одна идея относительно тех убийств в Лас-Вегасе.



В шесть вечера Лейси вошла в тренажерный зал «Уорлд джим» на Джунипер-стрит. На ней были шорты, мешковатая футболка и кроссовки. Волосы она собрала на затылке в хвост. Заплатив десять долларов, Лейси оказалась в зале — огромном помещении, стены которого были облицованы зеркалами. По-видимому, это было сделано для культуристов, которых, как обычно, в зале было немало и все они любовались собственным отражением в зеркалах. Глядя на них, Лейси поразилась тому, какие они огромные и, как ей показалось, неуклюжие. На ее взгляд, чрезмерная мышечная масса даже мешала им нормально передвигаться — расхаживая по залу, они больше походили на роботов, чем на людей.

Были там и красивые, рослые — футов по шесть — молодые женщины. Работая на самодвижущейся беговой дорожке, они то и дело посматривали на часы, думая, вероятнее всего, о своих детях и о том, успеют ли приготовить обед и переделать домашние дела, если хотя бы еще на пять минут продлят свои упражнения.

Мужчин в зале тоже было много, причем самого разного возраста. Все они работали со снарядами и на тренажерах, не жалея сил. Лейси не заметила ни одного, кто слонялся бы без дела. Потом она увидела Сэвича, одетого в шорты, белую хлопчатобумажную футболку без рукавов и кроссовки. Устроившись на сиденье одного из тренажеров, он делал упражнение для мышц спины.

Кожа Сэвича блестела от пота, темные волосы прилипли ко лбу. Выглядел он хорошо, а точнее — просто великолепно. Лейси видела, как он взглянул на часы, еще дважды потянул вниз, к шее, ручку блочного устройства, затем отпустил ее и медленно встал. Повернувшись, он сразу же увидел ее и помахал рукой, и Лейси, глядя на него, вдруг осознала, что очень давно не смотрела ни на одного представителя мужского пола как на мужчину. Она с удовольствием окинула взглядом его фигуру с хорошо развитыми, рельефными мышцами, но тут же, вспомнив, что перед ней начальник, прогнала прочь неуместные мысли.

Подойдя к девушке вплотную, Сэвич внимательно оглядел ее и сказал:

— Знаете, ваши дельтовидные мышцы, по-моему, не так уж плохи. А вот чем вам надо заняться, так это карате. Мне не понравилось, что, хотя у вас было два пистолета, удалось без особого труда вас обезоружить. Вы должны уметь постоять за себя. Ну, что вы на это скажете?

Что она могла ответить? В свое время она начала заниматься карате, но потом тренировки пришлось прекратить, потому что она сломала ногу, катаясь на лыжах. Это произошло два года назад. Когда-то ей говорили, что она подает большие надежды в искусстве рукопашного боя, но в таком виде спорта, как карате, двухлетний перерыв — это чересчур. И вот теперь Сэвич предлагает ей снова взяться за восточные единоборства. Лейси кивнула.

Сначала была разминка, потом растяжка, а затем наступил чуть ли не самый изнурительный час в ее жизни. Сэвич быстро понял, что у Лейси уже есть кое-какие навыки, и принялся раз за разом безжалостно наносить ей удары и швырять на пол. При этом он не скупился на похвалы, то и дело отмечая, что у нее очень неплохо получается. После очередного, особенно болезненного падения Лейси осталась лежать на полу, глядя снизу вверх на своего босса.

— Все, я больше не встану, — с трудом выговорила она. — Я вам не мазохистка. Если встану, вы проделаете со мной то же самое. И не хочу больше слышать, какой я замечательный боец, и то и дело валиться на пол, как мешок с тряпьем.

— У вас действительно очень хорошо выходит, — ухмыльнулся Сэвич. — Так что не хнычьте. Вы занимались карате, стало быть, это вам не в новинку. И вы прекрасно знаете, что очень важно уметь правильно падать.

— Все равно не встану. Мои занятия карате закончились два года назад.

— Ну хорошо, хорошо, — со вздохом проговорил Сэвич, протягивая ей руку. — Ладно, теперь ваша очередь. Но знайте, что я проделывал с вами все это вовсе не потому, что мне доставляет удовольствие вас мучить. Просто умение правильно падать может вас выручить в какой-нибудь неприятной ситуации. А теперь давайте, пошвыряйте-ка вы меня.

Ухватившись за его руку, Лейси вскочила и приняла боевую стойку.

Глядя на нее, Сэвич улыбнулся; взгляд у Лейси был сосредоточенный и мрачный, не обещавший ничего хорошего. Похоже, она готова убить его.

— Думайте, думайте, Шерлок, — сказал он. — Голова должна работать постоянно. И смотрите мне в глаза, смотрите внимательно, не отрываясь. Ваши мышцы должны быть готовы к действию, но не напряжены — вы знаете, как добиться такого состояния. Ну, начали.

Сэвич позволил Лейси провести бросок с использованием инерции его собственного движения. Когда он распластался на матах, она принялась скакать вокруг него и кричать от восторга, радуясь, что наконец-то удалось его опрокинуть.

— Неплохо, — резюмировал Сэвич, поднимаясь.

Лейси отрабатывала броски еще примерно с полчаса, после чего вконец обессилела и, наклонившись вперед, принялась ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Все, хватит, — с трудом выговорила она. — Я чуть не умерла.

Сэвич бросил ей полотенце. Оно оказалось совершенно сухим, как и он сам.

— Ну вот, надеюсь, теперь у вас снова пробудился вкус к боевым искусствам. Что скажете?

Вытерев пот, Лейси швырнула в него полотенцем.

— Что я в жизни не получала подобного удовольствия. Сэвич рассмеялся и снова бросил ей полотенце.

— Таких тяжелых тренировок у меня в самом деле не было еще ни разу в жизни, — сказала Лейси.

— Зато такие тренировки дают возможность действовать не полагаясь на оружие.

— Я понимаю, на что вы намекаете, сэр. Но вы не можете нанести удар с расстояния в двадцать футов. Не окажись вы слишком близко ко мне, я преспокойно могла бы вас прикончить.

— Вы правы, но получилось так, что я в самом деле оказался совсем рядом. Если бы это была не учебная, а реальная операция, вас бы уже не было в живых. Мне бы не хотелось, чтобы вас застрелили. Я готов потратить сколько угодно времени, чтобы вас подтянуть. Кроме всего прочего, я думаю, вам не помешает пройти один специальный курс. Он одинаково подходит и для мужчин, и для женщин, а человек, который его ведет, — мой старый приятель. Его зовут Чико. Он очень крепкий парень. Думаю, он возьмет вас, несмотря даже на то, что у вас такие тоненькие ручки.

Лейси расхохоталась.

Она подождала, пока Сэвич принимал душ и одевался, после чего он проводил ее домой и на прощание сказал:

— Послушайте, Шерлок, в эти выходные вы должны обставить квартиру. Никакие объяснения больше не принимаются. Увидимся в офисе в понедельник. Да, вот вам номер телефона Чико. Учтите, не исключено, что завтра ваше тело будет ломить, но не слишком. Обязательно полежите подольше в ванне с горячей водой. Если захотите, можете принять пару таблеток аспирина и приложить к ушибам лед. — Сэвич сделал небольшую паузу и, склонив голову набок, внимательно посмотрел ей в лицо, на котором не было даже признаков косметики, и на выбившиеся из-под заколки пряди волос. Затем расплылся в улыбке. — Вы хорошо поработали, Шерлок, в самом деле, хорошо. Продолжайте в том же духе, И не вздумайте ныть, я не намерен обращать на это внимание.

Лейси отвела глаза в сторону и, разглядывая тротуар у Сэвича за спиной, подумала, не попытаться ли ей швырнуть его наземь.

— Нет, Шерлок, — опередил ее Сэвич, — даже не пытайтесь швырнуть меня в цветочную клумбу. Сегодня у вас это не выйдет.

Он сделал приветственный жест рукой и зашагал прочь. Стоя у подъезда, Лейси смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за углом.

— Это и есть Сэвич? — раздалось у нее за спиной.

От неожиданности Лейси так резко отпрянула, что едва не упала. Пока она восстанавливала равновесие, человек, окликнувший ее, вышел из-за дерева.

— О Господи, Дуглас, это ты? У меня чуть разрыв сердца не случился. Что-то произошло? Кто-нибудь заболел?

— Да нет, все в порядке, не волнуйся. Я уже давно тебя поджидаю. Я пришел, чтобы пригласить тебя пообедать.

— Я была в тренажерном зале, и Сэвич так меня отделал, что на мне живого места не осталось. — Перехватив недоуменный взгляд Дугласа, Лейси пояснила:

— Мы с ним занимались карате. Не знаю, помнишь ли ты об этом, но когда-то я брала уроки карате, а потом бросила. Так вот теперь мне придется начать все сначала, и первое, чему мне предстоит научиться, — правильно падать.

— А почему тебе надо заниматься карате именно с ним?

— Я буду брать уроки у парня по имени Чико. Причем, зная Сэвича, я уже предвижу, что он потребует от меня тренироваться ежедневно.

— Он что, ухлестывает за тобой, Лейси?

— Кто, Сэвич? Боже мой, Дуглас, да ведь он мой начальник! У нас с ним чисто деловые отношения.

— Ну да, понятно. У него идеальное положение для человека, который имеет на тебя виды.

Дуглас явно ревновал. Лейси была крайне удивлена — она никогда не видела его таким. Улыбнувшись, она осторожно накрыла его руку своей.

— Сэвич — профессионал. Он не имеет видов ни на кого из своих сотрудников. Он не из таких, можешь не волноваться, — сказала Лейси и тут же подумала о Ханне Пэйсли. Интересно, было ли что-то между Сэвичем и Ханной?

По ее глазам Дуглас понял, что она говорит не вполне искренне, и поразился этому. Он не помнил, чтобы она когда-либо лгала, но, с другой стороны, они с ней не виделись целых пять месяцев. Целых шестнадцать недель она находилась в лапах проклятого ФБР. Интересно, что еще они успели с ней сделать за это время, подумал Дуглас и глубоко вздохнул.

— Почему бы нам не войти? — предложил он. — Ты примешь душ и переоденешься, а потом пообедаем где-нибудь. Утром мне надо возвращаться в Сан-Франциско.

— Ну что ж, очень хорошо, Дуглас. Вернувшись домой, ты ведь поговоришь с Кэндис Аддамс, верно?

— Да.

Лейси кивнула и, жестом пригласив Дугласа следовать за ней, вошла в свою пустую квартиру.

Глава 9

Она улыбнулась охраннику и раскрыла черный бумажник, к внутренней стороне которого был прикреплен значок ФБР — сияющая золотая звезда.

— Значит, вы агент Шерлок? — Охранник справился со списком, который держал в руке. — Вы новенькая?

— Да. Мне бы хотелось пройти в офис и еще немного поработать.

Учтите, курить трубку здесь, в здании, запрещено, Шерлок.

— Спасибо, учту. А жаль — табак у меня отличный.

— Наверное, вы уже успели наслушаться подобных шуток, верно?

Охранник был примерно того же возраста, что и Лейси — чернокожий парень с бритой головой и великолепными белыми зубами.

— Да нет, — с улыбкой ответила Лейси, — вы первый, кому пришло в голову сострить по поводу моей фамилии.

— А как вам такой прикол: вы живете на Бейкер-стрит?

— А где это?

— Ну хорошо, хорошо. Я постараюсь придумать что-нибудь посвежее, что-нибудь такое, чего вы раньше не слышали. Так, все в порядке, только распишитесь-ка вот здесь. Когда будете выходить, еще раз отметитесь у меня. Да, кстати, меня зовут Ник.

Лейси, миновав стойку охранника, помахала ему на прощание рукой и прошла к лифтам. Каждый ее шаг по мраморному полу отдавался гулким эхом. Она заранее решила, что, если кто-нибудь попадется навстречу и спросит, что ей нужно в офисе в такой поздний час, она ответит, что собирается посидеть над материалами дела Рэднич. Выйдя из лифта на пятом этаже, Лейси прошла по длинному коридору, свернула направо, потом налево, в другой коридор, и отперла дверь в нужный ей кабинет. На улице было уже темно, и ей пришлось зажечь верхний свет. Помещение выглядело иначе, чем днем. Полная безлюдность и отсутствие привычных звуков — разговоров, смеха сотрудников — разом разбудили постоянно дремлющее где-то в глубине души чувство опасности. Она была одна в огромном помещении, и ее единственным другом и защитником был сейчас упрятанный в кобуру пистолет.

— Не будь дурой, Лейси, здесь тебе нечего бояться, — подбодрила она себя, но от этого легче не стало. Мимоходом Лейси подумала о том, что терпеть не может лампы дневного света.

Выведя на монитор меню, она стала изучать данные всех банков информации, к которым имела доступ. Лишь через двадцать минут напряженных поисков она обнаружила сведения о человеке, который был нужен. На это ушло бы менее двух минут, если бы за последние семь лет этот человек совершил хотя бы еще одно убийство, однако он этого не сделал.

Перечитав несколько раз психологическую характеристику преступника, Лейси выругалась про себя и решила, что даже она смогла бы сочинить нечто подобное. Изучая криминальную психологию, она в свое время написала десятки подобных характеристик. Ее дипломная работа называлась «Инклюзивная психометрия серийного убийцы». Теоретически она знала все характерные для психопатов отклонения, которые, смешиваясь в бесконечном количестве возможных комбинаций, превращали людей в чудовищ. Слово «инклюзивная» было вынесено в название диплома по настоянию ее научного руководителя, хотя, по мнению самой Лейси, это звучало чересчур наукообразно и претенциозно. Тем не менее руководитель настоял на своем, убедив Лейси, что ему лучше известно, как нужно завоевывать уважение профессиональных ученых. Диплом она защитила с успехом. Все разработанные ею тесты и методы оценки состояния психики серийных убийц заслужили весьма высокую оценку специалистов. Однако эти тесты и методы не смогли помочь ей в розыске преступника, за которым она охотилась, — он словно сквозь землю провалился. Теперь Лейси убедилась, что даже психологическая характеристика, составленная специалистами из ФБР, не давала никаких подсказок, где его следует искать. В ней не содержалось ничего такого, что было бы для нее новым. Хотя... Вернувшись чуть назад, Лейси перечитала две фразы, на которые поначалу не обратила внимания: «Объект всегда будет расправляться со своими жертвами одним и тем же способом. Он зациклен на повторении одних и тех же действий».

Что ж, решила Лейси, тот, кто составлял характеристику, по всей вероятности, прав. Все семь убийств, совершенные тем, по чьему следу она шла, были совершенно идентичными. Она внимательно перечитала полицейские рапорты с места происшествия, в том числе тот, что был составлен на месте гибели Белинды, включила принтер и распечатала их.

Лейси терпеть не могла читать протоколы вскрытий, но в ходе обучения овладела навыком как бы внутренне отстраняться от страшных подробностей, которые описывались медицинскими терминами. С фотографиями, по вполне понятным причинам, было гораздо труднее. Лейси не смогла заставить себя прочесть протокол вскрытия тела Белинды. Она знала, что рано или поздно ей придется это сделать, но пусть, думала она, это произойдет не сейчас и даже не завтра. Решив для себя этот вопрос, она распечатала все протоколы вскрытий, в том числе касающийся Белинды. После этого Лейси решила, что на сегодня хватит — пачка распечатанных материалов оказалась столь внушительной, что она засомневалась, сможет ли донести ее до машины.

При виде Лейси Ник заулыбался, демонстрируя свои замечательные зубы:

— Я вижу, вы набрали целую кучу всяких документов, агент Шерлок. Собираетесь забрать все это с собой на Бейкер-стрит, 221-Б? Вы ведь, кажется, живете в доме номер 221-Б, я не ошибся?

— Совершенно верно. Все эти материалы касаются Мориарти, знаете ли. Когда-нибудь я все-таки изловлю этого мерзавца.

— Насчет Мориарти я что-то не припомню. Но я как-то смотрел фильм о Шерлоке Холмсе. Вот это был сыщик!

— Да, что правда, то правда, — согласилась Лейси, расписываясь в книге посещений.

— Вы часто будете работать по вечерам?

— Вполне возможно. По-моему, здесь многие привыкли работать круглые сутки без всякого отдыха.

Подойдя к своей машине — полноприводной «мазде» модели «Навахо», — Лейси нажала на кнопку брелока, отключающую сигнализацию. Вспыхнули и погасли подфарники. По тому, как сработала противоугонная система, Лейси убедилась, что за время ее отсутствия никто не пытался влезть в автомобиль.

Добравшись домой, она тщательно проверила замки, после чего задвинула засовы, блокирующие входную дверь, и накинула цепочки. Затем включила охранную сигнализацию, прилегла на кровать в спальне, оставив дверь комнаты приоткрытой, и принялась читать протоколы вскрытий. Когда она закончила, была уже глубокая ночь. Лейси прочла все, за исключением протокола вскрытия тела Белинды — на это она пока еще не могла решиться.



— Взгляните-ка вот на это, Шерлок.

Посмотрев на экран компьютера, Лейси увидела карту с нанесенными на нее точками, соединенными прямыми линиями.

— Похоже на звезду Давида, Олли. Ну и что?

— Да ничего особенного, — сказал Олли Хэмиш, потирая руки. — Мы с Сэвичем съездили на место, поговорили с людьми. Вы ведь знаете Сэвича. Сначала он сидел с совершенно непроницаемым лицом, а потом взял и показал всем вот это. Мне показалось, капитан Сэмуэльс — она ведет это дело в полицейском управлении Сент-Питерсберга — готова была его расцеловать. Вот этими четырьмя точками обозначены места, где преступник уже совершил убийства. Сэвич пропустил через компьютер уже имеющуюся информацию — и вот пожалуйста, получил эту картинку!

— Ну, это уже кое-что, Олли. Звезда Давида? — Лейси посмотрела на три точки, обозначавшие места, где были совершены три убийства из четырех. Соединенные прямыми линиями, они образовывали почти идеально вычерченный равносторонний треугольник. Точка, обозначавшая место четвертого убийства, вполне могла быть одной из вершин такого же равностороннего треугольника, только перевернутого, однако кто мог поручиться за это? — Очень может быть, Олли, что это звезда Давида. Но это вполне может оказаться и просто совпадением.

— Это мы скоро увидим. Если верить аргументам Сэвича, то следующее убийство преступник совершит вот здесь, — сказал Хэмиш и указал на карте еще одну точку.

— Ну что ж, возможно, вы с Сэвичем и правы. А у вас не возникло никаких идей насчет того, каким образом преступнику удается пробираться в дома престарелых, убивать там людей и выбираться, оставаясь незамеченным, словно он не человек, а призрак?

— Пока нет. Но за тем домом престарелых, где, по мнению Сэвича, может произойти следующее убийство, будет вестись тщательное наблюдение. Кстати, тамошние пресса и телевидение подхватили словечко, которое вы неоднократно употребляли, говоря об этом деле, — они вовсю кричат о том, что старушек убивает привидение.

— Я здесь наверняка ни при чем. Откуда журналистам знать, что мы говорим в этом здании?

Олли опустил глаза, уставившись на носки своих черных туфель.

— Ну, вообще-то это я сказал что-то в этом роде одной женщине-телерепортеру. Она была довольно симпатичная, и ей очень хотелось получить что-нибудь «жареное». — Олли виновато взглянул на Лейси и ухмыльнулся. — Мне показалось, Сэвич с трудом удержался, чтобы не вырубить меня прямо там же, на месте.

— Пусть уж он лучше проделает это с вами, чем со мной. Меня он и так часа два швырял вверх тормашками в гимнастическом зале. У меня до сих пор все болит, но я боюсь даже заикнуться об этом, ведь он тут же скажет, что я только и умею, что хныкать да жаловаться.

— Вы это серьезно? Значит, он решил заставить вас заняться карате?

Лейси кивнула.

— Мне он заявил, что я один из лучших в Бюро баскетболистов и должен поддерживать форму, играя со своими племянниками и племянницами. По его словам, это заставит меня играть в полную силу, поскольку мне будет стыдно проигрывать им.

— Этот сексуально озабоченный тип сказал так потому, что вряд ли сможет швырять вас, словно тряпичную куклу.

— Да нет, когда я спросил его насчет занятий карате, мне он тоже задал хорошую трепку. Вам действительно здорово досталось, Шерлок?

— Я шлепалась на пол столько раз, что в конце концов сбилась со счета.

— Что это вы там сказали насчет сексуально озабоченного типа?

Обернувшись, Лейси и Олли увидели перед собой Сэвича, державшего в одной руке свой портативный компьютер, а в другой — модем.

— Никто ничего не говорил ни о каких сексуально озабоченных типах, — сказала Лейси. — Верно, Олли?

— Конечно, верно. Я вообще никогда не слышал таких слов, разве что один-единственный раз — от Марии, да и то она не знала, что они означают.

Сэвич что-то сердито проворчал себе под нос и спросил:

— Что вы думаете об идее со звездой Давида, Шерлок?

— Она настолько странная, что, возможно, окажется перспективной. Но вы ведь знаете, что убийства начались не во Флориде, а в Виргинии, так что вполне может быть, что эта идея и не сработает.

— Согласен. Что ж, скоро мы увидим, насколько она верна. Местная полиция взяла под наблюдение дом престарелых, на который, по нашим предположениям, может пасть следующий выбор убийцы.

Лейси нахмурилась:

— Я обычно сопоставляю все улики, которые имеются в деле, однако, правду говоря, в деле Рэднич их маловато. Похоже, что предположение насчет звезды Давида верное. Но у меня есть предчувствие, что это нам ничем не поможет и что преступник убьет очередную жертву именно в том доме престарелых, который вы указали, и опять никто ничего не заметит.

— Эти опасения мучают и меня, — заявил Олли. — Прямо на стенку лезу. Я ввел в компьютер задание сопоставить все улики, какие у нас есть, но беда как раз в том, что у нас нет ничего, совсем ничего.

— Мы возьмем его, Олли, — успокоил его Сэвич.

— Я очень надеюсь на это, — сказала Лейси и взглянула на Хэмиша:

— Ну что, вашей будущей теще удалось убедить Марию в том, что вы трудоголик?

— Да нет, я все свалил на шефа. Сказал, что, если не поеду в командировку, агент Сэвич даст мне пинка под зад и вышвырнет на улицу, после чего я попаду в черный список и навсегда останусь безработным. Так что моей будущей теще пришлось прикусить язык.

Сэвич засмеялся и отправился в свой кабинет. Лейси увидела, как Ханна Пэйсли быстро встала из-за стола и пошла следом за ним. В то же время Лейси с изумлением отметила про себя, что это заставило Олли нахмуриться.

— Что-то не так? — спросила она.

— Да нет. Просто мне бы хотелось, чтобы Ханна перестала неровно дышать.

Лейси промолчала — она не желала ничего знать о личной жизни своих коллег. Чем меньше знаешь, тем легче избежать ненужных проблем и конфликтов. Олли, однако, не почувствовал ее настроения и решил развить тему:

— Ходят слухи, что раньше, когда Ханна еще не работала в нашем подразделении, они с Сэвичем встречались. Но потом она перешла к нам, и Сэвич вроде бы все это прекратил. Я сам слышал, как он говорил, что никаких личных отношений на работе быть не должно.

— Вы думаете, Ханна все еще к нему неравнодушна?

— Еще бы. Вы только посмотрите на нее — она же глаз от него отвести не может. Почему бы вам не поговорить с ней, Шерлок? Может, она вас послушает. Сэвича она не интересует, а если даже это и не так, то все равно он будет избегать женщину, которая с ним вместе работает.

Лейси в ответ лишь покачала головой и занялась компьютером. На экране появился очередной протокол вскрытия. Личная жизнь Сэвича ее не интересовала. Краем глаза она увидела, как Ханна вышла из кабинета начальника с совершенно непроницаемым лицом. Нет, решила про себя Лейси, она ничего не станет ей говорить. К тому же она была абсолютно уверена в том, что ее вмешательство ничего не изменит: Ханна просто не станет ее слушать. И Лейси снова погрузилась в изучение материалов дела Рэднич.



Лейси Шерлок развернула «Бостон глоб», последнюю газету из лежавшей на столе кипы. Необходимость внимательно просматривать десяток крупнейших городских газет страны порядком утомляла. Но отказаться от этого занятия она не могла. Лейси проглядывала газеты уже почти целых семь лет подряд. Подписка стоила очень дорого, ее жалованье не позволило бы пойти на такие расходы. Она знала, что тот, за кем она охотится, притаился и ждет своего часа, и потому она не имеет права останавливаться на полпути.

То, что Лейси увидела в газете на этот раз, настолько поразило, что она едва не выронила чашку с кофе. На третьей странице был опубликован репортаж, довольно пространный, чтобы привлечь внимание.


«Вчера в 6.30 вечера Хилари Рэмсгейт, двадцати восьми лет, биржевой брокер фирмы «Хэймсон, Лайл и Обермейер», была найдена зверски убитой на территории заброшенного склада, расположенного на сорок первом причале. Детектив Ральф Баднак из бостонского полицейского управления заявил, что убитую перед смертью заставили играть в некую странную игру, которая в итоге завершилась гибелью несчастной от множественных колотых ран, нанесенных ей в область груди и живота. Шея убитой была обернута полоской бумаги, на которой было написано, что она проиграла и потому ей пришлось исполнить свой фант. По заявлению представителей полиции, правоохранительные органы отрабатывают различные версии происшедшего».


Итак, он снова заявил о себе — на этот раз в Бостоне. Он опять взялся за свое. Лейси в душе взмолилась о том, чтобы ничего не пропустить и чтобы несчастная женщина стала бы последней жертвой маньяка. Она от всей души надеялась, что преступник не совершал убийств в небольших городках, поскольку сведения о них могли просто-напросто не дойти до информационного агентства «Ассошиэйтед пресс» и по этой причине не попасть в крупные газеты.

Итак, Хилари Рэмсгейт. Бедная женщина. Лейси перечитала статью в газете и встала из-за кухонного стола. Хилари Рэмсгейт была убита в точности так же, как Белинда и еще шесть женщин в Сан-Франциско семь лет назад. Все они оказались проигравшими в одной и той же странной игре.

В газетном материале не упоминалось о еще одной страшной подробности: у Хилари Рэмсгейт должен быть вырезан язык. Очевидно, полиция решила эту информацию придержать. Однако Лейси была уверена, что так и случилось: она прекрасно знала, как действует подонок, убивший Белинду и еще семерых. Она вдруг вспомнила, что как раз вчера исполнилось семь лет со дня последнего убийства. Итак, маньяк снова заявил о себе ровно через семь лет, день в день. Чудовище снова вышло на охоту.



Лейси расхаживала перед дверью кабинета Сэвича, когда он появился из-за угла собственной персоной. Несколько секунд он внимательно смотрел на нее, а потом сказал:

— Шерлок, сейчас семь утра. Что вы здесь делаете? Что-нибудь случилось?

Резко повернувшись, она взглянула ему прямо в глаза, на лице ее было новое для него выражение боли и отчаяния. Но Лейси сумела взять себя в руки, и лицо ее превратилось в бесстрастную маску.

— Шерлок, что произошло?

Лейси с трудом выдавила из себя улыбку:

— Прошу извинить, что беспокою вас так рано, но хочу попросить об одолжении. Мне нужно на несколько дней взять отпуск и поехать в Бостон.

— В Бостон? — переспросил Сэвич, отпирая дверь кабинета и жестом приглашая ее войти.

— Да, У меня там больная тетя. Ехать нужно срочно. Я знаю, что не имею права на отпуск, поскольку проработала в подразделении всего пару недель, но ситуация такова, что, кроме меня, тете некому помочь.

— Ваша тетя — пожилая женщина?

— В общем-то нет. Видите ли, она страдает синдромом Альцгеймера[2], и у нее наступило неожиданное ухудшение.

— Вам что, позвонил кто-то из родственников?

Интересно, зачем он задает все эти вопросы, с раздражением подумала Лейси. Неужели он ей не верит?

— Да, мне позвонил мой кузен. Собственно, он сам неважно себя чувствует, а здесь, на восточном побережье, из всех родственников живу только я.

— Понимаю, — протянул Сэвич, глядя куда-то в сторону. На бледном лице Лейси он увидел странную смесь страха и возбуждения. Волосы ее были стянуты в тугой узел, сколотый на затылке все той же золотой заколкой. Она явно нервничала — пальцы ее тискали сумочку, носок одной из туфель отбивал по полу мелкую нетерпеливую дробь. Лейси забыла накраситься и выглядела совсем девочкой.

— Сколько времени, по вашим расчетам, вы будете отсутствовать? — медленно спросил Сэвич.

— Не больше трех дней. Мне нужно только устроить, чтобы за тетей присмотрели.

— Ну что же, поезжайте, Шерлок. Да, мне бы хотелось, чтобы сегодня вечером вы позвонили мне из Бостона и рассказали, как там идут дела. Договорились?

«Какое ему дело до того, чем я занимаюсь за пределами Вашингтона?» — возмутилась Лейси. Просьба Сэвича означала, что ей снова придется лгать, а этого она не любила, да и не умела. Правда, весь разговор с Сэвичем она многократно отрепетировала по дороге на работу, и ей показалось, что он поверил.

— Да, сэр, договорились. Я позвоню вам сегодня вечером. Сэвич написал на клочке бумаги номер телефона.

— Если будет поздно, звоните мне прямо домой, — сказал он и, сложив листок, вручил его ей. Когда Лейси была уже у самой двери, он окликнул ее и сказал:

— Счастливо. Будьте осторожны.

Дождавшись, когда она выйдет из офиса, Сэвич повернулся спиной к двери и задумался, слушая удаляющийся звук шагов.

Все это очень странно, решил он. С какой стати Шерлок солгала ему?



В десять тридцать вечера в доме Сэвича зазвонил телефон. Диллон, который следил за ходом бейсбольного матча между «Гайантс» и «Ред сокс» («Гайантс» вели со счетом 7:2), снял трубку, продолжая смотреть на экран телевизора.

— Сэр, это Шерлок.

Губы Сэвича растянулись в улыбке.

— Ну, как идут дела?

— Моя тетя чувствует себя неплохо. Мне нужно здесь еще кое-что уладить, так что я вернусь в четверг, если вы не возражаете.

— У меня в Бостоне есть друг, — непринужденно сказал Сэвич. — Он врач-гериатр и работает в клинике «Бостон мемориал». Если хотите, я могу дать вам его имя и координаты, чтобы вы могли посоветоваться с ним относительно вашей тети.

— О нет, сэр. Все под контролем.

— Ну что ж, хорошо, Шерлок. Как в Бостоне с погодой?

— Здесь холодно и дождливо. Все вокруг кажется старым и усталым.

— У нас здесь примерно то же самое. Увидимся в четверг, Да, позвоните мне завтра вечером.

Последовала пауза, после чего Лейси сказала:

— Конечно, сэр, если вы этого хотите.

— Да, хочу. У вас усталый голос, Шерлок. Отоспитесь как следует. Спокойной ночи.

— Спасибо, сэр. И вам того же.


* * *

Он наблюдал за ней из своего офиса. Был четверг, часы показывали около часу дня. Все утро было занято разнообразными совещаниями, и сейчас он видел Лейси впервые после ее поездки в Бостон. Лейси Шерлок выглядела уставшей и даже как бы постаревшей. Более того, вид у нее был такой, словно она потеряла лучшего друга. Сэвича все это нисколько не удивляло.

Лейси была полностью поглощена работой, пальцы ее бегали по клавиатуре компьютера. Сэвич выждал еще несколько минут и подошел к ее рабочему месту. До этого он три вечера подряд беседовал с ней по телефону. Беседы эти как две капли воды походили друг на друга — за исключением разговора, состоявшегося в среду. В тот день Лейси разговаривала как-то иначе, и Сэвич пожалел, что не мог видеть девушку, поскольку легко читал ее мысли по выражению лица.

— Шерлок!

Она отвела взгляд от монитора и посмотрела на Сэвича, пальцы, бегавшие по клавишам, замерли.

— Добрый день, сэр. Извините, я не заметила, как вы подошли.

— Ничего страшного. Называйте меня Сэвич. Или Диллон.

— Хорошо, сэр. То есть Диллон.

— Вы не могли бы минут через десять зайти в мой кабинет? Она кивнула, и в этом жесте была какая-то обреченность, которую она все же пыталась скрыть.

— Я не люблю ложь и лжецов, — с ходу заявил Сэвич, как только Лейси вошла в его кабинет.

Она молчала и смотрела на него с выражением безнадежности в глазах.

— Сестра вашей матери живет в Сан-Диего, — снова заговорил Диллон. — У вас три кузена, причем все они не старше тридцати пяти. И все живут на восточном побережье. Мало того, ни один из ваших родственников никогда не страдал и не страдает синдромом Альцгеймера.

— Да, вы правы.

— Садитесь, Шерлок.

Лейси села на краешек стула, старательно натянув юбку на колени. Вид у нее был словно у ребенка, который боится, что его будут ругать.

— Вам не кажется, что пора объяснить мне, в чем дело?

— Прежде мне хотелось бы позвонить Чико и договориться о дюжине уроков карате.

Сэвич не мог не оценить ее чувство юмора — по крайней мере, Лейси не теряет присутствия духа.

— Даже если вы это сделаете, я все равно буду валять вас по полу, как манекен. У меня большой опыт в карате, да и во многих других вещах тоже. Кстати, когда я послал запрос с тем, чтобы вас откомандировали в мое подразделение, это отвечало вашим интересам, не так ли? Когда Петти сказал вам, что вы не поедете в Лос-Анджелес, вы, наверное, решили, что сам Бог вам помог?

Лейси подумала, что запираться не имеет смысла, тем более что Сэвичу скорее всего и так все известно. Как только отпала необходимость лгать и притворяться, ей стало легче.

— Это правда, у меня вовсе не было желания заниматься отловом грабителей банков, — согласилась она. — Я сообщила вам об этом в первом же нашем разговоре.

— Это само собой. Но ведь вы, как я понимаю, рассчитывали, что, работая в моем подразделении, получите шанс разыскать серийного убийцу, который расправился с вашей сестрой семь лет назад. Ее звали Белинда, не так ли?

Глава 10

Она стойко перенесла удар, лишь чуть наклонилась вперед, чтобы перетерпеть боль. Лейси была уверена, что теперь все кончено. Впрочем, еще не все. Преступник находился в Бостоне, значит, она могла просто выйти в отставку и, оставив работу в ФБР, переехать туда. Ничего другого ей не оставалось.

Неподвижно сидя на стуле, она подняла глаза на Сэвича и сказала:

— Ему дали прозвище Убийца с бечевкой. Ну разве это не глупо? С бечевкой! Да, этот тип использовал бечевку — тоненькую, чуть толще нитки, пеньковую веревочку. С ее помощью он сначала пытал женщин, которых позже убивал, — это была психологическая пытка. А журналисты взяли и уцепились за эту бечевку — далась она им — только ради того, чтобы поразвлечь публику.

— Да, я хорошо помню это дело. А теперь преступник снова проявился, на этот раз в Бостоне. Интересно, что со времени последнего его убийства прошло ровно семь лет — день в день.

— Откуда вы знаете? — бесстрастным тоном спросила Лейси.

— Я забрался в ваш компьютер и проверил, какую информацию вы запрашивали. Кстати, при этом я обнаружил, что вы использовали мой пароль для получения доступа к секретным базам данных. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то из моих людей может воспользоваться моим паролем. Вы что же, подглядывали за мной, когда я работал на компьютере?

Лейси кивнула. Чтобы унять прилив раздражения, Сэвич глубоко вздохнул.

— Я просмотрел файлы системы обеспечения безопасности. В понедельник вечером вы провели здесь три с половиной часа. Во вторник утром вы прочли газету и в тот же день улетели в Бостон. Я купил «Бостон глоб». Материал, из-за которого вы отправились в Бостон, я нашел на третьей полосе.

Лейси встала — медленно, словно старуха.

— Я очищу свой стол, сэр, а потом пойду к мистеру Петти.

— И что же вы скажете Петти?

— Что я солгала вам, что вы разоблачили мою ложь и что я уволена. Я очень сожалею, сэр, но у меня не было выбора.

— Я не собираюсь вас увольнять. Если вы думаете, что я позволю вам в одиночку общаться с бостонским полицейским управлением, то ошибаетесь, Шерлок. Но вы ведь уже говорили с ними, не так ли? Что они вам сказали? Впрочем, не важно, можете пока не отвечать. Я позвоню Ральфу Баднаку.

Лейси посмотрела на Сэвича так, словно он ее ударил. Затем она улыбнулась — такой холодной улыбки ему никогда еще не приходилось видеть. Подбородок ее поднялся кверху.

— Я знаю, каким образом убийца проникал в дома престарелых во Флориде.

Сэвич невольно восхитился умом Лейси Шерлок. Ему вдруг пришло в голову, что она, похоже, пытается заключить с ним что-то вроде сделки.

— Кажется, я улавливаю вашу мысль, — сказал он, откидываясь на спинку стула и вертя в пальцах ручку. — Вы хотите получить что-то от меня, дав мне что-то взамен?

— Нет. Просто хочу продемонстрировать вам, что я не круглая дура и меня волнует не только вопрос, как поймать убийцу моей сестры, но и кое-что еще. Я в самом деле не хочу, чтобы старушки продолжали гибнуть. Мне нужно было сказать это, пока не забыла и не ушла отсюда навсегда.

— Вы бы об этом не забыли, точно так же как не можете примириться с гибелью сестры и начать спокойно жить своей жизнью. Повторяю, никто не собирается вас увольнять. Возвращайтесь на рабочее место, Шерлок, и набросайте ваши идеи относительно преступника по прозвищу Призрак. Побеседуем позднее.

Ей вовсе не хотелось беседовать с Сэвичем. Подумать только — при первой же попытке обмануть его он разоблачил ее, да еще с такой легкостью. Лейси не понимала, что вся ее история с больной тетей была шита белыми нитками, и поражалась тому, как Сэвич раскусил ее замысел. Он не кричал на нее — это означало, что ее поступок вызвал у него настоящее, холодное бешенство. Почему он сразу же не уволил ее? Ведь она его предала.

Лейси решила, что он обязательно сделает это в скором будущем. Во всяком случае, на его месте она поступила бы именно так. Пожалуй, подумала она, имеет смысл выудить из базы данных всю информацию, какую только можно, а затем попросту скрыться. Разумеется, Сэвичу обо всем очень скоро станет известно, но это уже не будет иметь никакого значения. Так или иначе, она не могла продолжать здесь работать. Сэвич просто не допустит этого — слишком серьезен был проступок. В какие бы игры он ни пытался с ней сейчас играть, он просто не позволит ей остаться.

Лейси едва успела усесться за свой стол, как сзади послышался голос Ханны Пэйсли:

— Ты дура, Шерлок. Или он называет тебя по имени — Лейси?

— Я не дура, Ханна, я просто очень устала. Хотя вполне может быть, что я в самом деле дура.

— С чего это ты устала? Сэвич всю ночь не давал тебе заснуть? Сколько раз он трахнул тебя, Шерлок?

Лейси вздрогнула — не от грубого слова, произнесенного Ханной, а от злобы, прозвучавшей в ее голосе.

— Успокойся, Ханна, между нами ничего нет. Я совсем не нравлюсь Сэвичу. Да и вообще...

— Что «вообще»?

Лейси покачала головой. Нет, подумала она, пусть уж лучше Ханна услышит это от Сэвича. Ждать ей, судя по всему, придется недолго.

— Ты только посмотри на меня, Ханна. Я худая и совершенно неинтересная, а ты просто красавица — сама прекрасно знаешь. Так что я тебе не соперница, поверь. Кроме того, Сэвич мне нравится не больше, чем я ему. Хоть этому-то ты поверишь?

— Нет. Я сразу тебя раскусила — как только ты появилась в нашем подразделении.

— Ну и что же ты обо мне подумала?

— Что ты коварная сучка. Ты случайно познакомилась с Сэвичем в академии и так вскружила ему голову, что он взял тебя к себе в отдел. Но вот что я тебе скажу: держись от Сэвича подальше, или я разорву тебя на части. Ты знаешь, что я могу это сделать. Ты меня слышишь?

В это время небрежной походкой, что-то насвистывая, к ним подошел Олли. Вид у него был самый беззаботный, но по его глазам Лейси поняла: он почувствовал, что происходит что-то неладное.

— Эй, Ханна, как там продвигается дело Лазаруса? Удалось выяснить, зачем этому типу столько бутылок из-под кока-колы?

Угрозы Ханны вовсе не испугали Лейси — и сама Ханна, и ее глупая ревность не стоили того, чтобы относиться к ним серьезно. Лейси не раз видела, как в кабинет Сэвича заходят молодые симпатичные женщины. Неужели Ханна выясняет отношения с каждой из них?

Впрочем, все это не имело никакого значения. Забыв о Ханне, Лейси включила свой компьютер, пробежалась пальцами по клавиатуре и ввела пароль Сэвича. Машина, однако, сначала никак на это не отреагировала, а через несколько секунд на экране возникла надпись: «На сей раз ничего не выйдет, Шерлок».

Экран погас. Итак, компьютер превратился в ее врага.

— Ну как, с тетей все в порядке? — спросил Олли, придвинув к себе стул и садясь рядом с ней. — Ты неважно выглядишь, Шерлок.

— Спасибо. Да, с тетей уже все нормально.

— У тебя такой вид, будто вот-вот случится нервный срыв.

Лейси улыбнулась — семь лет она жила на грани нервного срыва, но как раз теперь его вероятность была сведена практически к нулю.

— Да нет, — ответила она, — я просто устала. Именно об этом я только что сказала Ханне. Спасибо, что отвлек ее, Олли. Мне бы очень хотелось, чтобы она раскрыла глаза и поняла, что я для нее не большая угроза, чем утка для охотника.

— Я должен сказать тебе одну странную вещь, Шерлок. Сэвич просил передать тебе, чтобы ты обязательно пришла в конференц-зал. Интересно, зачем это?



— Шерлок, расскажите коллегам, каким образом преступник по прозвищу Призрак проникает в дома престарелых.

Лейси не ожидала подобного вопроса, но, несмотря на усталость, сумела собраться и говорила четко:

— Призрак переодевается и гримируется под старую женщину и выдает себя за одну из обитательниц приюта. Олли показал мне особый метод компьютерной обработки информации, содержащейся в рапортах и показаниях свидетелей. С помощью этого метода я исследовала показания, взятые после каждого из убийств. Никто не заметил ничего необычного — ни свидетели, ни полицейские, ни мы. Однако компьютеру это удалось. — Лейси, вытянув руку, помахала зажатым в ней листком бумаги. — Вот здесь у меня цитаты из показаний. После того как компьютер свел их воедино, все стало ясно.

Взяв у Лейси листок, Сэвич принялся громко читать вслух:

— «Вокруг никого не было, лейтенант, просто ни души. Ну, не считая пациентов, само собой. Все они были напуганы, некоторые полностью потеряли ориентацию. Вполне нормальная реакция для сложившейся ситуации». Это выдержка из показаний ночной сиделки. А вот что сказал уборщик: «Вокруг не было никого подозрительного — одни только старухи, но их всегда везде полно. У всех у них душа ушла в пятки. Я помог нескольким добраться до своих комнат». А вот еще: «Одна из старушек даже упала в обморок. Я дотащил ее до ближайшей комнаты — это была комната отдыха. Вот бедолага. Она не хотела, чтобы я уходил, просила меня побыть с ней, но я не мог остаться».

При этих словах один из сотрудников, Ромеро, мужчина с длинным узким лицом, чем-то напоминающий принца Чарльза, так и заерзал на месте. Шевеля густыми, сросшимися на переносице черными бровями и сверкая черными же глазами, в которых светился живой и гибкий ум, он воскликнул:

— Хорошо сработано, Шерлок! Последняя цитата взята из показаний полицейского. Подумать только, полицейского! Господи, значит, преступник все время был на виду, а на него никто не обратил внимания.

Сэвич обвел взглядом одного за другим всех агентов.

— Итак, — сказал он наконец, когда все глаза устремились на него, — вы считаете, что ответ на интересовавший нас вопрос найден: убийца гримировался под старую женщину, обитательницу домов престарелых?

— Мне эта версия представляется вполне логичной, — заметил Джордж Хэнке, ветеран, проработавший в ФБР тридцать пять лет.

— Это дело ведешь ты, — сказал Сэвич, обращаясь к Олли. — что скажешь?

Олли во все глаза смотрел на Лейси — было видно, что он задет за живое.

— Я ничего не знал о том, что Шерлок собирается предпринять. Я бы сказал так: мне ее вывод кажется чересчур прямолинейным. Получается, что разгадка лежала на поверхности и мы — полные идиоты, раз не смогли ее увидеть. Разумеется, местная полиция анализировала показания свидетелей, и мы тоже, но, судя по всему, ни мы, ни они не продумали все достаточно глубоко. Первое, что надо сейчас сделать, — позвонить тому полицейскому и как следует расспросить его о женщине, которую он оттаскивал в комнату отдыха.

— Хорошая идея, — заметил Сэвич. — Это вполне может дать результат — при условии, что полицейский ничего не забыл. — Сэвич повернулся к Лейси:

— Насколько я понимаю, Шерлок, у вас нет уверенности в том, что убийца — еврей или, наоборот, ненавидит евреев? Я имею в виду, не обитательниц домов престарелых, поскольку только две из убитых старушек оказались еврейской национальности, а, скажем, владельцев приютов, Или вы окончательно отвергли идею со звездой Давида?

— У меня нет определенного мнения ни по одной из упомянутых вами версий, сэр. Мысль о том, что убийца, возможно, маскируется под пациентку, пришла мне в голову совершенно случайно. Просто повезло.

— Да, скорее всего так, — сказала, вставая с места, Ханна. — Ты ведь новичок и не очень сечешь в этих делах.

Идя следом за Лейси к выходу из конференц-зала, Олли слегка прикоснулся к ее руке и спросил:

— Почему ты так поступила?

— Все вышло как-то само собой, Олли. Понимаешь, наверное, прозвучит смешно, но я даже не думала об этом, и вдруг эта мысль так и сверкнула у меня в голове. У тебя наверняка тоже так бывало.

— Да, конечно. Но первое, что я делал после этого, — делился соображениями со своим партнером. Ты же не сказала мне ни слова, а с ходу кинулась в конференц-зал демонстрировать всем, какая ты умная. Это было некрасиво с твоей стороны, Шерлок.

— Да, ты прав. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание: я просто не подумала об этом.

Лейси говорила правду. Она не знала, что Сэвич сразу же предложит ей выступить перед сотрудниками подразделения со своими догадками. Но он вызвал ее в конференц-зал, и уже некогда было рассказывать обо всем Олли. Нет, пожалуй, время все же было, но ей это просто не пришло в голову.

— Понимаешь, Олли, все действительно вышло как-то случайно. Когда я садилась в самолет, вылетавший в Бостон, меня толкнули, и я нечаянно налетела на какую-то старушку. Она обернулась и обложила меня такими словами, каких я в жизни не слышала. У старухи был такой злобный вид, словно она готова убить меня. Именно благодаря ей и появилась моя догадка.

— А как Сэвич узнал о том, что у тебя возникла новая идея?

— Этого я не могу рассказать тебе, Олли. Хотела бы, но не могу. Пожалуйста, извини меня. Не знаю, как будет дальше, но вполне возможно, что мне недолго осталось работать в подразделении.

— Что происходит? — с беспокойством спросил Олли, положив руку на плечо Лейси. Парень оказался очень отходчивым. — У тебя какие-то серьезные неприятности?

— Да, очень серьезные.

— Шерлок, немедленно зайдите ко мне в офис, — раздался резкий голос Сэвича.

Олли круто обернулся.

— Может, вы объясните мне, что происходит? — спросил он.

— Нет, это касается только нас двоих, Олли. И не надо вести себя как разозленный ротвейлер — я не собираюсь бить ее смертным боем. Если я когда-нибудь это и сделаю, то не сейчас и не здесь. Пойдемте, Шерлок.

Отправились они, однако, отнюдь не в офис Сэвича, а, выйдя на улицу, вошли в небольшой парк неподалеку.

— Садитесь, — предложил Сэвич, указывая жестом на узкую скамейку, еще не занятую, к счастью, каким-нибудь бродягой.

Лейси села. Стоял чудесный день. На небе ни единого облачка, легкий, освежающий ветерок. Повсюду полно туристов.

Неподалеку две семьи с маленькими детьми, разложив одеяла на траве, устроили пикник. Лейси невольно подумала, что подобные семейные радости ей теперь недоступны, хотя до болезни матери все в ее жизни было иначе.

— Знаете, я много размышлял об этом деле, — заговорил Сэвич.

— Вы так быстро меня раскусили, что у вас наверняка осталось предостаточно времени для того, чтобы предаваться размышлениям.

— Взгляните на меня, Шерлок.

Она посмотрела на Сэвича и неожиданно рассмеялась.

— Вы выглядите очень занятно. Выражение лица у вас задумчивое, а глаза прямо-таки мечут молнии. Сразу видно — опасный человек. Помнится, я как-то подумала, что у вас глаза мечтателя, Сейчас же они у вас такие, что сразу видно — убьете и даже не сморгнете при этом.

Сэвич с трудом сдержал улыбку. Глаза мечтателя? Похоже, агент Шерлок не в своем уме.

— Я просмотрел все материалы по всем убийствам, которые интересующий вас тип совершил семь лет назад, — заговорил он. — Потом позвонил в Бостон Ральфу Баднаку и спросил его, не было ли убийств, совершенных тем же способом, помимо того, которое произошло на днях. Он сказал мне, что ни о чем подобном в полицейском управлении Бостона не известно, но они поняли, что в городе начал действовать тот самый серийный убийца, который разделался с семью женщинами в Сан-Франциско семь лет назад.

Сэвич сделал невольную паузу. Стало слышно, как воркуют голуби.

— Я смогла пробраться в здание бостонского полицейского управления, чтобы побеседовать с детективом Баднаком, но он не захотел со мной говорить, — сказала Лейси. — Он заявил, что у меня не все дома и что ни в какой помощи он и его коллеги не нуждаются.

— Знаю. Я разговаривал с ним как раз после того, как он выпер вас из своего кабинета.

Лейси едва сдержалась, чтобы не ударить Сэвича.

— Это было днем во вторник, — сказала она. — Когда я позвонила вам вечером, вы об этом ни словом не обмолвились.

— Верно. А с какой стати я должен был это делать?

— Вы не должны были этого делать. Но вы знали, с самого начала знали, зачем я поехала в Бостон.

— Да, знал. Скажите, Шерлок, а что вы делали в последующие два дня?

— Ничего такого, что помогло бы мне выйти на след преступника. Не составило особого труда разыскать нужного судмедэксперта, но мне не удалось выжать из него ничего путного. Он держал рот на замке и заявил, что ему не нравится, когда какие-то люди со стороны суют нос в его дела. Еще я переговорила с ведущим репортером «Бостон глоб» — его зовут Джед Стюарт. Он знал немногим больше того, что было опубликовано в газете. Я угостила его обедом, он с удовольствием набил желудок на халяву, но не смог сказать ничего такого, что я могла бы использовать. Потом я вернулась домой и получила головомойку от вас.

Сэвич обвел взглядом парк и откинулся на спинку скамейки, раскинув руки в стороны. Неподалеку звучала, не умолкая ни на секунду, какофония автомобильных гудков. Отец одного из семейств, расположившихся неподалеку на траве, отчитывал за что-то ребенка. Солнце с трудом пробивалось сквозь резную зеленую толщу дубовых крон.

— Бостонская полиция попросила нас помочь им в этом деле. Почему вы не сказали лейтенанту Баднаку, что работаете в ФБР? В этом случае он скорее всего не стал бы отказываться от сотрудничества с вами.

— Сделай я это, вам бы тут же сообщили. Более того, мне было ясно, что на ваш компьютер начнет поступать информация из Бостона и вы обо всем догадаетесь. Правда, как выяснилось, вы и так обо всем догадались, так что мне в самом деле надо было показать мой значок. Возможно, тогда бы мне удалось хоть что-то выяснить до того, как Баднак за ухо вывел меня из здания полицейского управления. Что ж, я сделала глупость, не продумав все как следует. Мне казалось, что удастся раздобыть кое-какую информацию, если я представлюсь родственницей убитой.

Один из голубей подобрался совсем близко к ногам Лейси, затем снова засеменил прочь.

— Их здесь, наверное, кто-то подкармливает, — сказала она.

— Обычно на этой скамейке сидит старая Сэл. Сегодня ее нет, потому что она отправилась за своей пенсией. Здоровье у нее покрепче вашего. Между прочим, она каждому голубю дала кличку. Ну ладно, что вы собираетесь делать дальше?

Лейси поднялась со скамейки.

— Чего вы от меня хотите? Я уже сказала вам, что ухожу в отставку.

— По-видимому, это означает, что вы намереваетесь отправиться в Бостон, чтобы начать охоту на убийцу вашей сестры в одиночку?

— Да. Это мой долг. Я подготовила себя для этого. Я очень долго ждала, когда он снова выйдет из тени и начнет действовать.

— Очень хорошо. Это означает, что у меня, судя по всему, нет выбора. — Сэвич тоже резко поднялся со скамейки, огромный, как скала. Лейси невольно сделала шаг назад.

— Вы что, боитесь, что я швырну вас на землю прямо здесь, в парке?

Нет, она боялась не этого. Она вдруг испугалась, что Сэвич убьет ее, так же как неизвестный маньяк убил Белинду. Лейси тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Наверное, я просто немного нервничаю. Извините. В каком смысле у вас нет выбора? У вас всегда есть выбор, о чем бы ни шла речь.

— Много вы знаете, — проговорил Сэвич и провел рукой по волосам. — Я просил вас каждый вечер звонить мне из Бостона, потому что боялся, что вы накличете на себя какие-нибудь неприятности.

— Какие еще неприятности? Я — агент ФБР, прошедший спецподготовку. Даже если бы у меня не было возможности воспользоваться оружием, я отлично умею падать.

Сэвич улыбнулся, поднял руку, затем снова опустил ее.

— Ладно, давайте договоримся так. Вы знаете об убийце вашей сестры больше, чем кто-либо другой. Согласны?

— Да. — Лейси затаила дыхание, казалось, даже пульс у нее замедлился. — Вам наверняка известно, что я распечатала все полицейские рапорты и протоколы вскрытий, относящиеся к тем семи убийствам в Сан-Франциско.

Сэвич кивнул, глядя на показавшуюся неподалеку старую женщину. Она тащила за собой тележку, полную пластиковых мешков, набитых старой одеждой, кусками картона и пустыми бутылками из-под кока-колы.

— Это и есть старая Сэл, — сказал он. — Сейчас я вас познакомлю, а потом нам надо будет возвращаться.

Старая Сэл внимательно оглядела Лейси все понимающими, налитыми кровью глазами. Определить ее возраст было невозможно — ей можно было дать и пятьдесят, и девяносто.

— Ну что, получила свой чек, Сэл? — поинтересовался Сэвич.

— Да, Диллон, получила. Ты покормил моих птичек?

— Нет. Шерлок хотела это сделать, но я ей не позволил. Женщина снова повернулась к Лейси:

— Это ты Шерлок?

— Да, мэм. Рада с вами познакомиться.

— Смотри же, будь поласковее с моим мальчиком, заботься о нем как следует. Ты поняла меня, детка?

— Я не детка, мэм. Я агент ФБР.

— Это правда, Сэл, — рассмеялся Сэвич. — Пожалуй, это мне придется заботиться о ней, а не наоборот.

— Когда ты решишь все свои проблемы, дорогая, можешь поиграть здесь, в парке, с моим мальчиком. Он славный парнишка.

— Хорошо, мэм.

— Я не люблю, когда меня называют «мэм».

— Все нормально, Сэл, — заступился за Лейси Сэвич. — меня она прямо в лицо называет «сэр», как будто я ей отец или, того хуже, дедушка.

— Сколько тебе лет, Шерлок?

— Двадцать семь.

— Хороший возраст. Диллону тридцать три. Три с половиной недели назад исполнилось. Мы тут немножко отпраздновали это дело — я и мои птички. Шерлок — это твое имя или фамилия?

— Фамилия, Сэл. Мое имя — Лейси.

— Ага. Шерлок мне нравится больше. Звучит очень оригинально.

— Это правда.

— Тебе что-нибудь нужно, Сэл? — спросил Сэвич.

— Нет, Диллон. Я только хочу посидеть здесь на солнышке, дать отдохнуть своим косточкам и покормить моих птичек. Я раздобыла для них фунт несоленого горошка. Не хочу причинять вред их маленьким артериям.

Когда они с Сэвичем вернулись в здание, Лейси все еще улыбалась.

Однако десять минут спустя улыбка исчезла с ее лица.

Глава 11

— Итак, он собирается взять тебя с собой в Бостон. Как тебе это удалось, Шерлок? — Ханна Пэйсли, наклонившись над сидящей Лейси, говорила приглушенным голосом, едва сдерживая ярость. — Тебе незачем туда ехать. Ты новенькая, ничего не знаешь. Ты просто не заслуживаешь того, чтобы ехать с ним в Бостон. Он берет тебя, потому что ты с ним спишь, верно?

Лейси медленно развернулась на вращающемся стуле и взглянула снизу вверх Ханне в лицо.

— Нет, Ханна. Пожалуйста, прекрати. Мы едем заниматься делом, и ничем другим.

— Ты врешь, черт тебя подери. Я же вижу, как бабы на него смотрят. Все они хотят его.

— Олли сказал мне, что Сэвич принципиально не хочет сближаться ни с кем из сотрудников своего подразделения. Это относится ко всем нам, Ханна. Если ты надеешься иметь с ним какие-то особые отношения, тебе лучше работать в другом месте. Послушай, я просто хочу отловить в Бостоне этого монстра. Хотя, пожалуй, я все же покривила душой. Мне действительно нужен Сэвич — нужны его ум и опыт. Или на это я тоже не шею права?

Наконец Ханна ушла. Придя домой, Лейси уселась на свой новый диван и, откинув голову на спинку, обхватила руками одну из объемистых декоративных подушек. Закрыв глаза, она какое-то время думала о Ханне. Если она любит Сэвича, решила Лейси, ей можно посочувствовать, но никто не в состоянии помочь в сложившейся ситуации. Единственный выход — взять себя в руки. В конце концов, из всех женщин, живущих на земле, Лейси, как ей самой казалось, была последней, кто мог бы составить Ханне конкуренцию в отношении Сэвича. Впрочем, Лейси не хотела забивать себе этим голову. Как бы то ни было, это не ее проблема.

Некоторое время она смотрела на телефон, затем сняла трубку, погипнотизировала еще немного аппарат, глубоко вздохнула и медленно набрала номер.

Прозвучал один гудок, другой, затем раздался щелчок, и мужской голос произнес:

— Алло, судья Шерлок слушает.

— Привет, па.

— Лейси?

— Да, это я, па.

— Вот это сюрприз. Обычно ты пишешь письма. Что-нибудь случилось?

— Нет. У меня просто нет времени на письма. Как ты, как мама?

— И я, и твоя мама живем себе по-прежнему. Дуглас рассказал мне, что ты работаешь в специальном подразделении ФБР, а вскоре после этого я прочитал о тебе и об этом вашем гениальном парне, который поймал убийцу в Чикаго. Ну, теперь ты довольна?

Лейси пыталась не обращать внимания на сарказм, звучавший в вопросе отца. Но сделать это было нелегко. Ей всегда были неприятны эти язвительные нотки в его голосе, казалось, что отец пытается таким образом унизить ее. Когда она переписывалась с родителями, этого не чувствовалось, именно поэтому она предпочитала письма телефонным разговорам. Но теперь у нее в самом деле было слишком мало времени, чтобы сочинять письма.

— Папа, он снова проявился.

— Кто проявился? Что ты имеешь в виду?

— Маньяк, который убил Белинду, Он снова проявился — на этот раз в Бостоне. Он убил женщину в точности таким же способом, что и семерых женщин в Сан-Франциско. Этот тип бездействовал ровно семь лет — видно, такой у него цикл.

В трубке наступила полная тишина.

— Папа, ты слышишь? Он снова взялся за свое. Ты что, меня не понял?

— Да, Лейси, я понял тебя.

— Завтра утром я отправляюсь в Бостон с моим начальником Диллоном Сэвичем. Он возглавляет подразделение по розыску особо опасных преступников. Я возьму это чудовище, папа. Так или иначе, я доберусь до него.

Лейси тяжело дышала. На том конце провода снова наступила тишина. Она попыталась взять себя в руки. Ей не хотелось выглядеть в глазах отца маниакально одержимым одной идеей человеком.

Но на самом деле так оно и было. И Лейси это знала. Слишком сильно повлиял этот убийца на ее собственную жизнь, поселив в глубине души страх, который оставался там, несмотря на то что она научилась его контролировать. Нет, она хотела рассчитаться с убийцей не только из мести, ей нужно было избавиться от этого страха. Больше всего на свете она желала собственноручно пристрелить его.

— Лейси, что ты имеешь в виду? Ты что, собираешься его изловить? Это дело не для тебя, оставь его профессионалам.

— Я и есть профессионал, папа.

— Нет, — возразил отец, и на этот раз в его голосе звучал гнев. — Нет, ты не профессионал. Ты просто смертельно напуганная маленькая девочка. Я думаю, тебе следует сейчас же приехать сюда. Послушай меня. Твоя сестра погибла семь лет назад. Семь лет, Лейси. Дуглас рассказал мне, чем ты занимаешься, но мне просто не хотелось ему верить. Мы все знаем, что ты вычеркнула из своей жизни последние семь лет. Это было ошибкой. Забудь обо всем и возвращайся домой. Я позабочусь о тебе. Ты сможешь снова заняться музыкой. Когда-то тебе это очень нравилось. Даже если ты решишь учиться на юриста, я не скажу ни слова против. Только приезжай домой.

Забыть? Забыть о том, что этот мясник сделал с Белиндой и с ней, с Лейси? Она перевела дыхание.

— Как мама?

— Что? А, мама... Сегодня она провела день спокойно. Ее сиделка сказала мне за обедом, что она хорошо ела и смотрела телевизор — кажется, сериал под названием «Разумная цена», и вроде бы все понимала.

— Я не такая, как мама.

— Да, конечно, не такая. Но должно же это когда-то кончиться, Лейси.

— Почему?

— Пусть этого сумасшедшего ловит полиция.

— Я и есть полиция. Причем самая авторитетная и компетентная, какая только есть в этой стране.

Отец долго молчал, затем тихо сказал:

— Именно так все начиналось у твоей матери.

— Мне пора идти, пап. Я думала, ты обрадуешься, когда узнаешь, что я лично буду принимать участие в розыске этого чудовища.

Отец ничего не ответил.

В это время в трубке послышался другой голос, больше похожий на шепот. От неожиданности у Лейси замерло сердце.

— Это ты, Лейси?

— Привет, мама. У тебя бодрый голос. Как ты себя чувствуешь?

— Я хочу есть, но сиделка отказывается принести мне что-нибудь с кухни. Мне бы хотелось хрустящего шоколадного печенья. Я помню, что, когда ты была маленькая, ты любила шоколадное печенье.

— Я тоже это помню, мама.

— Не надо пытаться поймать человека, который убил Белинду. Он слишком опасен. Он ненормальный, он убьет тебя, а я этого не перенесу. Он...

Линия отключилась, и в трубке послышался длинный сигнал. Однако, едва Лейси положила трубку на аппарат, как тут же раздался звонок.

— Извини, Лейси, я так разволновалась, что случайно нажала на рычаг. Послушай, мне страшно. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я понимаю. Но я должна попытаться найти его. Я должна это сделать.

Лейси услышала, как мать вздохнула.

— Я понимаю. Будь осторожна.

— Конечно.

Несколько секунд Лейси задумчиво смотрела на трубку, затем аккуратно положила ее. Она взглянула на замечательные картины, развешанные на белой стене. Это были пейзажи: холмы с пасущимися на склонах коровами, мальчик, несущий на плечах коромысло с двумя ведрами. Лейси закрыла лицо ладонями и заплакала. Она вспомнила, каким каменно-неподвижным было лицо ее отца семь лет назад, во время похорон Белинды, и как, когда похороны закончились, он наклонился к ней, бледной, измученной, но еще не истерзанной страхом, и тихонько шепнул на ухо:

— Все кончилось, поблагодари Всевышнего. Ты переживешь это, Лейси. Ведь она была тебе только наполовину сестрой, постарайся помнить об этом.

Ей в тот момент показалось, что отец куда более ненормален, чем мать. Что значит «наполовину сестра»? Неужели это могло иметь какое-то значение? Через три дня после похорон горе и ужас, которые она испытывала, вылились в первый ночной кошмар, и в скором времени он стал мучить ее постоянно.

Когда неожиданно зазвонил дверной звонок, Лейси едва не вскрикнула от неожиданности и, хотя ничего необычного в этом не было, пыталась лихорадочно вспомнить, где ее оружие. Быстро оглядев комнату, она нашарила глазами косметичку — помимо пистолета «СИГ», в кобуре под мышкой она всегда носила в этой косметичке свой облегченный «кольт».

Схватив сумочку, она подошла к входной двери и встала сбоку от нее. Звонок прозвенел снова.

— Шерлок, вы дома? Давайте открывайте, я же вижу, у вас горит свет. Слышите, откройте свою чертову дверь! — послышался знакомый голос.

Облегченно вздохнув, Лейси сбросила две цепочки, отодвинула засов и повернула в замке ключ.

На Сэвиче была рубашка с коротким рукавом, джинсы и кроссовки. Свой свитер бледно-голубого цвета он накинул на плечи, а рукава завязал на шее. В модных журналах ей приходилось видеть манекенщиков с завязанными под горлом рукавами свитеров, и ей это всегда казалось смешным и глупым. Однако на Сэвиче это почему-то выглядело вполне нормально.

Хмуро глядя на нее, начальник подразделения шагнул через порог и сдвинул брови.

— Я вижу, у вас тут целая коллекция запорных устройств, — заметил он. — Тем не менее сильный мужчина может открыть вашу дверь одним пинком.

Лейси и сама уже об этом думала. Опустив руку с оружием вниз, она промолчала, но про себя решила, что обязательно укрепит дверную коробку. Однако уже в следующую секунду поняла, что это глупо.

— Я хотел посмотреть, обставили ли вы наконец свое жилище, — сказал Сэвич, закрыл за собой дверь и прошел в гостиную. Оглядевшись, он присвистнул при виде дорогой мебели. — Похоже, ФБР чересчур много вам платит. Когда вы успели обзавестись всем этим, Шерлок?

Он вел себя так, словно ничего не произошло, словно она была нормальным человеком. Собственно, она и есть нормальный человек, подумала Лейси и осторожно положила «кольт» на столик с лампой, стоящий у дивана.

— Я не очень-то умею и не особенно люблю заниматься покупками, поэтому с Салли Куинлан у меня ничего не вышло. Я просто позвонила в Джорджтаун, вызвала дизайнера и объяснила, что мне нужно, а уж он обо всем позаботился. Все было сделано очень быстро.

Сэвич медленно повернулся к ней:

— Как я уже сказал, мы слишком много вам платим.

— Помимо зарплаты я еще получаю доход от акций трастового фонда. Обычно я не трогаю этих денег — в этом нет необходимости, — но мне хотелось обставить свое жилище, и в то же время я не имела никакого желания ходить по магазинам. Я знаю, вы бы с меня не слезли до тех пор, пока бы я не обзавелась хотя бы диваном.

— Акции трастового фонда вам достались от вашей бабушки, так? Если память мне не изменяет, она умерла четыре года назад.

— Да. — Лейси вовсе не удивила осведомленность Сэвича. — Надеюсь, вы не все свое время тратите на запоминание деталей моей биографии и жизненного пути моих родственников.

— Ладно, я расскажу вам, на что еще я трачу свое время, если вы расскажете мне, почему вы плакали.

Лейси вскинула руки к лицу, она совсем забыла, что на щеках, должно быть, остались следы слез. Посмотрев Сэвичу в глаза, она ответила:

— У меня аллергия.

— Ну да, ясно. Сейчас в воздухе полно всякой пыльцы. Ладно, говорите, кто или что вас расстроило?

— Я вовсе не расстроена, сэр, правда. Не хотите ли чашечку кофе? Или чаю?

— Чай выпью с удовольствием.

— Марка «Икуол» подойдет?

— Ну нет, «Икуол» пьют только женщины. Заварите мне чего-нибудь покрепче.

Сэвич проследовал за Лейси на кухню, уставленную новенькой, сверкающей техникой — от миксера до каких-то совсем уж сложных агрегатов, выстроившихся в ряд на фоне бледно-желтой облицовочной плитки.

— Нет, кое-чем вы все-таки пользовались, — тихо сказал Сэвич, скорее обращаясь к самому себе, нежели к Лейси. — Я вижу, вы нажимали на кнопки микроволновой печи. Но никаких других признаков использования всей этой машинерии я что-то не замечаю.

— Вы правы, — спокойно сказала Лейси, подставив под кран заварочный чайник. — Между прочим, я считаю, что женщина в самом деле может обходиться одной микроволновкой, — добавила она, включив плиту, затем постаралась изобразить улыбку и вдруг почувствовала, что это не так уж и трудно. — А тостером я пока не пользуюсь, потому что для этого нужен хлеб, а хлеб я еще ни разу не покупала.

Стоя к Сэвичу спиной, Лейси водрузила чайник на плиту и сказала через плечо:

— Я еще не паковала вещи, сэр, но я буду готова вовремя. Встретимся в аэропорту завтра утром.

— Это понятно, — ответил Сэвич, разглядывая большой белый куб аппарата, предназначенного для выпекания хлеба. — Вы знаете, как пользоваться этой штукой?

— Нет, но у меня есть инструкция. Дизайнер сказал, что в любой современной кухне должно быть такое устройство.

— Так почему вы плакали, Шерлок?

Лейси покачала головой в знак того, что не собирается отвечать, сходила в комнату и принесла оттуда две чайные чашки и два блюдца.

— А подешевле чашек у вас не найдется? А то эти прямо страшно в руки брать. Они стоят больше, чем я зарабатываю за неделю.

— Похоже, что так. Кое в чем декоратор перестарался.

— Я всегда думал, что женщинам нравится выбирать посуду.

— Мне кажется, это нравится всем, в том числе и мужчинам. Но мне просто не хотелось тратить время. В жизни так много более интересных вещей.

— А я, представьте, лично выбирал себе посуду. Она у меня особенная — ее смело можно засовывать в микроволновку.

— Мою тоже можно. Это было единственное условие, которое я поставила дизайнеру. И еще я сказала, что не хочу, чтобы моя посуда была ультрамодной.

— Почему все-таки вы плакали?

— Вы меня очень обяжете, если не будете возвращаться к этой теме, сэр.

— Может, я и пойду вам навстречу, если вы будете называть меня Сэвич.

— Ну хорошо, Сэвич. Старая Сэл называет вас Диллоном. Пожалуй, мне тоже так больше нравится.

— А как зовут того парня?

— Какого парня?

— Который довел вас до слез.

Лейси укоризненно покачала головой:

— Мужчины почему-то думают, что вся жизнь женщины вращается вокруг них. Когда я была помоложе и время от времени смотрела «мыльные» сериалы, мне казалось, что, по мнению их авторов, женщина просто не может существовать сама по себе, не может самостоятельно принимать решения, не может просто жить и получать от этого удовольствие. Нет, вся ее жизнь всегда должна зависеть от какого-то мужчины. Интересно, те сериалы, которые показывают сейчас, хоть немного изменились?

— Я как-то не размышлял об этом под таким углом зрения, но, пожалуй, вы правы. Так как его зовут, Шерлок?

— Мужчина тут ни при чем. Хотите, я плесну в ваш чай немного молока? Молоко — это достойный мужчины напиток?

— Иногда, но только не в чае. Мне без молока, пожалуйста. Вы еще не звонили Чико?

— Слишком много всего произошло за последние дни. Я просто не успела.

— Если вы ему не позвоните, мне придется снова отвести вас в тренажерный зал и загнать в «пятый угол».

— Первый десяток раз или около того я падала не так уж плохо.

— Просто я работал с вами не в полную силу.

— Олли рассказал мне, что вы чуть не расплющили его об пол.

— Олли по крайней мере мужчина и не имеет привычки ныть.

Лейси улыбнулась:

— Я бы с удовольствием запустила в вас чашкой, но она слишком дорогая.

— Вот и хорошо. А у вас есть обычный «Липтон» в пакетиках?

— Есть.

— Если не мужчина заставил вас заплакать, то тогда что же это было? — спросил Сэвич, наблюдая за тем, как Лейси заливает пакетики кипятком.

— Я, между прочим, могу запустить в вас и чем-нибудь другим.

— Ладно, я больше не буду к вам приставать, но мне не нравится, когда у моих агентов плохое настроение — если, конечно, это плохое настроение не вызвано мной и моим злым языком. А теперь давайте поговорим о том, как мы будем действовать в Бостоне. Нам с вами надо решить целый ряд вопросов, прежде чем мы появимся в бостонском полицейском управлении.

— Вы в самом деле не собираетесь меня увольнять?

— Пока нет. Сначала я хочу выжать из вас все соки, а уже потом, если почувствую, что все еще не могу примириться с тем фактом, что вы мне солгали, дам вам пинка под зад.

— Я очень сожалею.

— Бросьте, вам-то о чем сожалеть? Вы получили все, что хотели.

Губы Лейси сами собой расплылись в улыбке — Сэвич был прав.

— Да, я в самом деле ни о чем не жалею. Я чувствую такое облегчение и такую благодарность, что готова позволить вам говорить любые гадости, по крайней мере сегодня вечером.

— Надеюсь, вы не станете хныкать из-за того, что завтра утром придется рано вставать? Наш самолет вылетает в семь тридцать.

Лейси застонала, затем подняла вверх чашку с чаем, словно собираясь произнести тост.

— Благодарю вас, сэр... то есть Диллон. Вы не пожалеете, что берете меня с собой.

— Что-то я не очень в это верю.

Сэвич ушел в десять часов, напевая себе под нос, вероятно, это была какая-то ковбойская песенка, которую Лейси, само собой, никогда раньше не слышала:


Бравым ковбоем хочу я стать,
Другого ремесла не хочу и знать.
В сапогах и в джинсах, при ремне с широкой пряжкой,
Ладный и красивый, предстану пред милашкой...

Закрыв за ним дверь, Лейси накинула цепочки и задвинула засов. Она уже третий или четвертый раз слышала, как Сэвич напевает песенки в стиле кантри, однако это почему-то не оскорбляло ее утонченный, воспитанный на классике вкус. Его ковбойские напевы вызывали улыбку, а это свидетельствовало о том, что они ничуть не хуже любой другой музыки.

Они не слишком много обсуждали предстоящую работу. Сэвич лишь расспросил Лейси о том, что ей удалось разузнать, и тут же перевел разговор на другую тему, заявив, что ей следует приобрести проигрыватель для компакт-дисков. Что касается его музыкальных пристрастий, этот вопрос для Лейси был уже решен.

Проводив Сэвича, она тщательно и методично собрала вещи в дорогу и помолилась о том, чтобы Диллон помог ей найти убийцу.

Глава 12

— Как я уже сообщил вам вчера вечером, детектив Баднак будет ждать нас в полицейском участке Шестого района — это в южном Бостоне, — сказал Сэвич. — Тело Хилари Рэмсгейт было обнаружено на территории одного из заброшенных складов на Конгресс-стрит. Какой-то аноним позвонил в полицию — либо сам убийца, либо один из бродяг, скорее всего второе. Но голос звонившего записан на пленку, так что, когда мы возьмем преступника, можно будет прослушать запись и выяснить, он ли это звонил. У Баднака собраны все полицейские рапорты по этому делу, протокол вскрытия и результаты всех исследований, проводившихся судмедэкспертами. Буду вам очень благодарен, если вы изучите эти материалы. Вы взяли все, что нам потребуется?

— Да, — сказала Лейси и, повернувшись к Сэвичу, заторможенно уставилась на него. — Кстати, я сомневаюсь, что детектив Баднак понял, в чем состояла затеянная преступником игра со своей жертвой. То есть он знает, конечно, что вроде бы была какая-то игра, поскольку на месте преступления обнаружена записка, в которой говорится, что Хилари Рэмсгейт проиграла и должна была выполнить условия, но скорее всего он не понял, что это значит.

— Верно, не понял, но ведь Баднак в первый раз имеет дело, с этим типом. К тому времени, когда мы доберемся до Бостона, он, вероятно, успеет связаться с Сан-Франциско и прочитать материалы по предыдущим убийствам. А теперь расскажите мне, Шерлок, в чем, по-вашему, состоит игра, о которой говорит преступник. Я уверен, что у вас есть версия.

Взяв с подноса у подошедшей стюардессы стаканчики с кофе, оба снова откинулись на спинки кресел. Кофе оказался ужасным, но по крайней мере горячим. Лейси пристально разглядывала свой стаканчик, не замечая, что волосы выбились из-под заколки. Наконец она почувствовала это и нетерпеливым движением заправила прядь за ухо, не отрывая взгляда от стакана.

— Я очень много думала об этом за последние годы, рисовала всю картину в своем воображении и так и этак, что-то в ней время от времени меняла, составляла для себя психологические характеристики преступника. Думаю, что теперь я точно знаю, как он действует. Оглушив жертву ударом по голове, убийца оттаскивает ее в какое-нибудь пустующее здание, при этом, чем оно больше, тем лучше. В трех случаях он останавливал свой выбор на предназначенных к сносу зданиях, один раз — на доме, хозяева которого были в отъезде. Преступник очень хорошо знает все входы и выходы в домах, которые выбирает. Так вот, по-моему, он превращает эти дома в нечто вроде пещеры ужасов или же в своеобразный лабиринт.

Когда оглушенная женщина приходит в себя, она обнаруживает, что рядом никого нет и что она цела и невредима. Хотя время уже позднее и на улице темно, темнота, окружающая ее, все же не полная, не абсолютная. Откуда-то просачивается тоненький лучик света, благодаря которому она в состоянии разглядеть окружающие ее предметы на расстоянии фута или двух. Первым делом женщина начинает звать на помощь. Она боится, что кто-то откликнется на ее зов, но когда ответом ей служит мертвая тишина, это пугает ее еще больше. Затем у нее появляется надежда, что нападавший просто бросил ее в пустынном здании одну. Она берет себя в руки и пытается отыскать выход. Но оказывается, что выхода нет. Двери есть, но все они заперты. Женщина впадает в истерику, она догадывается — что-то тут не так. Затем она обнаруживает бечевку, лежащую рядом на полу, и, хотя не вполне понимает, как и почему эта бечевка здесь оказалась, поднимает ее с пола и начинает идти по ней. Бечевка ведет ее извилистым путем через самые разнообразные препятствия, проводит мимо зеркал, которые маньяк расставил тут и там, чтобы она пугалась, видя в полутьме свое отражение. А затем бечевка кончается — прямо перед узким входом в ловушку, которую он устроил для своей жертвы.

Тут он, наверное, начинает смеяться, окликает ее и говорит, что ничего у нее не выйдет, что она проиграет и что он накажет ее, причем так, что ей это не понравится. Но он не объясняет жертве, почему он все это делает. Да и зачем? Он наслаждается ее растерянностью. Возможно, он дразнит ее еще до того, как она начнет блуждать по лабиринту. Теперь о записке. В Сан-Франциско он оставил записку около тела первой своей жертвы. Он как бы дал понять, что это убийство — его рук дело, а в остальных случаях счел, что в этом уже нет необходимости и что все и так знают, что с жертвой расправился именно он.

— Вы описываете его действия с чертовской уверенностью, Шерлок, — медленно проговорил Сэвич.

— Говорю же, я очень много об этом думала. Психиатры считают — и специалисты из ФБР придерживаются того же мнения, — что маньяк внимательно наблюдает за каждым шагом своей жертвы, запоминает каждый ее жест, каждое движение, даже выражение лица. Не исключено, что он снимает ее на видеокамеру, но в этом я не убеждена. Но знаю наверняка: он говорит жертве, что она может выиграть, если доберется до центра лабиринта. И вот несчастная бежит по коридорам, теша себя надеждой, что ее мучитель не лжет и что она действительно может спастись, бежит и попадает в подстроенную маньяком ловушку, потому что миновать ее невозможно. В лабиринте множество тупиков. То и дело утыкаясь в них, женщина в конце концов доходит до центра, думая, что выигрыш за ней. Она тяжело дышит, в ней живут одновременно страх и надежда, что ее пощадят, — ведь она выполнила поставленное условие, она выиграла. Но как раз там, в центре лабиринта, ее и поджидает убийца. — Пытаясь справиться с бившей ее дрожью, Лейси отхлебнула из стакана большой глоток остывшего кофе и, пожав плечами, добавила:

— После того как эксперты восстановили картину преступления, все это стало очевидным.

— Итак, убийца наносил жертве ножевые ранения в грудь и в живот до тех пор, пока та не умирала, — заговорил Сэвич. — Вы хотите сказать, что все, кто так или иначе занимался расследованием дела, уверены, что он проделывал это именно тогда, когда женщина доходила до центра лабиринта?

— Да. Получалось, что она не выигрывала, а, наоборот, проигрывала. Преступник поджидал несчастных в центре лабиринта с ножом, причем не только наносил им ранения в грудь и в живот, но и отрезал им язык. Эта деталь никогда не появлялась в материалах, публиковавшихся в прессе, так что в случае, если кто-то признается в совершении этих преступлений, нетрудно будет проверить, не наговаривает ли он на себя.

— А зачем он отрезал языки?

Лейси покосилась на Сэвича:

— Вероятно, для того, чтобы заставить их замолчать навсегда. При этом характерно, что преступник убивает только женщин, из чего следует, что он, скорее всего, женоненавистник.

— Значит, вы говорите, игра, — задумчиво проговорил Сэвич, разглядывая заусенец на большом пальце. — Игра, которая неизбежно кончается смертью. И все же я не понимаю, почему женщины проигрывали, хотя и добирались до центра лабиринта. Как вы справедливо заметили, это должно было бы означать выигрыш. Но, как видно, не в игре с этим типом. У вас есть какие-нибудь идеи относительно того, почему он убивал женщин после того, как они доходили до центра?

— Нет, я не подобрала ключ к этой загадке.

— Вы помните легенду о Тезее и Минотавре?

— Да, помню. В центре пещеры Тезей встретился с Минотавром, но не проиграл — он убил своего противника.

— А Ариадна вывела его из лабиринта с помощью нити.

— Вы хотите сказать, что убийца считает себя Тезеем, а женщину — Минотавром? Ну, не знаю. Я не вижу в этом большого смысла.

— Но это может иметь чертовски большой смысл для преступника. Насколько внимательно вы изучали упомянутую легенду?

— Ну, не могу сказать, что очень тщательно.

— Займитесь этим по возвращении домой.

— Даже если я сумею найти новые параллели между действиями убийцы и поведением Тезея, это не даст нам информации о том, кто преступник и как его найти. Вы знаете, что в Сан-Франциско он дважды совершал убийства в одном и том же заброшенном здании? После второго убийства полиция даже установила наблюдение за этим домом, но было уже слишком поздно. Преступник наверняка хохотал над тем, как беспомощны те, кто пытается его изловить.

— Меня удивляет то, что никто ничего не видел, — сказал Сэвич. — Вокруг заброшенных зданий всегда отираются бродяги, да и полицейские патрули частенько появляются возле них. Для того чтобы все устроить по своему вкусу, преступник должен был неоднократно входить в здание и выходить из него, вносить и выносить какие-то вещи. Однако никто ничего подозрительного не заметил. Вероятно, для перевозки всего своего реквизита этот тип использовал автомобиль, возможно, даже грузовик. И потом, ведь все свои «декорации» он должен был где-то покупать.

— Да, но только один раз. Думаю, что после каждого убийства он забирал с места преступления большую часть реквизита, оставляя лишь какие-то мелочи, чтобы полиция могла догадаться, как именно он все сделал.

— И тем не менее никто ничего не видел. Это просто в голове не укладывается.

— Очевидно, один пожилой мужчина все-таки видел убийцу — его труп нашли около одного из заброшенных зданий. Преступник задушил старика точно такой же бечевкой, которую он использовал, издеваясь над своими жертвами в лабиринте. Видимо, хотел продемонстрировать полицейским, что и это убийство — дело именно его рук.

— Ваша жизнь тоже движется в соответствии с определенным циклом, Шерлок, — сказал Сэвич, думая о том, что, когда маньяк убил ее сестру, Лейси было девятнадцать лет и что случившееся, по всей видимости, очень сильно повлияло на нее. — Семилетним циклом. Убийца семь лет бездействовал. Все это время он занимался чем-то совершенно обычным, внешне ничем не отличаясь от нормальных людей. Вполне возможно, что внутри него тлел опасный огонь, однако он не разгорался настолько, чтобы заставить его начать охоту за новой жертвой. Что же касается вас, то вы, можно сказать, отдали ему семь последних лет вашей жизни.

Лейси, напряженная, словно натянутая струна, лишь покачала головой. Глаза ее были холодны, словно льдинки на лобовом стекле автомобиля зимой. Она прекрасно помнила, как Дуглас и отец неоднократно говорили ей: «Это не твое дело».

— Я полагаю, ваши родственники не раз пытались втолковать вам, что нельзя так относиться к случившемуся.

— Вас это не касается.

— Я уверен, что вы не могли примириться с гибелью сестры и тем более с тем, как она погибла.

Лейси сглотнула.

— Да, пожалуй, вы правы.

— Но это еще не все, верно? Далеко не все.

Лейси побледнела, пальцы ее судорожно стиснули стаканчик с кофе.

— Нет, это все.

— Это не правда, хотя мне очень неприятно так говорить.

— Ничего больше нет. Пожалуйста, перестаньте.

— Ну хорошо. Вы хотите пристрелить этого типа, когда мы его арестуем? Хотите приставить дуло пистолета к его виску и нажать на спусковой крючок? Вам хочется сказать ему, кто вы такая, прежде чем вы его убьете? Вам кажется, что, если вы прикончите его, вам станет легче?

— Да. Только вряд ли у меня это получится. Но если я не смогу пристрелить его, я хочу, чтобы его отправили в газовую камеру, а не просто посадили в тюрьму, как, наверное, сделают с Расселом Бентом. Так, во всяком случае, считает муж моей покойной сестры, Дуглас Мэдиган.

— Никто не знает, как обернется дело с Расселом Бентом. Возможно, его признают невменяемым и решат, что он не может предстать перед судом. Но погодите хвататься за оружие. По-вашему, пожизненное заключение без права амнистии — недостаточно суровое наказание для человека, убившего вашу сестру?

— Недостаточно. Я хочу, чтобы он был мертв. Я не хочу беспокоиться из-за того, что он может сбежать из тюрьмы и снова начать убивать. Не хочу, чтобы его отправили в какое-нибудь заведение для умалишенных, где он может обвести вокруг пальца психиатров и добиться освобождения. Я не хочу, чтобы этот мерзавец продолжал ходить по земле. Он не заслуживает того, чтобы дышать одним воздухом с нормальными людьми. Он вообще не имеет права дышать.

— Мне не раз доводилось слышать мнение, — заметил Сэвич, — что смертная казнь должна быть отменена, поскольку, казнив убийцу, все равно невозможно воскресить его жертву. Сторонники этой теории считают, что смертная казнь низводит всех нас до уровня убийцы и представляет собой не что иное, как месть со стороны государства, которая подрывает гуманистические ценности.

— Да, конечно, убитых не вернешь. Но это смешной аргумент. Смешной и неубедительный. Все должно быть предельно просто: если ты отнял жизнь у другого человека, ты не заслуживаешь того, чтобы жить. Да, это месть общества, направленная против тех, кто нарушает правила человеческого общежития, кто в самом деле пытается подорвать основополагающие ценности. Что же это тогда у нас за ценности, если мы настолько низко ценим человеческую жизнь, что не считаем нужным покарать самым суровым образом бандита, который эту жизнь отнимает у других?

— Но ведь существует наказание в виде тюремного заключения. Речь идет просто о том, что, возможно, не следует карать убийц смертью.

— Нет, это необходимо делать. Это не просто месть. Казнить убийцу — значит выполнить долг перед его жертвой. Общество нужно защищать от хищников.

— А как насчет аргумента, что смертную казнь следует отменить, поскольку наличие ее в уголовном кодексе все равно не останавливает убийц?

— При том механизме подачи и рассмотрения апелляций, который мы имеем, меня не удивляет, что угроза вынесения смертного приговора не может заставить преступников отказаться от кровопролития. Хорошенькое дело: убийца, приговоренный к смертной казни, продолжает расходовать деньги налогоплательщиков, — наши деньги, представляете себе? — оставаясь в живых иной раз в течение еще добрых тринадцати лет после вынесения приговора. Разумеется, в этих условиях угроза смертной казни никого особенно не пугает. Возьмите, к примеру, это чудовище из Калифорнии, Ричарда Аллена Дэвиса, который убил Полли Клаас и был приговорен к высшей мере. Можете быть уверены, что и вы, и я еще лет двенадцать будем оплачивать его содержание в тюрьме, пока не закончится свистопляска с апелляциями. К тому же вполне может случиться так, что за эти годы какому-нибудь адвокату удастся добиться пересмотра дела. Скажите, если бы вы знали, что за убийство вас казнят не позже чем через два года после вынесения приговора, разве это не заставило бы вас всерьез задуматься о возможных последствиях ваших действий? Разве это не отбило бы у вас охоту убивать?

— Да, пожалуй. Я согласен с вами: более чем десятилетняя эпопея с апелляциями — абсурд, тем более что финансовое бремя этого абсурда в конечном итоге ложится на рядовых налогоплательщиков. Но месть, Шерлок, месть старая как мир... Разве вам не кажется, что стремление отомстить во что бы то ни стало омертвляет душу?

Лейси знала, что он задаст этот вопрос. Спокойно глядя через иллюминатор на разбросанные далеко внизу небольшие городки Новой Англии, она некоторое время молчала.

— Нет, я так не думаю, — проговорила она наконец. — Когда убийца получает свое, это и есть торжество справедливости. Это, если хотите, последнее прости, которое мы говорим его жертве. А после этого можно жить — без страха, без вины, без стыда, которые как раз больше всего и угнетают.

Лейси замолчала. Сэвич достал из портфеля журнал, посвященный новинкам компьютерной техники, и принялся читать, раздумывая о том, какие еще травмирующие психику события, кроме гибели сестры, могли произойти в жизни Шерлок. Разумеется, он не мог этого знать, но был почти уверен, что примерно тогда же, когда была убита Белинда, Лейси перенесла еще одно сильное потрясение. Если это так, то все становится на свои места. Вот только что это было?


* * *

Детектив отдела убийств Ральф Баднак был хорошим, весьма толковым полицейским. Высокий, поджарый, с искривленным носом, побывавший в доброй полудюжине серьезных драк, он был умен, отличался редким упорством и знал цену деталям. Его передние зубы сильно выпирали вперед, что придавало ему какой-то озорной, несерьезный вид в те моменты, когда он улыбался. Он встретил Сэвича и Шерлок в отделении полиции Шестого участка и проводил их к своему начальнику, капитану Джону Дафтери, лысому тучному человеку с мешками под усталыми глазами, который, казалось, давно уже мечтает о том, чтобы выйти на пенсию.

Собравшиеся проанализировали всю имевшуюся в их распоряжении информацию, осмотрели находившийся в морге труп и встретились с патологоанатомом, производившим вскрытие. На теле Хилари Рэмсгейт было обнаружено двадцать колотых ран — семь в области груди, тринадцать в области живота. Помимо этого, у убитой был аккуратно вырезан язык, а на голове можно было без труда разглядеть опухоль от сравнительно несильного удара, в результате которого она, по всей видимости, лишилась сознания. Никаких действий, которые имели бы сексуальную окраску, преступник в отношении жертвы не предпринимал.

— Ральф говорит, что на этого парня что-то находит раз в семь лет. Похоже, нам повезло как утопленникам, потому что он скорее всего случайно оказался именно в Бостоне, когда у него начался очередной цикл. В гробу я видел такое везение, — сказал капитан Дафтери, жуя незажженную сигару. — Как раз перед вашим приходом звонил мэр. Видно, следующим позвонит губернатор штата. Надеюсь, ребята, что вы сможете поймать этого типа.

— У числа семь очень много самых разных значений и соответственно возможных, так сказать, подтекстов, — заметил Сэвич, отрывая глаза от лежавшего перед ним протокола вскрытия, который он внимательно перечитывал, — Не знаю, много линам удастся отсюда выжать, но, как только мы прокачаем всю информацию по убийству мисс Рэмсгейт через нашу программу, я постараюсь выяснить, играет ли во всем этом какую-то особую роль число семь. — Он взглянул на Лейси, которая молча смотрела на него застывшим взглядом. — Стоит попробовать. Может, в этом на самом деле что-то есть, а может, этот тип просто пытается нас запутать. В любом случае это даст нам кое-какие ключики к его личности.

— Черт побери, — буркнул капитан Дафтери, — если надо, можете использовать хоть экстрасенса, хоть дрессированного кота, если он у вас есть, главное, чтобы толк был.

Сэвич рассмеялся, слова капитана его нисколько не задели.

— Я понимаю, это звучит странно, — сказал он, — но вы, так же как и я, прекрасно знаете, что даже нормальные люди нередко ведут себя хуже любого сумасшедшего.

— Я не расслышал ваше имя, — заявил Баднак, глядя на Лейси, — но я вас уже видел до этого. А, теперь припоминаю — вы приходили сюда и качали права, утверждая, что вы родственница одной из жертв. — Он повернулся к Сэвичу, энергично жуя резинку:

— Черт побери, может, вы мне объясните, что здесь происходит?

— Успокойтесь, Ральф, — вступился Сэвич. — Все просто и понятно. Семь лет назад в Сан-Франциско этот же тип убил ее сестру. Именно поэтому она сразу же сообразила, что убийство Хилари Рэмсгейт тоже его рук дело и что он снова вышел на охоту. Как раз по этой причине она сюда и приехала. Благодаря ей мы смогли сразу же взяться за разработку именно того, кого нужно. Словом, можете не беспокоиться. Она работает на меня, так что я смогу ее контролировать.

Капитан Дафтери, как и Баднак, тоже пристально разглядывал Лейси, продолжая жевать свою сигару.

— Только не вздумайте устраивать самосуд, агент Шерлок, — сказал он наконец. — Я здесь этого не потерплю. Вы меня поняли? Только попробуйте нарушить хоть одну из существующих инструкций — я вас в лепешку раскатаю. И плевать мне, что вы из ФБР. Мне все равно, будь вы хоть сам Гувер[3]. Я уверен, что в случае чего вам здорово достанется и от Сэвича, а он, похоже, не из тех, с кем можно шутки шутить.

— Я все понимаю, сэр, — сказала Лейси, раздумывая, зачем Диллону понадобилось все рассказывать бостонским полицейским — она бы и сама нашла, что ответить Баднаку. Глянув на Сэвича, она поняла, что ему прекрасно известно, о чем она думает. Ну и черт с ним, решила Лейси. В конце концов, это не его сестру изрезали, словно мясник тушу. Не он просыпался по ночам в холодном поту от безотчетного страха, чувствуя, как к постели осторожно подкрадывается смерть.

Пока она так размышляла, Сэвич, не теряя времени, раскрыл свой портативный компьютер и принялся за работу. Введя в него информацию по убийству, нажал кнопку ENTER и с улыбкой взглянул на Лейси.

— Вы так нянчитесь со своим компьютером, как будто это ваш ребенок, — заметил Баднак.

— Вы не так уж далеки от истины, — ответил Сэвич. — Но нет, мой МАКС скорее не ребенок, а партнер, напарник, причем далеко не всегда молчаливый. — Он легонько похлопал по торцу клавиатуры. — Думаю, с его помощью я скоро сяду кое-кому на хвост.

— Вы женаты?

— Нет. Ага, вот и первые результаты работы МАКСа. Дайте-ка я это распечатаю.

Из принтера выползли две страницы. Просмотрев их, Сэвич улыбнулся.

— Взгляните сюда, — сказал он.

Глава 13

— Плеяды, говорите? — переспросил Ральф Баднак с таким видом, словно собирался расплакаться от досады. — Выходит, ради этого мы потратили четыре часа, забивая в компьютер информацию? А кстати, кто такие эти чертовы Плеяды?

— «Семь дочерей Атланта и Плейоны», — прочитала Лейси. — Это группа звезд, оказавшаяся на небе по приказанию Зевса. Позади них расположен Орион, он их как бы преследует.

— Чушь какая-то, — фыркнул Баднак.

— Читайте дальше, — попросил Сэвич. — Продолжайте читать, и все станет ясно.

Лейси подняла голову, лицо ее сияло.

— Преступник — астроном, — сказала она. — Это точно. Правда, он может заниматься астрологией или нумерологией, а астрономия в таком случае — его хобби.

— А может, он преподает курс мифологии в каком-нибудь колледже, — предположил Ральф Баднак. — А в свободное время в качестве хобби занимается изготовлением мебели.

— По крайней мере это уже что-то нам дает, — сказал Сэвич, откладывая вторую страницу распечатки. — Теперь у нас есть кое-какие ориентиры. У меня родилась еще пара идей, но в любом случае вы и ваши люди, Ральф, уже могут заняться наведением справок. Специалисты по составлению психологических характеристик считают, что преступник скорее всего живет в Бостоне как минимум шесть месяцев, но в то же время меньше года. Это достаточно большой период времени для того, чтобы разведать в городе все места, которые, с его точки зрения, подходят для совершения убийств с обычным для него ритуалом.

— Ну что же, неплохо, — сказал Баднак, радостно потирая руки. — Группа моих людей сейчас занимается тем, что опрашивает подряд всех, кто проживает в районе Конгресс-стрит. Вот я им и прикажу заняться этим.

— Что-нибудь не так? — спросила Лейси у Сэвича, когда они остались вдвоем.

— Вся эта история с Плеядами на первый взгляд ясна.

— Вовсе она не ясна и не очевидна. Ведь для того, чтобы вычленить ее, потребовался компьютер и наши программы. Полицейское управление Сан-Франциско так до нее и не докопалось, и специалисты по психологическим портретам тоже. Кроме того, всех сбивало с толку обилие семерок. Со времени предыдущей серии убийств прошло семь лет, и убийца, судя по всему, убивает семерых женщин в течение каждого периода агрессивного цикла.

Сэвич встал, потянулся и почесал живот.

— Наверное, вы правы, — сказал он. — Просто я расстроился из-за того, что МАКС уловил некие закономерности своими электронными мозгами, а мы — нет. Но вы знаете, у меня чешется живот, а это всегда означает, что я что-то упустил.

— Я хочу сходить в тренажерный зал, — сказала Лейси. — Хорошая тренировка помогает прочистить мозги. Может, сходим вместе? Только на этот раз я займусь вашими дельтоидами, а не вы моими.

— Я не взял с собой спортивную форму. И кроме того, я никому не намерен позволять вмешиваться в процесс развития моих дельтовидных мышц, даже если это будет связано с риском для моей жизни.



В течение следующих двадцати четырех часов полиция выявила четырех возможных подозреваемых. Двое из них были астрологами, приехавшими в Бостон в течение прошлого года, еще двое нумерологами, которые опять-таки прибыли в Бостон в прошлом году, причем, как и первые двое, из южной Калифорнии. Разумеется, никого из четырех пока не стали арестовывать. Баднак, Сэвич и Лейси снова встретились в кабинете капитана Дафтери.

— Все это не очень обнадеживает, — хмуро заметил Баднак. — Правда, все четверо переехали сюда из южной Калифорнии.

— Как и Джулия Робертс[4], — вставил Сэвич.

— Принято к сведению, — улыбнулся Баднак. — Ну и что вы по этому поводу думаете, Сэвич? Что-то у меня большие сомнения насчет всех четверых. К тому же у двоих из них вполне твердое алиби. Да, нам удалось разыскать одного бездомного по фамилии Рик. Так вот, он утверждает, что видел, как какой-то человек входил в помещение склада на Конгресс-стрит и выходил из него. Рик говорит, что человек был весь закутан, и это показалось ему странным, поскольку в ту ночь было очень тепло, настолько тепло, что сам он решил спать не в коробке, как обычно, а прямо на земле. Он заявляет, что никогда раньше этого человека не встречал.

— А насчет его примет что-нибудь удалось выяснить? — поинтересовалась Лейси.

— Ну разве только что этот тип был доходяга, по выражению мистера Рика. Не берусь судить, что это означает. Сам мистер Рик весьма крупный мужчина и вполне может назвать доходягой любого, чей рост меньше шести футов. К этому я могу добавить, что только одного из отобранных нами возможных подозреваемых можно назвать доходягой, и именно у него как раз самое крепкое алиби.

Сэвич, погруженный в свои мысли, ходил тем временем взад-вперед по комнате, разглядывая покрытый линолеумом пол.

— Он думает, — пояснила Лейси, наткнувшись на вопросительный взгляд капитана Дафтери.

— Скажите, а этот тип действительно убил вашу сестру?

— Да. Семь лет назад.

— Вы поэтому пошли работать в ФБР?

— Я просто не смогла найти для себя более подходящего занятия. Сначала я знакомилась с основами судебной медицины, потом пыталась понять, как, собственно говоря, рассуждают преступники и чем они руководствуются в своих действиях. Вообще-то я собиралась стать специалистом по составлению психологических характеристик, но оказалось, не могу переносить то, с чем им приходится сталкиваться каждый день. Так я и попала в подразделение, которым руководит Сэвич, и очень этому рада.

— Вам, наверное, довелось изучать всякие жуткие вещи, вроде того, с какой силой и в каком направлении хлещет кровь из такой-то или такой-то раны, и тому подобное.

— Да, мне в самом деле приходилось иметь дело с малоприятными подробностями. Я, конечно, не эксперт, но по крайней мере, если потребуется какая-то информация из этой области, я знаю, куда и к кому следует в первую очередь обратиться.

— Большинство людей уверены, что составление психологических портретов маньяков — весьма сексуальное занятие, — заметил капитан Дафтери. — Помните то телевизионное шоу с участием специалиста-психолога?

— Да, помню. Это было нечто, верно? Из того, что там было сказано, можно сделать вывод, что создавать психологический портрет — вообще пустая трата времени. Дескать, чтобы поймать преступника, нужно просто настроиться на его волну, поставить себя на его место — и он у вас в руках.

Капитан Дафтери улыбнулся, и Лейси, задав ему какой-то вопрос, касающийся одного из подозреваемых, которого они собирались вызвать для допроса, отвлекла его от неприятной для себя темы.



В полночь Сэвич рывком сел на кровати, глубоко, как только позволяли легкие, вдохнул, затем медленно выдохнул и тихо сказал:

— Вот я и добрался до тебя, сукин сын.

Он проработал на компьютере до трех часов ночи, а в семь утра уже позвонил Баднаку и перечислил, что ему необходимо для поимки преступника.

— Вы что-то нащупали, Сэвич?

— Не исключено. Впрочем, вполне возможно, что я попал пальцем в небо, так что продолжайте делать свое дело, — сказал Сэвич и, положив трубку, тут же снова снял ее и набрал номер комнаты Лейси.

— Вы мне нужны, — сказал он. — Заходите ко мне, а завтрак мы закажем прямо в номер.

Когда она вошла, установленный в номере Сэвича факс с жужжанием выплевывал страница за страницей информацию, посылаемую Баднаком.

— Угу, — бормотал время от времени Диллон, проглядывая поступающие материалы. — Это мне поможет.

— Вы не хотите мне сказать, что вы раскопали? — спросила Лейси.

— Нет — до тех пор, пока я точно не буду знать, что есть хотя бы некоторая вероятность того, что я на правильном пути.

— Знаете, я сегодня допоздна раздумывала над нашим делом, — сказала Лейси, зябко потирая плечи, хотя в комнате вовсе не было холодно. Вид у нее был усталый и встревоженный. — Я все никак не могу выбросить из головы эти семерки. — Она глубоко вздохнула. — Введя в компьютер всю информацию, какая у нас была, мы получили версию с Плеядами и нумерологией. Но что, если все эти семерки вообще ни при чем? Возможно ведь, что просто периоды агрессивности у преступника наступают с семилетним промежутком, а в течение предыдущего цикла он убил не семь женщин, а больше, скажем, восемь или девять? Знаете, я согласна с вами: у нашей версии много слабых мест. Правда, в нее хорошо укладываются имеющиеся факты, но при этом она загоняет нас в слишком узкие рамки. Мы разрабатываем ее за неимением лучшей, более перспективной — нам просто ничего другого не остается.

— Вы совершенно правы. Ну что же, неплохо соображаете, Шерлок. Должен вам сказать, моя мысль работала в том же направлении...

— Что означает — у вас тоже светлая голова, — рассмеялась Лейси, чувствуя, как напряжение уходит.

— Когда мы объединяемся с МАКСом, нашим мозгам цены нет. Ну ладно, а теперь я вам выскажу свои соображения, и вы, если с чем-то будете не согласны, сразу же мне об этом говорите. Я рассуждал так же, как и вы, иными словами, мне показалось, что наши выкладки загоняют нас в слишком узкие рамки и к тому же мы все переусложняем. Если исходить из наших предположений, то получается, что преступник — интеллектуал, утонченная личность, перечитал массу эзотерической литературы, разбирается в астрологии да еще вдобавок занимается изготовлением мебели на заказ. Сегодня в полночь я проснулся и подумал: пора малость передохнуть. Все это не более чем заумная теория, а нам самое время заняться простыми и понятными вещами. Мне вдруг пришло в голову, что наши представления о преступнике могут быть ошибочными, а ключ к его поимке вполне может лежать где-то на поверхности. И я запросил у компьютера альтернативные варианты или новые версии, основывающиеся на кое-какой свежей информации, которую я ввел. — Сэвич глубоко вздохнул. — Не забывайте, Шерлок, все это, возможно, никакого результата не даст.

— И к чему же вы пришли?

— К тому, что мы имеем дело с психопатом, который умеет делать перегородки и декорации, причем такие, которые складываются и в сложенном виде занимают совсем немного места. Я знаю, что в Сан-Франциско эту версию отрабатывали, тамошние полицейские побывали во всех театрах и побеседовали с доброй дюжиной художников и декораторов. Так вот, я изучил данные, которые были собраны, и проверил, где и как местные полицейские искали и кого они включили в число подозреваемых. Правда, в итоге мне удалось раскопать не очень-то много полезного. Но я загрузил в компьютер все, что только мог, и надеюсь, что нам удастся заполучить что-нибудь интересное.

Лейси молча смотрела на Сэвича, чувствуя, как где-то внутри зарождается робкая надежда, и боясь в то же время, что она окажется напрасной. Сэвич потер шею.

— Что с вами? — спросила она.

— Вчера вечером, после вашего ухода, я немного перетренировался, а потом еще вдобавок слишком долго сидел у компьютера. Ничего страшного.

— Если ваша мужская гордость вам это позволяет, примите аспирин.

— Мы с МАКСом подумаем над вашим предложением.

— Удивляюсь, как вы можете шутить в подобной ситуации.

— Если я шучу, то почему же вы не смеетесь?

— Мне не до шуток, — сказала Лейси. Она говорила правду; ее тревожило, что убийца мог расправиться с кем-то еще, что он мог окончательно замести следы и уйти от возмездия.

Под внимательным взглядом Сэвича Лейси пересекла комнату и подошла к окну, из которого открывался вид на улицу с высоты восьмого этажа.

— Вы не хотите рассказать мне, что еще случилось семь лет назад? — спросил он.

Она вздрогнула, словно Сэвич ударил ее. Диллон медленно поднялся на ноги и подошел к ней.

— Шерлок, — мягко позвал он.

Не оборачиваясь, она лишь отрицательно покачала головой.

В это время запищал компьютер. Сэвич нажал на кнопку и через несколько секунд взял в руки вылезший из принтера лист бумаги. Взглянув на него, он расхохотался.

— МАКС говорит, что интересующий нас человек может работать в фирме, занимающейся поставками стройматериалов.

Лейси обернулась так быстро, что чуть не упала.

— Например, на складе древесины?

— Да. Он заявляет, что пиломатериалы, из которых было изготовлено все то, что убийца оставил после себя на месте преступления, тип инструментов, который он использовал для создания «декораций», гвозди, скобы и прочее дают достаточно оснований для того, чтобы сделать вывод, что интересующий нас человек работает на складе древесины. Разумеется, сотрудники полицейского управления Сан-Франциско внимательнейшим образом изучили все перегородки, которые оставались после убийств. Однако установить, где были изготовлены использованные преступником доски, оказалось невозможно, выяснилось, что все скобы, петли и шурупы — самые обыкновенные и продаются где угодно. Короче, у полиции Сан-Франциско ничего не вышло. Правда, ребята не обращали особого внимания на работников складов древесины. МАКС считает, нам следует вернуться к этому вопросу.

Глаза Лейси засверкали.

— МАКС — настоящее чудо, — сказала она. — Ваш компьютер просто умница.

— Что ж, посмотрим. Итак, помимо того, что преступник работает на лесоскладе, он еще и психопат, который ненавидит женщин и вырезает им языки. Почему он это делает? Потому что сам натерпелся от женщин? Или, может, потому, что был свидетелем того, как они причиняли неприятности или страдания другим мужчинам?

— Возможно, он вырезает языки, потому что слышал, как они плохо говорили о своих мужьях и сквернословили, — медленно проговорила Лейси. — Может, он считает, что женщина не должна ругаться. Не исключено, что он и жертвы выбирает, руководствуясь именно этими соображениями, кто знает?

Она знала это, подумал Сэвич, давно уже знала. Но откуда ей было это знать? Шерлок в очередной раз поставила его в тупик, но Диллон решил, что сейчас не время для расспросов. Он чувствовал: догадка Лейси верна.

— Это звучит вполне правдоподобно, — непринужденно заметил он. — Не приходилось ли вам ранее встречать нечто подобное в психологических характеристиках?

— Конечно, приходилось. Как вы думаете, убийца может работать в театре или в каком-то месте, имеющем нечто общее с театром?

— Нет. Я позвонил Ральфу — он проверит, нет ли среди работников лесоскладов человека, который приехал в Бостон в прошлом году, — сказал Сэвич, думая о том, что все еще очень далек от того, чтобы подобрать ключ к личности неизвестного убийцы.

Диллон посмотрел на Лейси. Встретив его взгляд, она отвернулась, а Сэвичу пришло в голову, что прежде, чем они с Шерлок начнут доверять друг другу, пройдет немало времени.



Марлин Джоунс, помощник менеджера компании «Эплтри хоум саплайз энд милл ярд», беседовал со своим боссом, Дьюдом Кросби, когда к нему подошла миловидная молодая женщина с густыми вьющимися золотисто-рыжими волосами, сжимавшая в руке кусок фанеры. Ее внешность показалась ему знакомой. Джоунс улыбнулся гостье, глядя в то же время на обрезок фанеры длиной в фут. Прежде чем она успела что-либо сказать, он заговорил сам:

— Проблема в том, что у вас слишком дешевая фанера. Вы хотели вбить в нее гвоздь, а она в результате расслоилась. Если вы пройдете сюда, я покажу вам более прочные сорта, которые не развалятся у вас в руках. Скажите, мы с вами не встречались раньше?

— Спасибо, мистер Джоунс. Нет, мы раньше не встречались.

— У меня не слишком хорошая память на лица. Наверное, все дело в том, что вы ужасно симпатичная — вот мне и почудилось, что я уже где-то видел вас до этого. — Он зашагал в глубь склада, Лейси последовала за ним. — А что вы хотите делать из фанеры, мэм?

— У моего сына в школе готовят театральную постановку, и я должна сделать для нее декорации. Я решила, что будет лучше использовать для этого фанеру, а не доски. Они ставят «Оклахому», и мне придется изобразить что-то вроде двух комнат. Причем все это должно легко собираться и разбираться, так что мне потребуются скобы и шурупы.

— А зачем тогда вы забили в этот кусок фанеры гвоздь?

— Это был просто эксперимент. Мой муж, этот долбаный сукин сын, ни в чем мне не помогает, постоянно надирается, в воспитании сына никакого участия не принимает, а на меня ему вообще наплевать. Вот мне и приходится все делать самой.

Марлин Джоунс уставился на женщину словно зачарованный, потом откашлялся и выдавил:

— Я могу помочь вам, миссис...

— Марти Брамфорт. — Она протянула помощнику менеджера руку для пожатия. — Я живу на Коммонуэлс. Пришлось добираться сюда автобусом, потому что мой ублюдок-муж не удосужился отремонтировать машину.

— Миссис Брамфорт, если бы вы сумели нарисовать то, что вам нужно построить, я мог бы подобрать необходимые материалы.

— А не могли бы вы помочь мне все это смонтировать?

— Видите ли, мэм, я очень занят.

— Да, я понимаю. Само собой, это дело моего придурка-мужа, а не ваше. Но я буду вам очень благодарна за совет. Кое-какие рисунки я уже приготовила. Вот они.

Она разложила эскизы на большом листе фанеры. Наклонившись над ними, Марлин Джоунс стал внимательно их изучать.

— Неплохо, — подытожил он через несколько минут. — У вас не будет особых проблем. Я подготовлю для вас материал и покажу, как использовать скобы. Вы говорите, вам нужно, чтобы конструкция достаточно легко и быстро разбиралась? Я знаю, что нужно для этого сделать.

Она покинула помещение «Эплтри хоум саплайз энд милл ярд» спустя час, договорившись, что Марлин Джоунс доставит в гимнастический зал школы двенадцать кусков фанеры, а также скобы, шурупы, петли, несколько галлонов краски и все, что он сочтет необходимым для строительства декораций.

Перед уходом она осторожно положила ладонь на предплечье Марлина и, внимательно наблюдая за тем, как он уставился на ее руку, сказала:

— Благодарю вас, мистер Джоунс. Готова поспорить, что вы не ленивый сукин сын вроде моего мужа и делаете по дому все, что нужно, не дожидаясь, пока ваша жена начнет умолять вас об этом.

— Я не женат, миссис Брамфорт.

— Жаль, — сказала она и ухмыльнулась. — Но я уверена, что многие женщины были бы не прочь познакомиться с вами поближе независимо от того, замужем они или нет. — Она двинулась к выходу, вызывающе покачивая бедрами. — Кто знает, чем может закончиться строительство декораций? — бросила она на прощание через плечо и выразительно подмигнула.



Припарковав машину, она направилась в сторону гимнастического зала начальной школы «Джозефин Бентли».

Машина — «Хонда» модели «Аккорд» 1992 года выпуска, рычавшая на ходу, как танк, — принадлежала Ральфу Баднаку. Тоби, чернокожий полицейский из Шестого отделения, на время операции исполнявший обязанности школьного уборщика, распахнул перед ней дверь.

— Что, уже почти все закончили, миссис Брамфорт? — спросил он.

— О да, теперь уже осталось совсем немного. Ты собираешься домой, Тоби?

— Ага. Я просто вас дожидался, чтобы впустить. Не забудьте запереть дверь, миссис Брамфорт.

— Не забуду.

Она осталась одна в просторном помещении гимнастического зала, отзывавшемся эхом на каждый ее шаг, каждый вздох. Уже почти готовые перегородки были аккуратно составлены в углу. Она занималась этим уже пять вечеров подряд, и теперь оставалось сделать совсем немного.

Разложив перегородки на полу, она взяла отвертку и принялась за работу, проделывая в фанере новые отверстия. Некоторые из них имели форму буквы L, большинство же были обычными, круглыми. Все делалось с таким расчетом, чтобы скобы и шурупы лишь слегка скрепляли фанерные листы.

Она не стала включать все освещение — лампы горели лишь в том углу зала, где она работала. Света было немного, и ее со всех сторон обступала тьма, с каждой минутой становившаяся все гуще и чернее. Скоро девять, подумала она, и темнота зальет все вокруг — и внутри, и снаружи.

Это была пятая ночь, и теперь ей оставалось только покрасить перегородки. Все материалы, которые прислал ей Марлин Джоунс, были пущены вдело. Несколько раз он сам наведывался в зал, чтобы посмотреть, как у нее идут дела. Марлин был вежлив и услужлив. Похоже, ему нравились ее заигрывания. У него были очень темные, какие-то неподвижные глаза, темные брови, тонкий нос и полные губы. В целом внешность Марлина была довольно приятной, и сложен он был неплохо, разве что худоват. Будь он немного повыше ростом, его, пожалуй, в самом деле можно было бы назвать доходягой. Каждый раз, когда она видела его, казалось, что перед ней самый обычный человек, который честно зарабатывает свой кусок хлеба, трудясь на складе древесины и пиломатериалов.

— Ну вот, — громко сказала она в пустоту, моля Бога, чтобы все прошло так, как было задумано. Разумеется, удар по голове — не слишком приятная штука, но ее это не беспокоило. Резкая боль где-то за ухом, затем во всей голове и головокружение — все это были цветочки по сравнению с тем, что ожидало преступника, — Все готово. А теперь посмотрим, насколько легко все это разбирается.

— Это в самом деле легко сделать, Марти, — раздался у нее за спиной голос Марлина. Лейси не слышала, как он вошел и приблизился к ней. Она готова была прыгать от восторга — он все-таки пришел.

Чувствуя, как в груди гулко колотится сердце, она быстро обернулась, издав испуганный возглас.

— О Господи, Марлин, как вы меня напугали. Я чуть не обделалась со страху.

— Привет, Марти. А я просто шел мимо и решил зайти взглянуть, как у вас идут дела с перегородками. Знаете, мне кажется, вам следует поменьше ругаться. Женщины не должны ругаться, это производит очень неприятное впечатление.

— Да ведь все ругаются, Марлин, все. Вы бы послушали, как матерится эта тварь, мой муженек, когда разойдется. Ну вот, взгляните-ка, я уже почти закончила. Нужно только все это покрасить, но я забыла, какая краска идет для какого куска, так что мне придется сходить домой за рисунками.

Марлин проверил пальцами скобы, хмурясь, если они стояли неровно или если шурупы не были ввернуты как следует.

— Ну что же, неплохо, ~ заключил он через пару минут и с улыбкой повернулся к ней:

— Ну а как ваш муж?

— Эта задница? Когда я уходила, он сидел перед телевизором и накачивался пивом. Я порву с этим придурком, обязательно порву, и очень скоро. Скажу ему, чтобы он отодрал свою толстую ж... от дивана и убирался к... Все произошло так быстро, что она не успела ни испугаться, ни хоть как-то приготовиться. Погас свет, и в ту же секунду она ощутила сильную боль за левым ухом. Она хотела крикнуть, но не смогла издать ни звука и молча осела. Впрочем, прежде чем потерять сознание, она все же успела сообразить, что на пол не упала, по-видимому, Марлин подхватил ее. В мозгу мелькнула мысль о Тоби. Где он? По идее, должен прятаться где-то неподалеку. Оставалось лишь надеяться, что он не выскочит раньше времени из своего укрытия и тем самым не сорвет весь тщательно продуманный план. Нет, Тоби не должен был этого сделать. Ему, как и всем остальным, было прекрасно известно, что преступник нанесет ей удар по голове.

Она прямо-таки напрашивалась на это.

Глава 14

Лейси пришла в себя от тупой пульсирующей боли за левым ухом. До этого ее ни разу в жизни не били по голове, поэтому она лишь теоретически представляла себе, какими ощущениями это должно сопровождаться. На деле все оказалось не так уж и страшно. Марлин знал, что делает, он вовсе не хотел разом вывести ее из строя. Наоборот, ему нужно было, чтобы она вскоре после удара пришла в себя, чтобы почувствовала панический ужас и умоляла отпустить ее. Ему было вовсе ни к чему бить так, чтобы потом она, ничего не соображая, долго ползала в темноте по полу, борясь с приступами тошноты и головокружения.

Она лежала неподвижно до тех пор, пока не прошла боль за ухом. На этот раз Лейси сразу же почувствовала, что лежит на полу, дощатом полу, пахнущем гнилым деревом и грязью, за десятки лет глубоко въевшейся в доски. Было темно, но откуда-то просачивался свет, позволявший ей видеть окружающие предметы на расстоянии примерно фута вокруг себя. Она знала, как все будет, и тем не менее почувствовала такой страх, что пересохло в горле и какое-то время она была не в состоянии даже крикнуть. Коротко мелькнула мысль о других женщинах, в том числе о Белинде, — все они приходили в себя от пульсирующей боли в голове, с колотящимся от страха сердцем и с пониманием того, что происходит что-то ужасное. Им было гораздо хуже, чем ей, — ведь они не знали, не могли знать, что случится дальше.

Она ощутила страстное желание убить Марлина Джоунса. Он прятался где-то там, в темноте, внимательно наблюдая за каждым ее движением, возможно, для удобства он использовал инфракрасные очки.

Она медленно поднялась на ноги, потирая затылок. Все еще побаливала голова, но боль была вполне терпимой. Да, Марлин знал свое дело. Интересно, долго еще он будет молча следить за ней?

— Есть здесь кто-нибудь?! — крикнула она. Голос ее дрожал весьма убедительно, как у человека, впавшего в панику. — Где я? Чего вы от меня хотите?

Затем, словно в подтверждение того, что от страха у нее начинается истерика, в голосе ее появились пронзительные, визгливые нотки:

— Кто здесь? Ну, выходи, покажись, трусливый маленький ублюдок!

Ответа не последовало. В полной тишине слышалось лишь ее тяжелое дыхание. Она опустила взгляд вниз, на бечевку, которая лежала как раз там, где только что была ее рука. Бечевка уходила куда-то в темноту. Наклонившись, Лейси подняла ее с пола. Она была тонкая, но прочная, и вела в глубь лабиринта, явно привязанная к чему-то вдалеке.

Перебирая руками бечевку, Лейси медленно пошла вперед. По мере продвижения слабое, рассеянное свечение позади нее окончательно погасло, зато впереди забрезжил тонкий желтоватый лучик. Внезапно она едва не ослепла от обрушившегося на нее света. Разомкнув через несколько секунд веки, она увидела прямо перед собой женщину с широко открытым ртом, бледную как смерть, с всклокоченными волосами. Она невольно закричала от ужаса и только потом сообразила, что перед ней не что иное, как ее собственное отражение в зеркале.

Лейси медленно попятилась, сначала сделала один маленький шажок назад, потом другой. Она успела разглядеть, что вокруг были стены, вернее, перегородки, одни были соединены между собой петлями, другие скобами. Они выглядели совсем не так, как те, что она сделала сама, сразу было видно, что перегородки, изготовленные Марлином, вышли из-под руки мастера.

Свет погас так же внезапно, как и загорелся, и Лейси снова оказалась в темноте, сквозь которую с трудом пробивался узенький слабый лучик. Как раз в этот момент она услышала где-то совсем рядом, справа от себя, чье-то тихое, ровное дыхание.

— Кто здесь?! — вскрикнула она, волчком крутанувшись на месте.

Никакого ответа, только по-прежнему чье-то дыхание чуть ли не у самого локтя. Вероятно, усилитель звука, подумала Лейси и испуганно вскрикнула — раз, другой, чтобы подыграть маньяку. Затем, держась за бечевку, двинулась дальше. Внезапно бечевка кончилась, и она оказалась перед узким проходом без двери. Заглянув туда, не увидела ничего, кроме густой, непроницаемой тьмы.

— Привет, Марти. Проходи, я жду тебя, — послышался голос Марлина Джоунса.

— О Боже, Марлин, это вы? Как я здесь оказалась? Вы пришли, чтобы помочь мне выбраться отсюда?

— Не совсем так, Марти. Это я притащил тебя сюда. Я сделал это, чтобы устроить себе небольшое развлечение.

Лейси почувствовала, как кровь закипела в ее жилах. Она представила себе стоящую в темноте, напуганную до смерти, ничего не понимающую Белинду и маньяка, говорящего с ней ровным, невозмутимым голосом проповедника.

— Говори, что тебе надо, вонючий ублюдок! — крикнула она.

Наступила пауза. Лейси явно застала Марлина врасплох своим вопросом, поскольку он ожидал от нее совсем другого — мольбы о пощаде, слез.

— Чего молчишь, подонок долбаный? — снова заорала Лейси. — Давай, выкладывай, что тебе нужно. Или ты так испугался, что не решаешься даже поговорить со мной?

Она услышала, как Марлин с шумом втянул в себя воздух. Затем он заговорил, не так невозмутимо, как до этого, но все же достаточно спокойно:

— Ты быстро сюда добралась. Я думал, будешь тыкаться в разные стороны, искать выход, но ты не стала этого делать. Ты посмотрела вниз, увидела бечевку и пошла прямо по ней.

— А зачем она нужна, эта чертова бечевка? Это что, просто глупая шутка? Или единственная глупая шутка природы в этом дурацком месте — ты, Марлин?

Дыхание его участилось, она отчетливо слышала это. В том, как он вдыхал и выдыхал воздух, чувствовалась злость, и это обрадовало ее. Лейси сознательно дразнила и подхлестывала Джоунса. Пусть Сэвич потом отругает ее, пусть все потом ругают ее как хотят, не важно. Она должна была довести его до белого каления, одержать над ним верх, а потом уничтожить.

— Ну так что, грязный маленький извращенец? Зачем тебе весь этот спектакль? Чтобы подхлестнуть твое гнусное воображение, пощекотать твои долбаные нервишки?

— Вот что, Марти, тебе не следует оскорблять меня. Я вообще терпеть не могу, когда женщина сквернословит. Когда ты подошла ко мне в первый раз, ты показалась мне такой милой и беспомощной. А потом ты раскрыла рот, и оттуда полезла всякая мерзость. Мне жаль твоего мужа. Неудивительно, что он пьет — для него это отдушина, в которой он хоть на какое-то время может скрыться от своей мерзко сквернословящей женушки. А ты еще и чернишь его перед всем миром, рассказываешь всем, какой он ужасный человек. А вина его только в том, что он имел неосторожность жениться на тебе.

— Может, у меня и вылетают иной раз грязные словечки, да только это лучше, чем быть долбаным психопатом вроде тебя. Чего тебе надо, Марлин? К чему эта чертова бечевка? В ответ Марлин заговорил, монотонно, напевно, словно всеведущий, всевидящий бог, желающий наставить заблудшее дитя на путь истинный:

— Я все расскажу тебе, когда ты отыщешь центр лабиринта, Марти. Так же как и ты, я построил перегородки, только у меня это получается лучше, потому что у меня в этом деле большой опыт. Я хочу, чтобы ты вошла в лабиринт, Марти. Если ты доберешься до центра, это будет означать, что ты выиграла. Даже несмотря на то что ты много сквернословишь, победа останется за тобой, если ты дойдешь до центра. А я буду следить за временем, Марти. Время — очень важная штука, не забывай об этом. Ну а теперь давай, входи, или мне придется наказать тебя прямо сейчас. Советую тебе постараться отыскать центр лабиринта, Марти, иначе я сотворю с тобой кое-что такое, что тебе совсем не понравится.

— За какое время я должна добраться до центра лабиринта, чтобы ты не наказывал меня?

— Ты задаешь слишком много вопросов, Марти. — В мягком, монотонном голосе Марлина послышались нотки раздражения.

— Я найду центр, если ты скажешь мне, зачем тебе понадобилось оставлять здесь эту бечевку.

— А как еще я мог заставить тебя прийти сюда? Рисовать стрелки мне не хотелось — в этом случае все было бы слишком просто. «Идите по стрелкам». Нет, это чересчур примитивно. Бечевка — это потоньше. Она как бы дает надежду. Ну ладно, мое терпение кончается, Марти. Входи в лабиринт. Эй, Марти, что ты делаешь? — В последних словах Марлина явственно прозвучала, холодная злоба.

— Кроссовка расшнуровалась. Я просто завязывала шнурок. У меня нет желания наступить на него и упасть.

— Что-то непохоже было, что ты завязываешь шнурки. Начинай сейчас же, или мне придется сделать нечто такое, что тебе придется совсем не по вкусу.

— Хорошо, я иду.

Лейси прошла через узкий вход в тесный коридор, образованный листами фанеры, окрашенными зеленой краской, — видимо, для того, чтобы имитировать кустарник. Продвинувшись вперед, она оказалась на перепутье — ей следовало выбрать какое-то одно направление из четырех возможных. Она свернула в левое ответвление, однако оно завело ее в тупик.

— Неверный выбор, Марти. — Марлин захохотал. — Может, если бы ты поменьше сквернословила, Всевышний подсказал бы тебе дорогу. Возможно, если бы ты получше относилась к своему мужу, Бог не допустил бы, чтобы ты попала ко мне в руки. Попробуй еще раз. И учти, мое терпение кончается.

Однако именно после этой его фразы Лейси поняла, что никакого особого нетерпения Марлин не испытывает. Наоборот, он наслаждается каждой секундой устроенного им представления. Ей стало ясно, что чем дольше она будет идти к центру, тем больше удовольствия получит маньяк.

— Ты идешь слишком медленно, Марти. Советую тебе поторопиться. Не забывай о времени, я ведь сказал тебе, что время имеет очень большое значение в этой игре.

Теперь в голосе его слышалось нескрываемое радостное возбуждение, от которого ее чуть не затошнило. Скорее бы увидеть его, подумала она.

Вернувшись на пересечение коридоров, она двинулась в другом направлении, однако в итоге снова уперлась в стену. Только с третьей попытки ей удалось найти проход. Идя по нему, она вскоре снова оказалась на перепутье и через некоторое время, опять ошибившись в выборе коридора, в очередной раз обнаружила, что попала в тупик. Дыхание Марлина участилось, у него едва хватало сил сдерживать охватившую его радость. Откуда-то по-прежнему просачивался тоненький лучик света, слегка рассеивающий тьму и позволяющий Лейси видеть лишь то, что было от нее на расстоянии вытянутой руки. Судя по всему, она находилась уже неподалеку от центра лабиринта.

— А зачем нужен этот лабиринт, Марлин?! — выкрикнула она, остановившись. — Зачем тебе так нужно, чтобы я дошла до центра? — Разыскивая выход к центру лабиринта, ты как бы ищешь путь к своей собственной душе, Марти. — Голос маньяка дрожал от сдерживаемого ликования, никто прежде не задавал ему таких вопросов, и ему страшно хотелось ввести очередную жертву в курс своего замысла. — В лабиринте очень много ходов, ведущих в никуда, много тупиков, но если ты как следует постараешься, ты в конце концов найдешь путь к своей душе и узнаешь правду о том, кто ты и что ты есть.

— Для полоумного психопата это очень поэтично, Марлин. Кто выпустил тебя из психушки?

— Мне придется наказать тебя за это, Марти. Я не твой муж. Ты не имеешь права оскорблять меня.

— А почему бы и нет, жалкий, вонючий, тщедушный ублюдок?! — заорала Лейси.

— Прекрати кричать! Ну вот, так-то лучше. Ну что же, Марти, я жду тебя. Твое время заканчивается, так что тебе, я думаю, следовало бы прекратить говорить мне дерзости и поторопиться.

Лейси последовала его совету. Она больше ни разу не ошиблась в выборе направления и теперь двигалась к центру кратчайшим и единственно возможным путем. Добравшись до цели, она увидела, что Марлин уже поджидает ее. Как она и предполагала, на нем были инфракрасные очки. Он нажал кнопку выключателя, и все вокруг залил ярчайший свет. Марлин был одет в камуфляжный военный комбинезон и обут в черные, тщательно зашнурованные до самого верха высокие армейские ботинки. Когда он снял очки, Лейси обратила внимание, что в ярком свете лицо его, в котором не было ни кровинки, похоже на маску. На этот раз он действительно выглядел заморышем.

— Ты умеешь ходить быстро, когда захочешь, Марти, — сказал он, и физиономию его перекосила кривая улыбка. — Видно, я здорово тебя напугал, и ты поняла наконец, что, если не поторопишься, тебе придется плохо.

— Напугал? Меня? Кретин ты безмозглый, да ты даже только что вылупившегося цыпленка не в состоянии напугать. Ну что, я уложилась в твой лимит времени, ты, дерьмо вонючее?

Улыбка разом исчезла с лица Марлина, уступив место странной гримасе, скорее сконфуженной, чем злобной.

— Почему ты не боишься? Почему ты не умоляешь меня, чтобы я тебя отпустил? Ты же знаешь, я просто с ума схожу, когда слышу, как ты ругаешься, как...

— Козел ты вонючий, да ты и так уже давно свихнулся.

— Заткнись! Я ненавижу, когда женщины сквернословят, ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ты просрочила время, Марти, так что теперь мне придется тебя наказать.

— Ну и как же ты собираешься это сделать, недоносок?

— Заткнись, гадина! — Он достал из ножен на поясе охотничий нож, и клинок длиной в добрый фут холодно блеснул в свете лампы.

— Так зачем все-таки тебе потребовалось устраивать этот лабиринт, Марлин? Объясни мне это, прежде чем ты начнешь наказывать меня.

— Посмотри на эту штуковину, Марти. Это для тебя. — Марлин поигрывал ножом, осторожно поглаживая лезвие кончиком большого пальца. — Он очень острый, Марти, по-настоящему острый.

— Конечно, острый — это же нож, придурок. Ты не только жалкий болван, ты еще и лжец. Ты лжешь, когда говоришь, что построил этот лабиринт именно для меня. Эта твоя игра неоригинальна. Ты вообще не способен придумать что-либо новое и оригинальное и потому повторяешь раз за разом одно и то же. Все женщины, которых ты убил, должны были искать проход к центру лабиринта. Так почему именно лабиринт, Марлин? Или ты боишься об этом сказать?

Он сделал шаг вперед и снова остановился.

— Откуда ты знаешь про других женщин?

— Я медиум, тварь. Я вижу насквозь все, что творится в твоем жалком умишке, мне это ничего не стоит. Я медиум, а ты — психопат. Вот такие дела. Так почему лабиринт, Марлин? Ты ведь боишься мне сказать, верно? Я так и знала, что ты жалкий трус.

— Черт побери, заткни свою поганую пасть! Хорошо, я расскажу тебе, но потом я отрежу твой грязный язык и заставлю тебя сожрать его, а затем искромсаю тебя на мелкие кусочки, как корень сельдерея. — Марлин тяжело дышал, словно только что пробежал добрую сотню ярдов. — Мой отец обожал лабиринты. Он говорил, что хорошо сделанный лабиринт — это произведение искусства. И он научил меня строить лабиринты. Мы жили в пустынной местности неподалеку от Юмы. Там не растет зеленый густой кустарник, мы сами его сажали, а потом его стало столько, что мы устроили из этих зарослей лабиринт. — Он покачал головой и, взглянув на Лейси, нахмурился. — Ты меня отвлекла. Из-за тебя я отошел от своего сценария. Такого никогда раньше не было. Мне придется наказать тебя за это, Марти.

— От души надеюсь, что твой родитель уже отдал концы. Похоже, он был такой же ненормальный, как и ты. Ты сказал, что другие женщины не заставляли тебя отклоняться от сценария. За что ты расправлялся с ними, Марлин? Что они тебе сделали?

— Заткнись, я сказал! Не смей так говорить о моем отце! Ничего я тебе не буду рассказывать!

— Неубедительно, Марлин. Актер ты неважный. Ты убивал женщин за то, что они сквернословили? Или за то, что они плохо говорили о своих мужьях?

— Заткнись, сука! Лейси покачала головой:

— Я просто не верю своим ушам, Марлин. Мне тоже не нравятся грязные выражения. Они просто сводят меня с ума. Разве я тебе об этом не говорила? Пожалуй, мне тоже придется тебя наказать. Ну, кто первый?

Марлин с ревом бросился на нее, занеся над головой нож.

— Ложись! — послышался откуда-то голос Сэвича.

В ту же секунду свет вспыхнул еще ярче, он был такой силы, что Марлин, разом ослепнув, замер на месте. Лейси на какой-то миг тоже потеряла способность что-либо видеть, но она знала, что ей следует делать. Бросившись на пол, она откатилась в сторону и, достав из кобуры, прикрепленной к лодыжке, свой облегченный «кольт», осталась лежать, опираясь на локти и направив ствол револьвера туда, где находился Марлин.

Марлин Джоунс с отчаянными воплями вслепую размахивал ножом, рассекая клинком воздух. Потом зрение вернулось к нему, и он увидел лежащую Лейси и уставившийся прямо на него пустой зрачок револьверного ствола.

Откуда-то издалека, из темноты, послышался голос капитана Дафтери:

— Полиция, Марлин. Брось нож и отойди от нее! Немедленно, или ты труп!

— НЕТ!

— Я хочу прикончить тебя, Марлин, — прошептала Лейси, целясь маньяку в живот, — но если ты бросишь нож, я этого не сделаю.

Палец ее лежал на спусковом крючке. Ей до того хотелось выстрелить, что к горлу подкатила тошнота.

— Кто ты такая? — изумленно спросил Марлин, глядя сверху низ на нее и направленное на него оружие.

— Я расскажу тебе об этом в суде, Марлин, а может, отправлю тебе об этом сообщение в ад. Сколько раз ты вонзал нож в битых тобой женщин? Ты каждый раз наносил своей очередной жертве одинаковое количество ран? Ты всегда повторял одни те же действия? Да, ты всегда делал одно и то же. Ты наносил гм удары ножом, а потом вырезал у них язык. Так сколько раз ты вонзал в них нож, Марлин? Сколько? Двадцать, как в Хилари Рэмсгейт? Ну иди же сюда, Марлин, если хочешь получить пулю в брюхо. Я мечтаю прикончить тебя, но не стану этого делать, если ты меня к этому не вынудишь.

Марлин, судорожно двигая челюстью, сделал шаг назад, затем другой, потом резким неуловимым движением метнул нож Лейси. Она услышала крик Сэвича и рванулась вправо. В ту же секунду клинок вонзился ей в плечо, к счастью, не задев кость.

— Спасибо, Марлин, — сказала она и нажала на спусковой крючок. Удар пули отбросил маньяка назад. Он схватился руками за живот.

— Не стрелять! Не стрелять! Он уже ранен! — раздался откуда-то голос Сэвича.

Команда, однако, запоздала. Загремели выстрелы по меньшей мере из дюжины стволов, в темноте за пределами светового круга засверкали бледные вспышки.

— Прекратить огонь! — снова заорал Сэвич.

Стрельба смолкла. Каким-то чудом пули, изрешетившие все вокруг, не попали в Марлина Джоунса, лишь одна из них слегка задела его ботинок. В помещении склада наступила напряженная тишина.

— Шерлок, черт бы вас побрал, я дам вам такого пинка под зад, что вы долетите отсюда до Буффало.

Лежа на спине, Лейси посмотрела в лицо нависшему над ней Сэвичу и ухмыльнулась. Он опустился рядом с ней на колени, отрывая рукав от своей рубашки. Нож продолжал торчать у нее из плеча — зрелище было жуткое.

— А теперь лежи спокойно и не шевелись. Не исключено, что будет немножко больно, — сказал Сэвич и резким движением выдернул клинок из тела Лейси. Она вскрикнула только после того, как увидела нож у него в руке и кровь, ее кровь, на тускло сверкающем лезвии.

— Не хнычь, тебя едва задело. Полежи спокойно. — Рукавом рубашки Сэвич умело перевязал ей руку. — Я просто не могу поверить, что ты это сделала. Я подожду, пока ты поправишься, а потом убью тебя. Но перед этим я раз тридцать швырну тебя на маты и устрою такую тренировочку, что неделю руками пошевелить не сможешь. Ну а уж потом я тебя прикончу.

— Он мертв, Диллон?

Сэвич, обернувшись, посмотрел на Ральфа, склонившегося над лежащим Марлином.

— Пока нет, но ему, похоже, уже недолго осталось, — ответил Сэвич. — Пуля Шерлок угодила ему в живот.

— Машины «скорой помощи» сейчас прибудут. Вы все здорово сделали, Шерлок, но я согласен с Сэвичем. Вы едва не погибли. После всего того, что с вами проделает Сэвич, я, пожалуй, посажу вас в свою лодку, выйду в океан и выброшу за борт.

— Надеюсь, эта тварь не выживет, — сказала Лейси, с улыбкой глядя на Сэвича. — Если он не умрет, он докажет, что у него не все дома, а это так и есть, а если ему попадутся либеральный судья и покладистые психиатры, он вполне может убедить всех, что выздоровел. Потом выйдет из психушки и через семь лет опять возьмется за свое... Знаешь, у меня в самом деле болит рука. Господи, ты только взгляни, сколько крови.

Взгляд Лейси потух, все тело ее разом обмякло.

— Проклятие, — прошептал Сэвич и попробовал затянуть повязку потуже.

— Пропустите! «Скорая помощь»! Пропустите! — донеслись голоса.

Сэвич вынул «кольт» из ослабевших пальцев Лейси, посмотрел на револьвер, такой маленький, покачал головой и сунул его в карман. К окровавленному ножу он больше и не притронулся.

Глава 15

Лейси очнулась в «скорой помощи». Она лежала на спине, укрытая до самого подбородка двумя одеялами. К руке была подсоединена капельница. У ее ног сидела женщина-медик, Сэвич устроился рядом с Лейси, его лицо находилось в каком-то дюйме от ее лица.

— Все в порядке, Шерлок, — сказал он, как только Лейси открыла глаза. — Миссис Джеймсон наложила нормальную тугую повязку, и кровотечение почти остановилось. В больнице сначала проверят, не задеты ли у тебя крупные кровеносные сосуды, потом наложат швы, введут антибиотики. Так тебе и надо. Я попрошу доктора не давать тебе обезболивающих, а для инъекций взять самые толстые иглы. В капельнице только вода и кое-какие соли, так что не волнуйся. Нож тебя всего лишь поцарапал, так что ничего страшного не произошло.

Рука у Лейси горела огнем, однако она попыталась улыбнуться.

— Значит, мне не следует хныкать и жаловаться?

— Верно.

— У вас прекрасные вены. Как вы себя чувствуете, агент Шерлок? — подала голос миссис Джеймсон.

— В самом деле хорошо, — ответила Лейси и едва сдержала стон.

— Она врет, ей наверняка чертовски больно, — сказал Сэвич, обращаясь к миссис Джеймсон. — Послушай меня, Шерлок, как раз в тот момент, когда Марлин метнул в тебя нож, ты рванулась в сторону. Если бы ты этого не сделала, нож попал бы тебе прямо в сердце, и тогда уже никто из нас ничем не смог бы тебе помочь. Твой поступок меня просто взбесил. Мне с самого начала не следовало тебе доверять. Я был уверен, что ты знаешь, что делаешь, но ошибся. Ты загипнотизировала меня своими зелеными глазищами и сладким голоском, вот я и купился. Я знал, что мне не следует поддаваться, но все же не выдержал, поэтому во всем случившемся есть и моя вина. Черт возьми, тебя совсем не заботило, что ты попала в крайне опасную ситуацию — ты дразнила и дразнила этого ублюдка. Ведь он мог плюнуть на подготовленное им представление и просто убить тебя без всякого сценария. Ты сделала страшную глупость. Это меня просто убивает, Шерлок.

— Вам больно? — спросила миссис Джеймсон, оттесняя Сэвича от Лейси. — К сожалению, я не могу дать вам обезболивающее. Этот вопрос должен решить врач. Давление у вас просто прекрасное. Потерпите, осталось совсем немного. Еще несколько минут — и мы прибудем на место.

— Извини, Диллон, но я должна была это сделать, — с трудом вымолвила Лейси, страдая от жгучей боли в руке.

— Почему ты выстрелила ему в живот? Почему не в грудь?

В глазах у Лейси мелькали какие-то темные тени, мозг то и пело заволакивала туманная пелена, но она знала, что теперь ее сознание свободно от призраков, мучивших ее. Да, подумала она, теперь все в порядке. Она снова услышала голос Диллона, только на этот раз он звучал откуда-то издалека. О чем он ее спросил? Ах да. Она облизнула губы и прошептала:

— Я хотела, чтобы он помучился. Если бы я выстрелила ему прямо в сердце, это была бы слишком легкая смерть.

— Договаривай все до конца, Шерлок.

— Ну хорошо. Он ведь не все нам рассказал. Если бы мне удалось вытащить из него все, тогда бы я прикончила его сразу. Наверное, прикончила бы. Мы должны заставить его рассказать все, и тогда я выстрелю ему в грудь, я обещаю.

Лейси говорила совершенно серьезно, но нельзя было не учитывать, что она находилась в шоковом состоянии.

— С другой стороны, — улыбнулся Сэвич, — если бы твоя пуля не отшвырнула его на добрых три фута, в него угодило бы по меньшей мере еще пуль тридцать. Получается, ты спасла ему жизнь, Шерлок.

— Черт побери, — выругалась она и улыбнулась.

— Если он выкарабкается, ты сможешь допросить его и вытащить из него всю информацию, которая тебе нужна. Мы сделаем это вместе. А теперь успокойся. Когда ты поправишься, я буду швырять тебя по всему залу, как мячик, но тем не менее не могу не сказать, что ты молодец — добралась-таки до этого подонка.

И все же она грубо нарушила приказ и подвергла себя чрезмерной опасности, причем без всякой необходимости, подумал Диллон. Впрочем, он был почти уверен, что Лейси никогда не повела бы себя подобным образом, если бы маньяк, которого они брали, не был убийцей ее сестры. В итоге Сэвич пришел к выводу, что в отношении Шерлок ему следует ограничиться хорошей головомойкой, отложив ее, разумеется, до того времени, когда Лейси оправится от ранения. Он искренне надеялся, что это время наступит достаточно скоро.

— Спасибо тебе, Диллон, — с трудом выговорила Лейси. — Дай мне прийти в себя, а уж потом швыряй меня, сколько твоей душе угодно. Просто сейчас я что-то неважно себя чувствую.

Она приподняла голову, и ее вырвало в тазик, мгновенно подставленный заботливой рукой миссис Джеймсон.



— Все будет в порядке, агент Шерлок. Кстати, вы, случайно, не родственница Мохаммада Шерлока, известного сыщика с Ближнего Востока?

Когда ей накладывали шесть швов на раненую руку, боль была такой сильной, что Лейси хотелось кричать, но она не издала ни звука. Перед процедурой врач ввел обезболивающее, однако оно не слишком помогло. Кричать, однако, было нельзя: рядом, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, сидел Сэвич, глядя на нее испытующим взглядом.

— Это одна из лучших острот, которую мне когда-либо доводилось слышать, доктор Ашад, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Закончив шить, врач быстрым движением завязал узел.

— Я горжусь тем, что не злоупотребляю избитыми шутками, — довольно сказал он. — Ну вот и готово. А теперь давайте зальем вашу руку вот этим — извините, будет здорово щипать, а потом всадим вам в ягодицу еще три инъекции: противостолбнячную, антибиотик и еще одну обезболивающую. Ну а после этого вы можете быть свободны. Через пару дней зайдите к вашему врачу в Вашингтоне. Швы через некоторое время рассосутся сами собой, можете о них забыть. Думаю, такому великому детективу, как вы, не потребуется брать с собой в дорогу анальгетики?

— У меня пока еще достаточно сил, чтобы дать вам хорошего пинка, доктор. Если вы не введете мне еще одну дозу обезболивающего, я это сделаю.

— Я был уверен, что для такого выдающегося агента ФБР, да еще с такой замечательной фамилией, одной инъекции местной анестезии будет вполне достаточно.

— Я недавно начала работать в ФБР, и мне потребуется некоторое время для того, чтобы достичь такого уровня невосприимчивости к боли, который характерен вот для этого парня, — съязвила Лейси, указывая на Сэвича. — Даже если ему отстрелить голову, он будет петь и острить как ни в чем не бывало.

Сэвич рассмеялся:

— Вот что, док, вколите ей что-нибудь такое, от чего она вырубится. А то, боюсь, так заведется, что придется засовывать ей в рот кляп, чтобы заставить замолчать.

— Вы в самом деле недавно в ФБР или это была шутка? — поинтересовался, наполняя лекарствами шприцы, доктор Ашад — худощавый, смуглый, с желтыми от никотина зубами. — Бросьте, ребята, вы наверняка работаете вместе очень давно, ведь так?

— Вовсе нет. Я впервые ее увидел всего месяц назад. Теперь, как только она выздоровеет, я ее прикончу, так что наше знакомство, если мерить космическими мерками, в итоге будет весьма коротким.

— А вы шутник, агент Сэвич.

— Ничего подобного.

— Спустите штаны, агент Шерлок.

— Доктор Ашад, пожалуйста, сделайте мне инъекцию в руку.

— Ничего не выйдет. В ягодицу, агент Шерлок.

— Тогда пусть он выйдет из палаты.

Сэвич встал и вышел. Он мрачно улыбнулся, когда из-за двери послышался крик Лейси, затем второй. Две инъекции. Затем Лейси снова закричала, и на этом, похоже, сеанс терапии по Ашаду закончился. Три укола. Очевидно, доктор решил не рисковать, ведь рана Лейси была достаточно серьезной. Более того, она чудом избежала смерти. Сэвич корил себя за то, что не понял простой вещи: Лейси не собиралась действовать по разработанному плану и могла сделать только то, что она сама планировала для себя все эти семь лет. Подняв голову, он увидел подошедших Ральфа Баднака и капитана Дафтери.

— Ну как она?

— В полном порядке. Уже опять огрызается.

— Этой женщине нравится ходить по лезвию бритвы, — заметил капитан. — Вы должны поговорить с ней, Сэвич, и объяснить, что это недопустимо. — Дафтери улыбнулся. — И все-таки мы его взяли, — добавил он и радостно потер руки. На этот раз он не выглядел ни старым, ни усталым. Более того, в его походке появилась упругость. Баднак же не мог спокойно стоять на месте — он то и дело переминался с ноги на ногу.

Из-за двери послышался новый вопль.

— Четыре инъекции в ягодицу, — пояснил Сэвич. — Что ж, она сама напросилась. Интересно, зачем доктор сделал четвертую? Наверное, для профилактики, чтобы больше не делала глупостей.

Через несколько минут Лейси вышла из палаты, заправляя блузку в брюки здоровой рукой. Другая рука висела на темно-синей перевязи.

— Он садист, — сказала она, обращаясь к Сэвичу и не замечая Баднака и Дафтери. — Я бы с удовольствием пригласила его пообедать, чтобы подсыпать ему какой-нибудь отравы.

— Вы совсем неплохо выглядите, агент Шерлок, — заметил капитан Дафтери и похлопал ее по здоровому плечу своей мясистой рукой. — Мы тут думали, что вам и Сэвичу, наверное, будет интересно подняться наверх и разузнать насчет состояния Марлина Джоунса.

— Поскольку в данный момент я не исполняю служебных обязанностей, мне бы не хотелось упустить такую возможность, — сказала Лейси и взглянула на Сэвича. — А вы как, сэр? Надеюсь, вы уже чувствуете себя лучше и приступ агрессивности прошел?

Сэвич едва удержался, чтобы не схватить Лейси за тонкую шею и не придушить. Впрочем, решил Диллон, он сможет рассчитаться с ней и позже.

— Будьте любезны, позвольте мне подавлять свои приступы агрессивности без каких-либо комментариев с вашей стороны, Шерлок. Поверьте, вам это пойдет только на пользу.

— Слушаюсь, сэр.

— Надеюсь, вы не упадете в обморок, агент Шерлок? — осведомился Баднак.

— Нет, Ральф, обещаю, что ничего подобного не случится. Я в полном порядке, — обнадежила его Лейси.

Ее хватило на то, чтобы вместе со всеми добраться до реанимационного отделения. Никто не смог сказать им ничего конкретного, кроме того что Джоунс все еще находится на операционном столе. Они расселись в кресла, причем Сэвич устроился рядом с Шерлок. Через пару минут она отключилась.

— По-моему, она заснула, — сказал Сэвич. — Знаете что, отвезу-ка я ее в отель, а вы позвоните мне завтра утром и скажете, в каком состоянии Джоунс и когда, по мнению врачей, с ним можно будет побеседовать. Шерлок, конечно, чертовски разозлится, когда узнает, что что-то пропустила, но сейчас, по-моему, ее и подъемным краном не поднять.

Ральф Баднак протянул руку и слегка потряс Лейси за плечо. Она еще сильнее навалилась на Сэвича.

— Да, начисто отрубилась. Присмотрите за ней, Сэвич. Она заставила поволноваться всех полицейских, которые участвовали в операции, но дело она все-таки сделала. Вот уж действительно странно получилось — своим выстрелом она, по сути, спасла Джоунсу жизнь. Если бы вы тут же не отдали команду прекратить огонь, ребята сделали бы из него дуршлаг. Ладно, мы позвоним завтра. Кстати, нам многое удалось записать на видеокассету.

Сэвич отвез Лейси в отель. По дороге она только раз слегка пошевелилась и пробормотала что-то, жалобно протестуя. К счастью, было уже поздно, и они попались на глаза лишь какому-то старичку, который принял Сэвича за извращенца, потому что ему показалось, будто Диллон, неся на руках бесчувственное тело девушки, плотоядно облизывается.

Сэвичу не хотелось оставлять Лейси одну, и он отнес ее в свой номер, разул и уложил в свою постель. Включив настольную лампу, стоящую у окна, он позвонил помощнику директора ФБР Джимми Мэйтланду, чтобы сообщить, что маньяк по прозвищу Убийца с бечевкой пойман. У него и в мыслях не было докладывать начальству, что агент Шерлок едва не погибла из-за собственной неосторожности и неподчинения приказу. В ФБР за подобные вещи по головке не гладили.



Лейси проспала всю ночь как убитая. Проснувшись рано утром, она, едва открыв глаза, тут же почувствовала жгучую боль в раненой руке и невольно застонала.

— Доброе утро. Ну что ж, я вижу, ты жива.

Лейси хмуро уставилась на Сэвича, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера.

— Ах вот как, я в твоем номере.

— Умирающих нельзя оставлять в одиночестве. Правда, для умирающей ты чертовски хорошо выглядишь. Я принес тебе одежду. Если есть желание, можешь принять душ и переодеться. Когда выйдешь из ванной, тебя уже будет ждать завтрак. Много протеина, много железа, много апельсинового сока.

— А апельсиновый сок зачем?

— Чтобы ты, не дай Бог, не простудилась.

Сэвич наблюдал, как Лейси спустила ноги с кровати и села. Волосы ее растрепались и почти совсем закрыли лицо. Что и говорить, волосы у агента Шерлок были на редкость густые и красивые, и сейчас, сидя на постели, она выглядела совсем не так, как обычно.

Сэвич сделал шаг назад.

— Я даже приготовил для тебя кое-что из женского обихода, — сказал он, стараясь отвлечь ее от боли в руке. — Но если тебе вздумается побрить ноги, можешь забыть об этом — у меня только одно лезвие. Кстати, если ты собираешься немедленно отправиться на розыски какого-нибудь другого убийцы, погоди минутку. — Он исчез в ванной и через несколько секунд снова появился в комнате. — Вот, прими две таблетки. Доктор велел.

Лейси знала, что одна из таблеток, которые Диллон протягивал ей на ладони, та, что голубого цвета, снимет режущую боль в ране, тогда, возможно, она в самом деле сможет позавтракать.

— Ну что ты уставилась на них, как каннибал на моряка, которого бросили в кипящий котел, — сказал Сэвич и, сунув таблетки Лейси в руку, протянул ей стакан с водой.

Положив пилюли на язык, она проглотила их одним глотком.

— Почему бы тебе не посидеть спокойно и не подождать приезда медиков? — предложил Сэвич. — А я тем временем позвоню и закажу завтрак в номер.

Через сорок пять минут Лейси, с трудом вымывшись под душем одной рукой, сидела в халате за столом напротив Сэвича и ковыряла вилкой пышный омлет. Подцепив кусочек, она поднесла его ко рту, проглотила и тихонько вздохнула.

В течение первых трех минут их совместной трапезы Сэвич молчал, затем все же не выдержал:

— Я не стал говорить помощнику директора Мэйтланду, что ты вела себя по-идиотски: во время первой же серьезной операции нарушила приказ и дразнила подозреваемого до тех пор, пока он не метнул в тебя нож, в результате чего ты чуть не отправилась на тот свет.

— Спасибо, сэр.

— Брось ты это свое «сэр». Он все равно скоро обо всем узнает. Возможно, мне все-таки придется дать тебе пинка под зад и выкинуть из Бюро. Более глупое поведение трудно себе даже представить, Шерлок.

Все это Сэвич уже говорил Лейси вчера вечером, но не был уверен, что она поняла это, поскольку была в шоковом состоянии. Ему же хотелось, чтобы его слова как следует запечатлелись у нее в мозгу.

— Мне хотелось подтолкнуть его к самому краю, — сказала она. — Я пыталась заставить его рассказать мне все. Не знаю, следует ли принимать на веру ту историю, которую он рассказал об отце и о лабиринтах.

— Ее легко проверить. Я готов поспорить, что Ральф уже связался по телефону с Юмой, штат Аризона. Скажи, Шерлок, теперь, когда этого монстра взяли, тебе стало легче? Ты насладилась местью?

— Он жив? — Да. Его оперировали целых три часа. Похоже, он выкарабкается.

— Может, он все-таки подохнет после того, как мы выкачаем из него всю информацию. Как ты считаешь?

— Я не подпущу тебя к нему с оружием. Лейси откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Обезболивающее подействовало замечательно, завтрак отменный. Что ты собираешься сказать Мэйтланду — что меня следует временно отстранить от дел, подвергнуть дисциплинарному взысканию или уволить без выходного пособия?

— Я же сказал тебе, что пока не решил. Я думаю. Но мне как раз пришло в голову, что ты решила работать в Бюро главным образом именно для того, чтобы рассчитаться с убийцей сестры, ведь так?

Лейси кивнула, жуя кусочек тоста.

— И все твои достижения в судебной медицине и в изучении психологии преступника — все это исключительно в расчете на весьма призрачный шанс, что когда-нибудь тебе придется столкнуться с этим чокнутым?

— Да. В глубине души я никогда не верила, что это в самом деле произойдет, но знала, что если не буду стремиться к этому, то просто не смогу жить. Мне никогда не удалось бы добраться до него, если бы не ты. Именно ты... вы сделали это возможным. Благодарю вас, сэр.

— Мне совсем не нравится, что в такой момент ты опять взялась за свое «сэр», Шерлок. Хватит. Знай я, что произойдет, я бы все сделал по-другому. Интересно, что бы я делал, если бы он тебя убил?

— Наверное, тебе пришлось бы позвонить моему отцу. Не думаю, что его бы это сильно удивило, да и расстроился бы он не слишком. Спасибо за...

— Если ты еще раз поблагодаришь меня за то, что я использовал тебя в качестве приманки, я оберну тебе вокруг шеи твою перевязь и задушу.

— А что же будет теперь?

— Ты вернешься в Вашингтон, а я останусь здесь заканчивать это дело.

Лейси словно окаменела.

— Нет, — сказала она после долгой паузы. — Ты должен позволить мне довести это дело до конца. Ну пожалуйста. Ты должен дать мне поговорить с Марлином Джоунсом. Мне надо знать, почему он убил мою сестру, почему он расправился с остальными женщинами. Ты же говорил, что я смогу с ним побеседовать.

— Я был бы сумасшедшим, если бы позволил тебе продолжать заниматься этим делом.

— Ну пожалуйста, побудь сумасшедшим немного.

Сэвич с раздражением посмотрел на нее — на самом деле он не собирался немедленно выводить ее из игры. Швырнув на стол салфетку, он отодвинул стул и встал.

— Черт подери, а почему бы и нет? По крайней мере, теперь он не может причинить тебе вреда, а ты не можешь причинить вреда ему. Ты ведь не попытаешься пристрелить его, Шерлок?

— Конечно, нет.

— Я все же не такой идиот, чтобы тебе поверить. Вот что я тебе скажу: съездим в больницу и посмотрим, сможешь ли ты удержаться, чтобы не перегрызть ему глотку.

— Я просто хочу знать... я должна знать, почему он убил Белинду.

— Она любила употреблять крепкие выражения?

— Ну, она иной раз ругалась, но никогда не говорила ничего такого, что могло бы кого-то шокировать, разумеется, не считая моих отца и матери. Ее муж очень ее любил. Дуглас будет рад, что мы поймали этого типа. Что касается отца, то, поскольку он судья, для него поимка этого маньяка означает, что на улицах будет одним преступником меньше. Но знаешь, папа никогда по-настоящему не любил Белинду, потому что она была ему неродная дочь, Она была мне сводной сестрой, мама родила ее в первом браке. Белинда была на двенадцать лет старше меня.

— Она когда-нибудь говорила плохо о своем муже? — Нет. Не думаю. Но я не могу быть в этом абсолютно уверена. Двенадцать лет — это все-таки большая разница. Она вышла замуж, когда мне было шестнадцать. Да какое это имеет значение?

— Получается, что к моменту гибели она пробыла замужем всего три года?

— Да. Незадолго до смерти ей исполнился тридцать один.

— Если бы она не сквернословила и не отзывалась плохо о своем муже при посторонних людях, Марлин не выбрал бы ее в качестве жертвы. Вспомни, возможно, он бы тебя и пальцем не тронул, если бы ты не начала ругаться как сапожник. А потом ты еще и своего мифического мужа приложила. Получается, твоя сестра все же сделала что-то такое, что заставило Марлина обратить на нее внимание. Либо она по каким-то причинам вышла из себя и принялась ругаться в его присутствии, либо она в его же присутствии не слишком любезно отозвалась о своем супруге. Либо одно, либо другое, Шерлок. Что ты считаешь более вероятным?

— Не знаю. Именно поэтому и надо поговорить с Марлином. Он должен мне все рассказать.

— А если он вообще откажется с тобой разговаривать?

Лейси поддела на вилку кусок омлета, обильно посыпанный перцем, и молча уставилась на него.

— Любопытно, — заговорила она через некоторое время. — Все утверждают, что ни одна из убитых женщин за всю жизнь не произнесла ни одного бранного слова и никогда не отзывалась плохо о муже. Но этого не может быть. Ты ведь видел, как Марлин клюнул на меня.

— Я был потрясен, когда слушал, как ты сквернословишь в присутствии Марлина на этом складе деревяшек.

— И очень хорошо. Я знала, что тебя убедить будет труднее, чем кого бы то ни было. Тут нужна была абсолютная натуральность.

— Что касается других женщин, то совершенно очевидно, что родственники и друзья заботились о том, чтобы защитить их доброе имя. Так бывает всегда, и это, разумеется, еще больше осложняет расследование.

— Он должен мне все рассказать.

— Оставь все это в прошлом, Шерлок, — мягко сказал Сэвич.

Его мягкость и доброта, однако, вызывали у Лейси лишь раздражение. Диллон не понимал ее, никак не мог понять, Вскинув на него глаза, она спросила ледяным тоном:

— Хочешь еще поджаренного хлеба? Откинувшись назад, Диллон скрестил руки на груди.

— Ты, конечно, очень крутая, но все же еще не доросла до того, чтобы играть, как я, в высшей лиге. Если намажешь на хлеб немного плавленого сыра, я, пожалуй, съем кусочек.

Глава 16

Когда Сэвич и Лейси прибыли в клинику «Бостон мемориал», капитан Дафтери и Ральф Баднак стояли у дверей палаты № 423.

— Вы не так уж и плохо выглядите, — сказал Баднак, окинув Лейси пристальным взглядом. — А вот Сэвич выглядит не слишком хорошо. Надеюсь, вы не очень его доставали?

Лейси закатила глаза:

— И почему это мужчины вечно защищают друг друга? Кажется, это я ранена, а не Сэвич.

— Да, но Сэвичу пришлось следить за тем, чтобы вы не отдали концы. Так что он вполне заслужил надбавку за работу в экстремальных условиях.

— Я все время спала и при этом не стонала, не хныкала и вообще не делала ничего такого, что могло бы потревожить их высочество. Единственное, что ему пришлось сделать, — это заказать еду в номер. Ну а как там Марлин Джоунс? Мы уже можем на него взглянуть?

— Не больше трех человек за раз, — произнес подошедший сзади доктор Рэймонд Остертон, на рукавах его халата виднелись пятна крови. — Его состояние все еще нестабильно. Это вы всадили в него пулю? — спросил он, взглянув на Шерлок, и, получив в ответ утвердительный кивок, сказал:

— Ну что ж, вы проделали порядочную дыру в его животе. Тот факт, что он остался живым, говорит либо о том, что вы неважно стреляете, либо о том, что вы не хотели его убивать.

— Я действительно не хотела его убивать. Во всяком случае, пока.

— Если это так, постарайтесь сейчас не слишком его утомлять, ладно?

Лицо Марлина Джоунса было смертельно бледным, губы имели синеватый оттенок. Он лежал на кровати с закрытыми глазами. Лейси отчетливо видела красноватые прожилки сосудов у него под глазами. Из носа торчала трубка, к обеим рукам подсоединены капельницы, стоящий рядом с кроватью монитор показывал, как работает сердце. Рядом с Джоунсом сидел на стуле офицер полиции. Еще один полицейский устроился на стуле за дверью палаты.

Марлин Джоунс не спал, Лейси заметила, как слегка вздрагивают его длинные темные ресницы.

Капитан Дафтери посмотрел на Лейси, на мгновение нахмурился, а затем тихим, спокойным голосом сказал:

— Вы непосредственно участвовали в его поимке, так что вполне справедливо будет, если вы первая с ним побеседуете. Мы разъяснили ему его права. Он сказал, что адвокат ему пока не нужен. Я даже записал его слова по поводу адвоката на магнитофонную пленку. Так что все вроде бы в полном порядке.

Лейси взглянула на Сэвича. Тот ответил ей ничего не выражающим взглядом, затем медленно кивнул.

Чувствуя, как сердце ее колотится от сдерживаемого ликования, Лейси наклонилась к кровати и сказала:

— Привет, Марлин. Это я, Марти Брамфорт. Раненый преступник застонал.

— Да ладно, Марлин, перестань праздновать труса. Открой глаза и посмотри на меня. Тебе будет приятно увидеть, что моя левая рука висит на перевязи. Это ведь ты постарался. Разве тебе не хочется взглянуть на свою работу?

Марлин разлепил веки и уставился на повязку Лейси.

— Я научился метать нож еще мальчишкой. Он должен был попасть тебе в сердце. Но ты, похоже, очень быстро двигаешься.

— Да.

— Но тебе тоже не удалось меня убить.

— Я не хотела этого. Мне хотелось всадить тебе пулю в живот, чтобы ты подольше помучился. Тебе больно, Марлин?

— Да, еще как. Ты нехорошая женщина, Марти.

— Может, ты и прав. Но и ты нехороший человек. Скажи, если бы тебе удалось расправиться со мной, ты бы убил еще пятерых женщин?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Джоунс и сморгнул.

— Ты убил Хилари Рэмсгейт. Ты бы и меня убил, если бы я не работала в ФБР. Так как, после меня ты убил бы еще пятерых, чтобы было ровно семь?

Глаза Джоунса помутнели. Он уставился в пространство таким взглядом, словно видел нечто, чего не могли разглядеть остальные. Когда он заговорил, в голосе его звучали нотки торжества:

— Кто знает? В Бостоне очень много женщин, которые заслуживают наказания. Я знал это еще до того, как приехал сюда. Мужчины распустили их — позволяли им ругаться, унижать и оскорблять своих мужей. Не знаю, возможно, что я бы никогда не остановился.

— Но в Сан-Франциско ты прекратил убивать, расправившись с седьмой жертвой.

— Правда? Я не помню. Мне не нравится, что ты стоишь, а я лежу. Мне нравится, когда женщины стоят на коленях и умоляют меня пощадить их или когда они лежат на спине и наблюдают за тем, как нож поднимается и опускается, вонзаясь в их тело. Жаль, что я тебя не убил.

К изумлению Лейси, Марлин Джоунс попытался плюнуть в нее, но у него не хватило сил для того, чтобы хотя бы приподняться. Закрыв глаза, он уронил голову набок, отвернувшись от нее.

— Дай ему отдохнуть, Шерлок, — сказал Сэвич, осторожно прикоснувшись к руке Лейси. — Ты сможешь поговорить с ним позже. Да, да, я разрешу тебе побеседовать с ним еще раз. Уверен, что и капитан Дафтери не будет возражать, хотя думаю, что он, как и я, будет настаивать, чтобы во время этой беседы за тобой наблюдали самым тщательным образом.

Лейси Шерлок не хотелось уходить, не выведав у преступника все до последней детали, но она лишь кивнула и вышла вместе со всеми из палаты. Не исключено, подумала она, что негодяй прикидывается и на самом деле чувствует себя совсем не так плохо, как это кажется.

Услышав, как затворилась дверь, Марлин Джоунс открыл глаза. Кто эта женщина и откуда ей так много известно? Сотрудник полиции? Агент ФБР? Нет, он в это не верил. Вернее, он был убежден, что дело не только в этом. Тут явно таилось что-то еще. Резкая боль снова пронзила живот. Марлин отчаянно жалел, что у него нет ножа, что он совершенно обессилел из-за ранения, что рядом с его кроватью сидит полицейский. Если бы не все это, с каким наслаждением он всадил бы острый как бритва клинок в эту самую Марти Брамфорт! Он решил, что ему необходимо как следует подумать и как можно лучше подготовиться к следующему разговору с ней. В том, что она придет опять, он не сомневался.



— Для первой беседы неплохо, Шерлок.

— Спасибо, капитан Дафтери. Но у меня было слишком мало времени. Этот Марлин Джоунс просто прикинулся, что ему плохо.

— Думаю, что вы правы, но это не имеет значения.

— Совершенно верно, — согласился Сэвич. — Это не важно. Мы вернемся сюда позже, Шерлок. Мне бы хотелось улететь обратно в Вашингтон сегодня, но я просто боюсь оставлять вас здесь одну. Вы улыбнетесь разок капитану, подмигнете Ральфу, поговорите с ними своим убедительным фэбээровским голосом — и, глядишь, они сделают все, что вы попросите.

— Это не правда, — сказал Ральф Баднак. — Я самый крутой полицейский в Бостоне. Кто бы мне ни подмигнул, ему это не поможет.

Лейси от души расхохоталась и хлопнула Баднака по плечу.

— Обещаю, что даже не буду пытаться это сделать, — сказала она. — Что же касается вас, сэр, то вам нет никакой необходимости оставаться здесь, если только вы сами этого не хотите.

— Прекратите, Шерлок. Мы оба отправимся завтра восвояси. А сейчас я хочу еще раз проанализировать все рапорты и попробовать с помощью МАКСа выяснить, слышал ли кто-нибудь из свидетелей когда-либо бранные слова от убитых женщин или нелестные отзывы о своих мужьях при посторонних.

— Я же говорила вам, что таких фактов быть не может. Разве вы не знаете, что о мертвых плохо не говорят? У преступника просто не могло быть никаких других причин для того, чтобы вырезать у своих жертв языки.

— Да, я помню, что вы это говорили. Но неужели никто ни разу ни о чем таком не упомянул?

— Когда речь идет об информации, Сэвич хоть в задницу залезет, а то, что ему нужно, добудет, — сказал Ральф, и Лейси снова захохотала.

— Ну и выражения у вас, Ральф, — заметил капитан Дафтери. — Кстати, Шерлок, вы здорово поймали этого типа на крючок своим сквернословием. Мои люди говорят, когда вы во время первой же встречи с ним принялись посылать всех и вся вдоль по матушке, это произвело на подонка сильное впечатление. А Сэвич так вообще был настолько шокирован, что едва не лишился чувств. Я, конечно, утрирую, но, честное слово, у вас это неплохо получилось.

— Наверное, мне следует поблагодарить вас за комплимент.

— Я очень рад, что мы не ошиблись, когда решили, что именно сквернословие первым делом привлекает внимание Марлина Джоунса к его будущим жертвам. И еще всякие нехорошие слова о мужьях. Думаю, мы в большом долгу перед составителями психологических портретов.

При этих словах глаза Лейси внезапно вспыхнули, и Сэвич понял, что она и без того точно знала, как Марлин Джоунс выбирает себе жертву. Но вот откуда ей это было известно? Видно, семь лет назад произошло что-то еще, о чем он не знал. Сэвич дорого бы дал за то, чтобы узнать, что это было.



Когда Лейси дозвонилась до адвокатского офиса Дугласа Мэдигана, в Сан-Франциско только что закончилось время ленча.

— Лейси, это в самом деле ты? С тобой все в порядке? Тут во всех теленовостях передавали про то, как поймали этого типа. Ты ведь участвовала в этом, верно?

— Да, участвовала. Со мной все в порядке, Дуглас. Мы действительно его поймали. Я уже один раз с ним разговаривала. Я все из него вытащу, Дуглас, все.

— Я не понял, что еще ты хочешь из него вытащить? Ведь и так уже все известно.

— Я хочу узнать, почему он убил Белинду. Ты ведь знаешь, она никогда не злоупотребляла бранными словами. И ты сам говорил мне, что она обожала тебя, а значит, не стала бы плохо отзываться о тебе в присутствии малознакомых людей.

— Верно, ну и что из этого? Лейси перевела дыхание.

— Все дело в том, что пойманный нами преступник выбирал себе в жертвы именно тех женщин, которые бранились или же плохо говорили о своих мужьях или приятелях. Если в случае с Белиндой все было иначе, это означает, что у убийцы существовал и какой-то еще критерий. Вот я и хочу это выяснить, Дуглас. Я должна это знать.

— Ты что, выступала в роли приманки?

— Да, но только, пожалуйста, не надо всем об этом рассказывать. Просто я лучше всех подходила на эту роль. Я знаю этого типа лучше, чем кто бы то ни было.

— О Боже, это же было просто безумие, Лейси.

— Я хочу позвонить отцу.

— Нет, лучше это сделаю я. Хотя готов побиться об заклад, что он уже обо всем знает, в том числе и о том, что ты непосредственно участвовала в операции. Он испытает облегчение, узнав, что ты не ранена.

Рука Лейси неприятно заныла, и она вспомнила, что пора принимать обезболивающее.

— Да-да, я в полном порядке, — пробормотала она в трубку. — Что ты предпринял по поводу Кэндис Аддамс?

— В прошлый уик-энд я на ней женился. Самое смешное, что наша первая брачная ночь пришлась на ее критические дни.

— Что, она не была беременна?

— Она сказала, что у нее все эти дела начались за два дня до свадьбы и что она так любит меня, что побоялась мне об этом сказать. Ей казалось, что, если бы не ребенок, я бы на ней не женился.

— А ты бы женился?

— Нет, конечно. Ты ведь знаешь, я не люблю ее.

— Ну и дела, Дуглас, — протянула Лейси, радуясь, что их в этот момент разделяют три тысячи миль. — И что же ты собираешься делать?

— Я еще не решил.

— Ты думаешь, она в самом деле любит тебя?

— Не знаю. Она утверждает, что да. Жаль, что тебя здесь нет. Мне бы очень хотелось видеть тебя, прикоснуться к тебе, поцеловать тебя. Я скучаю по тебе, Лейси. И твои отец с матерью тоже по тебе скучают. Ты знаешь, они оба надеялись, что мы с тобой поженимся.

— Нет, я об этом не знала. Никто никогда не говорил мне об этом. Ты был мужем моей сестры, и все.

— Может быть, так, а может, и нет. — Дуглас вздохнул. — Ну вот, оказывается, моя любимая жена стоит в дверях моего офиса. И как долго ты там стоишь, Кэндис?

Лейси услышала в трубке женский голос, но не смогла разобрать ни одного слова. Единственное, что ей удалось уловить, — голос был пронзительный и злобный.

— Я очень сожалею, Лейси, — снова заговорил в трубку Дуглас. — Мне надо идти. Скажи, теперь, когда ты избавилась от преследовавшего тебя кошмара, ты вернешься домой?

— Я не знаю, Дуглас. Действительно не знаю.

Она медленно положила трубку и, подняв глаза, увидела Сэвича, стоявшего неподалеку от нее с двумя чашками чая в руках. Сколько времени он простоял так? Вероятно, почти столько же, сколько Кэндис Аддамс простояла на пороге офиса Дугласа.

— Выпейте чаю, — сказал Сэвич, протягивая Лейси чашку. — А потом мы сможем снова отправиться в больницу. Я хочу покончить со всем этим, Шерлок.

— Да, сэр.

— Либо вы наконец начнете называть меня по имени, либо я попрошу Чико придушить вас поясом от вашего же кимоно.

— Да, Диллон.

— Ваша задача состояла в том, чтобы поймать Убийцу с бечевкой — с этим вы уже справились, — и избавиться от того неприятного багажа, который остался в вашем сознании после гибели сестры. Ваш зять — тоже часть этого багажа?

Лейси отпила чаю и решила, что ей необходимо принять еще одну обезболивающую таблетку.

— Он просто Дуглас, — сказала она наконец, пожав плечами. — Я не догадывалась о его чувствах ко мне до тех пор, пока мы не встретились с ним в Вашингтоне пару недель назад. Но теперь он уже снова женат.

— Считайте, что вам повезло. По-моему, он не из тех людей, которые легко отказываются от поставленной цели.

— Откуда вы знаете?

— Я все знаю. Как-никак я специальный агент ФБР.

Пожалуй, Сэвич прав, подумала Лейси и отправила в рот таблетку.



По окну больничной палаты хлестали струи дождя. Офицер сидел на стуле у кровати раненого преступника, сложив руки на коленях.

— Привет, Марлин, — сказала Лейси, глядя на лежащего на постели маньяка. — Помнишь меня? Я та самая женщина, которую ты оглушил ударом по голове и затащил в свою комнату ужасов. Но я выиграла в той игре, а вот ты проиграл.

— Как тебя зовут?

— Лейси Шерлок.

— Таких имен не бывает. Глупость какая-то. Это имя из какой-то дурацкой детективной истории. Как тебя зовут на самом деле?

— Моя фамилия действительно Шерлок, Марлин. Разве это не я тебя отследила? Разве не с моей помощью тебя взяли? По-твоему, я не заслуживаю того, чтобы носить это имя?

— Ты мне не нравишься, Марти.

— Меня зовут Лейси.

— В таком случае ты мне нравишься еще меньше.

— Марлин, ты не возражаешь, если я включу магнитофон?

— Валяй, включай, ничего не имею против. Мне нравится слушать собственный голос. Я здорово умею говорить. Мистер Кейн, владелец «Эплтри хоум саплайз энд милл ярд», умолял меня стать помощником менеджера на его фирме. Он знал, что я могу продать что угодно кому угодно и что я прекрасно разбираюсь во всем, что касается строительства и стройматериалов.

— Да, ты в самом деле просто молодец, Марлин. Но я хочу задать тебе один вопрос. Скажи, почему ты отказался разговаривать с полицейскими?

— Просто я хочу поговорить с тобой, Марти. Как-нибудь на днях я убью тебя и поэтому хочу узнать тебя получше.

— Что ж, если от этой мысли ты чувствуешь себя лучше, наслаждайся ею, Марлин. Так тебе хочется поговорить? Тогда скажи мне, почему ты убил Хилари Рэмсгейт. Ведь она была не замужем. Все остальные твои жертвы были замужними женщинами.

— Я знал ее приятеля — ну, вернее, не знал, а видел пару раз. Он сказал своим знакомым, что эта баба — настоящая сука, и потому, женившись на ней, он обязательно как следует ее проучит.

— Где это было, Марлин?

— В баре под названием «Глэд рэгз», в Ньютон-сентер. Тот парень частенько туда захаживал. Он спал с ней, выслушивал от нее всякие мерзости, а потом приходил в бар и всем про это рассказывал. Я как-то сказал ему, что он должен наказать ее.

— Ты часто ходил в «Глэд рэгз»?

— Да, часто. Мне хотелось посмотреть на эту сучку Хилари. Однажды вечером тот парень ее привел. Они здорово поругались. Она даже выплеснула ему в лицо пиво, а уж обкладывала беднягу при всех так, что просто уши вяли. Ну а приятели того бедолаги только ржали, как жеребцы. Что до меня, то я-то, конечно, не смеялся. Я знал, что эту женщину необходимо наказать и что этот парень, ее приятель, никогда не сможет проучить ее так, как надо, в лучшем случае он был способен слегка накостылять ей, не больше. Да он и сам ржал, когда она его прикладывала, как будто это она не его грязью поливала. Я бы на его месте изрезал ее на куски прямо там, в баре.

— Возможно, приятеля Хилари устраивали такие отношения. Тебе это никогда не приходило в голову?

— Нет, это невозможно. Она была плохой женщиной. А он был просто слаб и глуп.

— Ты частенько захаживал в разные бары, а, Марлин?

— Что да, то да. Я люблю бывать в барах. Там можно сидеть где-нибудь в укромном уголке, где тебя никто не беспокоит, и наблюдать за людьми. В барах я повидал много женщин, которые заслуживали наказания.

— И в сколько же баров ты имел обыкновение заходить? Джоунс пожал плечами, потом скорчил болезненную гримасу и осторожно прикоснулся к животу кончиками пальцев.

— Примерно в полдюжины. В Сан-Франциско у меня было гораздо больше любимых точек. Тебя тоже следовало бы изрезать на куски, Марти. Но ты ведь не ругаешься, верно? Наверняка не ругаешься. И к тому же я готов спорить, что ты не замужем. Ты просто работаешь в полиции и говорила все эти нехорошие слова, чтобы заманить меня в ловушку.

— Я не заманивала тебя в ловушку, Марлин. Я просто сыграла золь женщины, которую ты выбрал себе в качестве жертвы — ни больше, ни меньше.

— Я не должен был попасться на твою удочку. Слишком уж все просто получилось: ты прямо-таки свалилась на меня, как подарок с рождественской елки. Я вижу, рука у тебя все еще на перевязи. Это меня радует.

— Да, но зато я не лежу пластом с дырой в животе.

Джоунс попытался привстать. В ту же секунду полицейский, сидевший рядом с кроватью, вскочил и положил руку на рукоятку пистолета. Лейси улыбнулась ему и отрицательно покачала головой.

— Не беспокойтесь, офицер Рэмблинг. В данный момент Марлина нет ножа, а без него он все равно что немощный старик.

— Мне в самом деле очень хотелось бы прикончить тебя, — сказал Марлин и снова откинулся на подушку, тяжело дыша.

— Только не в этой жизни, Марлин. Послушай, я вижу, ты в самом деле здорово говоришь и тебе самому очень нравится болтать. Так почему бы тебе не рассказать мне о женщинах, которых ты убил в Сан-Франциско? Я знаю, что все они были замужем. Ты что, слышал, как все они поносили своих мужей?

— С какой стати я буду рассказывать. Ты же меня терпеть не можешь. Всадила пулю в живот, и рана до сих пор чертовски болит. Пожалуй, в такой ситуации мне может понадобиться адвокат.

— Замечательно. У тебя есть деньги, чтобы оплатить его услуги?

— Я могу нанять самого лучшего адвоката, и ты это знаешь. Этим парням плевать, есть у меня деньги или нет, главное, чтобы их лица мелькали в газетах и теленовостях. Принеси мне телефонный справочник, и я выберу самого дорогого.

— Ну ладно, хватит. Меня зовут агент Шерлок. Я работаю в ФБР, Ты в самом деле хочешь, чтобы я сейчас же вызвала тебе адвоката, Марлин? Или сначала ответишь еще на несколько моих вопросов?

— Ладно, адвоката я могу вызвать и попозже. Само собой, я могу ответить на любой твой вопрос, я ведь имею право в любой момент отказаться от своих слов. Я прочитал все, что было опубликовано про Тостера. Его отпустят, потому что он ненормальный. Так что он выйдет сухим из воды. И я тоже выйду сухим из воды, вот увидишь. А потом я приду посчитаться с тобой, Марти.

Лейси ощутила, как ее захлестнула волна гнева — гнева, но не страха. Ей следовало убить его там, на складе, только так она могла наверняка обеспечить торжество справедливости. Глупо было с ее стороны надеяться на то, что Джоунс ответит на ее вопросы. Помимо того, что он мог отказаться отвечать, он ведь вполне мог и солгать ей. От злости лицо Лейси залилось краской. И в тот момент, когда злость ее готова уже была прорваться наружу, она вдруг услышала голос Диллона Сэвича, тихонько мурлыкавшего какую-то ковбойскую песенку.

Резко обернувшись, Лейси уставилась на него. Лицо Сэвича было совершенно непроницаемым. Не говоря ни слова, он продолжал тихонько напевать, затем подмигнул ей. Эта весьма простая терапия подействовала. Губы Лейси против ее воли растянулись в улыбку. Вероятно, поклонники Моцарта возмутились бы, узнав, что она способна улыбаться, слыша любительское исполнение песенки в стиле кантри. Однако Сэвич своего добился — гнев Лейси куда-то разом улетучился, и она мгновенно успокоилась.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказала она, снова поворачиваясь к Джоунсу. — Эй, да ты, похоже, притомился, Марлин. Наверняка тебе скоро захочется вздремнуть. Почему бы тебе не сказать мне, почему в Сан-Франциско ты убил именно семь женщин, не больше и не меньше, а после этого лег на дно?

— Семь? — переспросил Марлин и надолго замолчал. Лейси заметила, что он загибает пальцы, считая количество своих жертв. Это наверняка был спектакль — она готова была побиться об заклад, что маньяк помнил каждую жертву по имени и в лицо. В эту секунду Лейси снова ощутила страстное желание всадить подонку пулю между глаз.

— Нет, — сказал Марлин. — В Сан-Франциско я убил не семерых женщин.

Итак, выходило, что число семь действительно не имело для маньяка никакого скрытого значения. Оставалось лишь радоваться тому, что Сэвич благодаря своему уму и опыту с самого начала допускал такую возможность. Но сколько же еще несчастных погубило чудовище по имени Марлин Джоунс?

— И скольких же женщин ты убил тогда в Сан-Франциско?

— Шестерых. Всех их давно пора было наказать. А потом я устал. Помню, я проспал трое суток подряд, а потом мне велели отправиться в Лас-Вегас.

— Велели? Кто велел?

— Как кто — голоса, конечно. Иногда мне отдает приказы сам дьявол, иногда его дружки. А иногда и черный кот — если попадется мне где-нибудь на дороге.

— Брось придуриваться. Ты просто хочешь, чтобы тебя признали невменяемым.

— Ага. Здорово у меня получается, верно? Но я в самом деле сумасшедший, Марти, настоящий сумасшедший.

— Значит, только шестерых? Ты уверен? Не семерых, это точно?

— Если я сумасшедший, это не означает, что я полный придурок, — огрызнулся Марлин и снова принялся загибать пальцы, на этот раз бормоча себе под нос имена; — Лорен О’Шэй, Патрисия Мулленс, Даниэль Поте, Энн Патрини, Донна Габриэль.

Закончив, он взглянул на Лейси и ухмыльнулся.

Лейси застыла, словно соляной столб. Итак, маньяк не назвал имени Белинды. Но почему? Скорее всего, он просто по каким-то причинам решил опустить его, а убийств на самом деле было все же семь. Ну конечно, преступник просто лгал.

Увидев ярость, вспыхнувшую в глазах Лейси Шерлок, Джоунс боязливо сжался под одеялом.

— Ты тупица, Марлин, — заговорила она. — Ты не в состоянии даже сосчитать до семи. Либо ты тупица, либо лжец. Да, скорее всего ты просто лжец, Марлин. Я настолько уверена в этом, что готова поставить на это все свои деньги.

Поскуливая от страха, Марлин вжался в изголовье больничной койки.

— Ты что, хочешь убить меня, Марти?

— О да, Марлин. Я бы с удовольствием поджарила тебя на медленном огне, но всему свое время.

— «Отвези меня назад к моей старой матушке, она любит меня больше, чем яблочный пирог», — тихонько пропел Сэвич. Лейси почувствовала, как его рука легла на ее здоровую руку. — Пойдемте, Шерлок, — сказал он. — Так и быть, я разрешу вам поговорить с ним завтра еще раз, но теперь уже последний. Договорились?

— Да, договорились. Спасибо. До завтра, Марлин. Смотри не подавись супом, ладно?

— Завтра здесь будет мой адвокат, Марти. Мы с ним решим, что ему следует сказать полицейским тупицам вроде тебя. Слушай, мне нравится парень, который пришел вместе с тобой. У него очень приятный голос. А вы, часом, не знаете песню, где есть такие слова: «Спой мне еще раз о доме, прежде чем я умру»?

Глава 17

— Да, папа, я заеду домой на несколько дней, когда смогу выбраться. Мне хочется повидать тебя и маму.

— Ну, теперь ты довольна, Лейси? — Отец даже не пытался скрыть сарказм, который он вложил в этот вопрос. Лейси почувствовала знакомый холодок в животе. Она не могла понять причину его недовольства — ведь она поймала убийцу Белинды.

Спокойнее, спокойнее, вспомни, чему тебя учили в академии.

— Да, довольна. Я даже и не мечтала, что мне когда-нибудь удастся схватить его. Я уже два раза с ним разговаривала. Но знаешь, во всем этом есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

— И что же это?

— Этот тип утверждает, что в Сан-Франциско он убил только шестерых женщин.

— Он просто психопат. Такие люди лживы по своей природе. Уж я-то знаю, мне довелось вести достаточно дел, в которых в качестве подсудимых выступали психопаты.

— Да, конечно. Я даже не знаю, зачем я об этом сказала. Но все же любопытно — он перечислил имена убитых им женщин, но имя Белинды почему-то опустил.

— Он просто забыл, как ее звали.

— Возможно. Но тогда почему он не забыл имена остальных? Я все-таки узнаю, в самом ли деле он убил Белинду.

— Что ты хочешь этим сказать, дорогая? — негромким ровным голосом спросил отец. — Ты допускаешь, что Белинду убил кто-то другой, просто скопировав почерк Джоунса? Но кто же, ради всего святого?

— Я не это имею в виду, пап. Я знаю, что Белинду убил Марлин Джоунс — просто он пытается играть со мной в какие-то странные игры. Но почему? Почему он не упоминает ее имя? Почему не включает ее в список своих жертв? Ведь в этом нет никакого смысла.

— Хватит, Лейси. Все это чушь, самая настоящая чушь. Этот тип мог исключить из списка своих жертв любое имя. Кого это волнует? Так ты приедешь домой на этот уик-энд?

— Я постараюсь, но мне нужно еще хотя бы раз переговорить с Марлином Джоунсом. И ты должен понять, папа, если я приеду домой, то только на несколько дней. — Лейси глубоко вдохнула и, закрыв глаза, медленно выдохнула. — Я собираюсь продолжить работу в ФБР. Мне хочется и дальше заниматься тем, чем я занимаюсь сейчас.

Последовало молчание. В какой-то момент она почувствовала, что у нее начинают сдавать нервы и, если молчание продлится еще несколько секунд, она не выдержит, но тут отец наконец заговорил:

— Ты знаешь, Дуглас совершил одну весьма глупую ошибку.

Его слова означали, что он не собирается обсуждать решение, принятое Лейси, по крайней мере сейчас.

— Мне известно, что он женился, — сказала она. — Насколько я понимаю, ты это имеешь в виду, когда говоришь об ошибке.

— Да, ты правильно понимаешь. Эта женщина бегала за ним, а потом солгала, заявив, что беременна, и тем самым вынудила его жениться. Я пытался убедить его сделать необходимые анализы, чтобы удостовериться, что ребенок действительно его, но он сказал, что у нее нет никаких причин для того, чтобы лгать. Он сказал мне, что хочет ребенка, что ему давно уже пора завести наследника. Но выяснилось, что эта женщина даже не беременна. Короче говоря, Дуглас оказался в дураках. Эта сучка загнала его в ловушку.

— А от Белинды Дуглас не хотел детей?

Отец Лейси хрипло рассмеялся. Поскольку судья Шерлок смеялся редко, смех его прозвучал странно и даже немного пугающе. Пальцы Лейси еще крепче стиснули телефонную трубку.

— А мать Белинды? Ты что, забыла? Естественно, Дуглас не хотел рисковать — ведь нельзя было исключать того, что ребенок окажется таким же ненормальным, как ее мать.

— Я не могу поверить, что он сказал тебе это.

— Он мне этого и не говорил, но я ведь не дурак.

Лейси стало неприятно. Обычно отец избегал прямых оскорблений в адрес жены.

— Она ведь и моя мать.

— Да, но тут есть существенная разница, и она состоит в том, что твой отец — я. У тебя, слава Богу, нет никаких отклонений.

А ведь всего две недели назад он сказал, что ее одержимость идеей поимки убийцы Белинды напоминала ему болезнь матери на ранней стадии, подумала Лейси. Она покачала головой, испытывая острое желание повесить трубку и зная, что не сделает этого.

— Я никогда не видела отца Белинды.

— В этом не было никакой необходимости, — холодно сказал отец. — Мы никогда не говорили с тобой о нем. Даже сама Белинда ничего не знала о том, что с ним случилось. Помимо всего прочего, говорить с ней об отце было бы жестоко.

— Он еще жив? Кто он?

— Его зовут Коннал Фрэнсис. Думаю, теперь я могу сказать тебе правду. Он в Сан-Квентине — вернее, был в Сан-Квентине, когда я слышал о нем в последний раз.

— Как, он в тюрьме? — Лейси не верила своим ушам. Ни отец, ни мать никогда не упоминали о том, что отец Белинды — заключенный. — И за что же он сидит?

— Он пытался убить меня, но вместо этого убил моего друга, Лукаса Беннета. Это было давно, Лейси, еще до того, как ты родилась, и даже до того, как мы с твоей матерью поженились. Он был здоровенный ирландец, забияка, игрок, работал на мафию. Сейчас ему, должно быть, не меньше шестидесяти — он года на четыре старше меня. Белинда была обречена, у нее подпорченные гены. Хотя воспитал ее я, в конце концов она все равно кончила бы плохо. Все это начало проявляться незадолго до ее гибели. Мне очень жаль, но это так.

— Но Белинда ведь знала об отце, верно?

— Она знала только то, что он бросил ее мать и ее, когда ей было лет восемь. Больше мы никогда ничего ей не говорили — не имело смысла. Послушай, Лейси, это было очень давно. Ты поймала человека, который убил Белинду. Болезнь Белинды умерла вместе с ней. Теперь ее убийца тоже умрет. Так что забудь, забудь обо всем этом. Приезжай поскорее домой, Лейси. — Последовала пауза, после которой отец спросил:

— Хочешь поговорить с мамой?

— Да, пожалуйста, пап. Как она сегодня?

— Так же, как и всегда. Она рядом со мной. Сейчас я тебе ее дам.

Пальцы Лейси, державшие трубку, снова напряглись так, что побелели костяшки. Неужели отец так говорил о Белинде и о первом муже матери в ее присутствии? В это время в комнату вошел Сэвич. Лейси поняла, что сейчас не лучший момент для разговора с матерью, но отступать было поздно.

— Мама? Как твои дела?

— Я скучаю по тебе, моя девочка. Я очень рада, что ты поймала этого злодея. Теперь ты можешь вернуться к нам и жить дома. Дорогая, ты всегда была такая красивая, такая милая. И так хорошо играла на пианино. Мне все говорили, что у тебя талант. Ты ведь вполне могла бы учить музыке детишек в детском саду, верно? Ты прямо создана для этого. Твоя бабушка была пианисткой, помнишь?

— Да, мам, я помню. Я скоро заеду вас навестить. Ненадолго — на пару деньков.

— Нет, Лейси, я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной и с папой. Джошуа Муэльер каждые полгода настраивает твой рояль. Помнишь, как ты восхищалась Джошуа?

— Послушай, мама, мне надо идти работать. Я люблю тебя. Пожалуйста, береги себя.

— Я всегда это делаю, Лейси. С тех самых пор, как твой отец попытался переехать меня своим черным «БМВ».

— Что?! Папа пытался переехать тебя своим «БМВ»?!

— Лейси? Это я, — раздался в трубке голос отца. — Похоже, у мамы очередной припадок.

— Что она имела в виду, когда сказала, что ты пытался переехать ее машиной?

— Понятия не имею. — Судья Шерлок глубоко вздохнул. — Бывают дни, когда твоя мама чувствует себя хорошо, но сегодня, к сожалению, не такой день. Я никогда не причинял ей вреда и никогда не пытался этого сделать. Забудь о том, что она сказала, Лейси.

Но как можно было об этом забыть? Лейси уставилась на телефон так, словно перед ней была ядовитая змея. Она готова была поклясться, что слышала в трубке приглушенный плач матери.

Сэвич внимательно вгляделся в ее побледневшее лицо и отобрал у нее трубку. Она не сопротивлялась.

— Судья Шерлок? Меня зовут Диллон Сэвич. Я тоже из ФБР, возглавляю подразделение по розыску и задержанию особо опасных преступников, в котором работает ваша дочь. Надеюсь, вы не будете возражать, если я скажу, что Лейси нужно отдохнуть, она очень утомлена. — Сэвич сделал паузу, слушая ответ отца Лейси. — Да, я понимаю, что ее мать больна. Но и вы должны понять, что слова матери глубоко потрясли ее.

Лейси двинулась через комнату прочь от телефона, зябко потирая плечи, и услышала, как Сэвич твердым, спокойным голосом произнес в трубку:

— Да, я прослежу за тем, чтобы она берегла себя, сэр. Нет, с ней все будет в порядке, не беспокойтесь. До свидания.

Обернувшись, Сэвич долго молча смотрел на нее, а затем сказал:

— Ради всего святого, объясните мне, что происходит в вашей семье?

Лейси рассмеялась. Смех, однако, вышел неестественным и жалким.

— Я чувствую себя словно Алиса в Стране чудес, когда она провалилась в кроличью нору. Со мной это бывает частенько, но только на этот раз нора оказалась чересчур глубокой, я нырнула в нее с головой.

— Ну что ж, так-то лучше, Шерлок, — улыбнулся Сэвич. — Я вижу, щеки у вас слегка порозовели. Я был бы очень благодарен, если бы вы больше меня так не пугали.

— Вам не следовало оставаться в комнате.

— Видите ли, вообще-то дело в том, что я принес вам послание от Марлина Джоунса. Он хочет еще раз с вами поговорить, на этот раз в присутствии своего адвоката. Он нанял Большого Джона Баллока. Это тертый калач, настоящая акула из Нью-Йорка. Этот парень неплохо умеет добиваться признания своих подзащитных невменяемыми. Я советую вам не ходить к Джоунсу. Он наверняка собирается устроить спектакль с тем, чтобы его адвокат вас унизил.

Сэвич готов был поставить любые деньги на то, что Шерлок откажется последовать его совету, но она, к его изумлению, сказала:

— Вы правы. Всю остальную информацию из него вполне смогут вытащить полицейские и люди окружного прокурора. Мне нечего больше ему сказать. Мы уже можем возвращаться обратно?

Сэвич медленно кивнул, размышляя о том, что же задумала Лейси Шерлок.



В десять часов вечера машина, в которой ехала Лейси, остановилась у дверей ее дома в Вашингтоне. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой. Однако, несмотря на то что убийца Белинды был пойман, эту усталость никак нельзя было назвать приятной.

Во время перелета из Бостона в Вашингтон она почти не разговаривала с Сэвичем. Диллон работал на компьютере. Пока он вез ее на своем «порше» из аэропорта в Джорджтаун, они тоже все время молчали. Проводив Лейси до самой двери, Сэвич сказал на прощание:

— Выспитесь как следует, Шерлок. Чтобы завтра я не видел вас на работе раньше полудня, слышите? За последние три дня в вашей жизни произошло больше событий, чем за пять лет. Спите, сейчас это для вас самое лучшее лекарство. Договорились?

Лейси на нашлась, что ответить, она была удивлена тем, как точно угадал Сэвич ее внутреннее состояние.

— А вы не споете мне несколько строк из какой-нибудь ковбойской песенки перед тем, как уйти?

Сэвич улыбнулся, поставил ее чемодан на ступеньки крыльца и мягким, чуть гнусавым баритоном пропел куплет о том, как некий ковбой-сердцеед вскружил голову очередной наивной девушке.

— Спасибо, Диллон, это было просто замечательно. Но это было еще и немножко цинично.

— Пока, Шерлок. И повторяю: раньше полудня не приходите. Да ладно вам, это всего только глупая песенка, спетая одиноким мужчиной, которому некуда идти. Этот бедняга-ковбой убеждает себя, что жизнь у него удалась как нельзя лучше, однако сам в это не очень-то верит. До завтра, Шерлок.

Она наблюдала за Диллоном, пока тот не скрылся за углом. И именно в этот момент, как уже было однажды, у нее за спиной раздался сердитый голос. Лейси машинально потянулась к кобуре. Поняв, кому принадлежит голос, она медленно выпрямилась. Как она устала от сердитых голосов!

— Мне бы хотелось, чтобы ты перестала встречаться с этим парнем, Лейси. Это какой-то неудачник. Что за чушь он тебе пел?

— Ты застал меня врасплох, Дуглас. Пожалуйста, не карауль меня больше таким образом. Я могла застрелить тебя.

— Застрелить? Ты же пианистка, Лейси. Ты так здорово играешь на фортепьяно, по крайней мере раньше играла. Ты не станешь стрелять в кого попало. Чем это вы занимались с этим парнем?

Лейси хотелось заорать Дугласу в лицо, что вот уже семь лет она больше не та нежная, чувствительная девочка, которой была раньше, и что два дня назад она всадила пулю в живот психопату, убившему ее сестру. Однако ей удалось сдержаться.

— Мы только что вернулись из Бостона, — сказала она. — Он просто подвез меня домой, вот и все. Кстати, вряд ли стоит считать его неудачником, Дуглас. Благодаря ему и его компьютеру нам удалось задержать человека, убившего твою жену. По справедливости ты бы должен хлопотать о том, чтобы Сэвича наградили. Ну а теперь объясни мне, что ты здесь делаешь?

— Мне надо было с тобой повидаться. Я хотел узнать, что ты думаешь по поводу моей женитьбы на Кэндис. Она солгала мне, Лейси. Что мне теперь делать? — спросил Дуглас и тут только заметил, что рука Лейси висит на перевязи. — О Боже, что с тобой случилось? Ты не сказала отцу, что ранена. Кто это сделал?

— Заходи в дом, поговорим.

Через пять минут, проводив Дугласа в гостиную, она предложила ему бокал бренди.

— Держи, это тебя немножко взбодрит. Дуглас принялся понемногу отхлебывать, осматривая тем временем комнату.

— Ну что же, неплохо, — заключил он. — Все выглядит пристойно.

— Спасибо. Так что же ты мне хочешь сказать такое, чего я не знаю?

Она устроилась напротив Дугласа в широком, обитом бледно-желтым шелком кресле. Пока она была в Бостоне, дизайнер успел оснастить комнату светильниками, их рассеянный и мягкий свет придавал гостиной уютный и, пожалуй, даже какой-то чересчур интимный вид. Лейси это не особенно понравилось.

— Прежде всего расскажи мне, каким образом тебя ранили, — потребовал Дуглас.

— Рана неглубокая и неопасная. Через пару дней повязку можно будет снять. Нет, в самом деле, Дуглас, ничего серьезного, не волнуйся. А теперь расскажи мне о Кэндис.

— Я собираюсь с ней разводиться.

— Вы же поженились меньше недели назад. Что за чушь, Дуглас?

— Она перешла грань дозволенного, Лейси. Она подслушала наш разговор по телефону. Как только я повесил трубку, она на меня накинулась, обвинила в том, что я с тобой сплю, орала, что я спал одновременно и с тобой, и с Белиндой, что ты шлюха и что она до тебя доберется. Я не могу допустить, чтобы она причинила тебе какой-либо вред, Лейси.

— Успокойся, Дуглас. Она просто вышла из себя от злости. Ты был уже женат на ней и в то же время говорил мне такие вещи, которые не следовало говорить. Я бы тоже взбеленилась, если бы услышала такое, так что забудь и прости. Разве ты потом не объяснился с ней?

— Да о чем тут было говорить? Она солгала мне. Твой отец считает, что мне следует с ней развестись. И мать твоя того же мнения.

— Мои отец и мать теперь не имеют к тебе никакого отношения. Это твоя жизнь, Дуглас. Поступай так, как считаешь нужным, а не так, как хочет кто-то другой.

— Ты даешь мне умный совет, Лейси. Ты всегда была такой доброй и умной. Я помню, как сидел на диване в доме твоего отца и слушал, как ты играла прелюдии Шопена. Твоя игра затрагивала какие-то струны в моей душе, давала мне ощущение, что я гораздо чище и лучше, чем на самом деле.

— Спасибо за добрые слова, Дуглас. Хочешь еще бренди?

Дуглас кивнул, и Лейси отправилась на кухню. Она слышала, как ее гость ходит по гостиной. Потом шаги затихли. Она нахмурилась и, вернувшись с кухни, обнаружила, что в гостиной Дугласа нет. Не оказалось его и в ванной. Она нашла его в спальне — он разглядывал заключенные в рамку фотографии на ее туалетном столике. Фотографий было три: на двух была запечатлена Белинда, а на третьей — Белинда и она, Лейси, улыбающиеся прямо в объектив.

— Когда я сделал этот снимок, тебе было семнадцать лет, — сказал Дуглас. — Ты помнишь тот день? Мы были на рыбацких причалах. Стояла на редкость теплая, солнечная погода, и вы затащили меня на 39-й пирс. Мы купили совершенно кошмарных жареных орехов и еще какой-то чудовищной еды, кажется, что-то мексиканское.

В памяти Лейси в самом деле сохранились кое-какие воспоминания о том дне, но они были довольно смутными, и она невольно поразилась тому, что в памяти Дугласа так четко зафиксировались детали.

— Да, я помню все, — снова заговорил он. — Ты была такая красивая, Лейси, такая веселая, полная жизни, такая невинная и неиспорченная.

— Такой же была и Белинда, с той только разницей, что она всегда была намного красивее меня. Ты ведь знаешь, она могла стать супермоделью. Она уже почти добилась этого, когда вы с ней встретились. Но ты хотел, чтобы она была только твоей, и она все бросила. Пойдем в гостиную, Дуглас. Я ничем не могу тебе помочь в том, что касается твоих отношений с женой, — сказала Лейси, когда они снова сели в кресла. — Однако мне кажется, что ты и Кэндис должны как следует обсудить все ваши проблемы.

— Она нагоняет на меня тоску.

Лейси вздохнула. Она смертельно устала, и ей страшно хотелось, чтобы Дуглас оставил ее одну и уехал в Сан-Франциско. У нее было странное чувство, будто поимка Марлина Джоунса отдалила ее от Дугласа. Гибель Белинды каким-то образом сблизила их, но теперь, когда преступник был задержан, эта близость исчезла.

— Ты знаешь, мне все не дает покоя одна вещь, — медленно проговорила Лейси, поглаживая кончиками пальцев подлокотник кресла. — Отец, наверное, сказал тебе, что Марлин Джоунс отрицает, что он убил Белинду.

— Да, он сказал. Ну и что ты по этому поводу думаешь?

— Я согласна с отцом: Джоунс — психопат. Возможно, когда он перечисляет имена своих жертв, он всегда опускает какое-нибудь из них. Почему он не упомянул имени Белинды? Не знаю. Может, это просто случайность — скорее всего он и сам вряд ли сможет это объяснить. Должно быть, это просто совпадение. Никакого другого объяснения я не вижу. — Лейси наклонилась вперед, зажав сплетенные кисти рук между коленями. — Но ты знаешь меня, Дуглас. Я трижды все проверю и перепроверю, пока не буду уверена, что убийство Белинды — действительно дело рук Джоунса.

— Разумеется, это он убил ее, Лейси. Иначе просто и быть не может.

— Да, конечно, ты прав... — Она улыбнулась вымученной улыбкой — это была дань уважения Дугласу, хорошему, порядочному человеку, с которым она была знакома вот уже десять лет. — Извини, тебе ведь тоже очень больно об этом вспоминать. Сколько времени ты пробудешь в Вашингтоне?

Он пожал плечами и, видя, что Лейси встала, тоже поднялся.

— Мой тебе совет: брось все это, Лейси. Не надо больше устраивать никаких проверок. Всех этих несчастных женщин убил один придурок, и пусть он гниет в тюрьме за свои мерзкие дела.

Дуглас приблизился к Лейси, пристально глядя ей в глаза и улыбаясь. Она шагнула назад и быстро выскользнула из гостиной в небольшой коридор, ведущий к входной двери. Он последовал за ней.

— Ну так что ты решила, Лейси? Надеюсь, ты не будешь больше ковыряться в этом деле?

— Да все уже в общем-то ясно, — сказала она, сделав еще шаг к двери. — Осталось выяснить только детали, Дуглас, кое-какие дурацкие детали — вот и все. Пообедаем завтра вместе? Возможно, к тому времени у тебя созреет какое-то решение по поводу Кэндис.

Сказав это, Лейси подумала, что совместные посещения ресторанов становятся для них уже чем-то довольно привычным, и в душе помолилась о том, чтобы после этого обеда Дуглас уехал в Сан-Франциско. Она была настолько измотана, что просто мечтала об этом.

Услышав предложение Лейси, Дуглас посветлел лицом.

— Я так рад снова видеть тебя, Лейси. Мне бы очень хотелось видеть тебя рядом все время, но...

— Да, вот именно — но, — подхватила Лейси и снова слегка попятилась. — Встретимся здесь завтра вечером, часов в семь, хорошо?



Помощник директора ФБР Джимми Мэйтланд кивнул Лейси, но заговорил обращаясь к Сэвичу:

— Я слышал от капитана Дафтери, что Шерлок вела себя в Бостоне не совсем так, как должна была. Действовала, так сказать, по своему собственному сценарию. Кое-что Дафтери, конечно, постарался опустить, но, когда я на него нажал, выложил все, как было. Мы с Джоном Дафтери давно знаем друг друга, он хороший человек, честный и храбрый.

Выражение лица Сэвича не изменилось, он лишь слегка склонил голову набок.

— Тем не менее дело она сделала, сэр, — сказал он.

— Мне не нравится, когда в моих агентов втыкают ножи, Сэвич. Что она там натворила?

— На этот вопрос могу ответить я сама, — подала голос Лейси.

Мэйтланд и Сэвич разом повернулись в ее сторону.

— Да уж, постарайтесь, агент Шерлок, — сказал Джимми Мэйтланд и сломал зажатый между двумя пальцами карандаш. Он двадцать пять лет проработал специальным агентом ФБР, был силен как бык и имел черный пояс по карате, и при этом его жена, блондинка ростом от силы в пять футов, под настроение лупила своего мужа почем зря. У четы Мэйтландов было четверо сыновей. Все они вымахали до шести футов и трех дюймов, а то и выше, но и им доставалось от мамаши, когда та была не в духе.

Лейси передернула плечами:

— Видите ли, сэр, сложность состояла в том, что преступник в каком-то смысле застал нас врасплох, но мы, тем не менее, контролировали ситуацию. Я выстрелила в него в тот самый момент, когда он метнул нож. В момент броска я уже успела залечь и перекатилась в сторону, рана, полученная мной, несерьезная.

— Сэвич сказал мне в точности то же самое. Вы что, специально все это отрепетировали?

— Нет, сэр, конечно, нет.

Мэйтланд, приподняв бровь, глянул на Сэвича, затем подвел итог:

— Ну хорошо. Считайте, что я вас прощаю, агент Шерлок. Сэвич, останьтесь на минутку. В одном из домов престарелых во Флориде произошло еще одно убийство. Этот дом престарелых по своему местоположению не вписывается в рисунок звезды Давида, который выдал МАКС. Предположение, что преступник переодевается старушкой, в данном случае не подтвердилось. Со всеми пожилыми женщинами, проживающими в приюте, побеседовали. Все они поселились там уже давно. Проклятие, МАКС на этот раз просчитался.

— Согласен, — признал Сэвич. — Шерлок, займитесь-ка снова делом Рэднич вместе с Олли. Увидимся позже.

Глава 18

Лейси молила Бога, чтобы ее личная заинтересованность в поимке Убийцы с бечевкой не стала достоянием гласности. К счастью, до сих пор в газетах ни разу не упоминалось, что одна из убитых маньяком женщин была ее родственницей, Она знала, что Сэвич в частном порядке провел соответствующие беседы с капитаном Дафтери и Ральфом Баднаком, и была уверена, что если кто-то и предаст это обстоятельство огласке, то не они. Если об этом станет известно, ее жизнь превратится в кошмар. С другой стороны, поимка Марлина Джоунса, равно как и Тостера, стала для ФБР хорошей рекламой, что всегда кстати для организации, то и дело подвергающейся критике. В самом деле, подразделение Сэвича за какие-то несколько недель сумело задержать двух опаснейших серийных убийц. Репортеры хотели взять у Сэвича интервью, но он не дал согласия на встречу. Луис Фрих, один из руководителей Бюро, провел пресс-конференцию, в ходе которой высоко отозвался о работе недавно созданного отдела по розыску и задержанию особо опасных преступников. Сэвич попросил у него разрешения не присутствовать на этом мероприятии.

Что же касается Лейси, то на следующий день после возвращения в Вашингтон она вместе с Олли снова с головой ушла в дело Рэднич, старательно избегая оставаться наедине с Ханной Пэйсли. Мысль о том, что вечер ей придется провести в обществе Дугласа, не слишком ее радовала, но она примирилась с этим, поскольку ничего уже поделать было нельзя.

Придя после работы домой, она стала собираться. Распустила волосы, собрала их и подколола двумя маленькими золотыми заколками, вдела в уши золотые серьги, подаренные матерью ко дню рождения, когда Лейси исполнился двадцать один год. Потом надела черное платье, которое благодаря своему строгому классическому фасону вполне вписывалось в современную моду, хотя на самом деле было приобретено четыре года назад, и обулась в туфли на трехдюймовом каблуке. Взглянув на себя в зеркало, Лейси решила, что выглядит довольно странно, и тем не менее то, что она увидела, ей понравилось. В последний момент она вдруг подумала, что Дуглас может не правильно расценить ее праздничный вид, но было уже слишком поздно что-либо менять.

— Повязка выглядит просто ужасно в сочетании с этим платьем, — с улыбкой заявил Дуглас, не успев войти. — Разве у тебя нет бинтов разных цветов и бинтов на все случаи жизни?

Обед проходил весело и непринужденно — до того момента, когда в ожидании десерта Дуглас вдруг помрачнел и сказал:

— Ты добилась всего, чего хотела, Лейси. А теперь я хочу, чтобы ты бросила работу в ФБР и вернулась домой. Ты же понимаешь, что теперь все кончилось, и самое главное для тебя — это музыка. Ты поймала типа, который убил Белинду, поэтому, прошу тебя, возвращайся домой и займи место Белинды. Мне хочется, чтобы ты осталась со мной. Я буду заботиться о тебе.

Лейси посмотрела через стол в его лицо с чистыми и правильными чертами, освещенное пламенем свечей, и просто и коротко ответила:

— Нет.

Дуглас отшатнулся, словно она ударила его.

— Я собираюсь развестись с Кэндис. Это можно сделать быстро. Возможно, мне даже удастся добиться признания брака недействительным. И тогда мы сможем быть вместе, Лейси, ты и я, как мне всегда хотелось. Нужно только подождать немного, пока я избавлюсь от Кэндис.

Лейси была искренне поражена услышанным. До ее поступления на работу в ФБР Дуглас ни разу ни словом не обмолвился о том, что неравнодушен к ней. Может быть, его по каким-то причинам возбуждало то, что теперь она сотрудница правоохранительных органов? Так или иначе, все это казалось ей абсурдом.

— Нет, — повторила она, покачав головой. — Прости, Дуглас.

Он промолчал.

Через час, когда они снова оказались в гостиной у Лейси, она протянула ему руку, отчаянно надеясь, что он, наконец, уйдет.

— Дуглас, это был прекрасный вечер. Увидимся завтра?

В ответ, ни слова не говоря, он рывком притянул ее к себе и стал целовать, больно стиснув пальцами ее руку. Она толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся.

— Дуглас, — придушенно промычала Лейси и почувствовала, как его язык проникает ей в рот.

В этот момент раздался звонок в дверь. Дуглас по-прежнему не отпускал ее и не отрывался от ее губ. Лейси уже готова была нанести ему удар коленом в пах, но тут ей, наконец, удалось откинуть голову назад и выкрикнуть:

— Кто там?

— Откройте, мисс Шерлок.

Голос был женский. Кто бы это мог быть, озадаченно подумала Лейси.

Каким-то непостижимым образом Дуглас вдруг оказался в двух футах от нее и стоял там с каким-то сконфуженным видом, вытирая губы тыльной стороной кисти.

— Это Кэндис, — сказал он смущенно и пошел открывать дверь.

Женщина, стоявшая на пороге, была примерно того же возраста, что и Лейси, а ростом почти не уступала Дугласу. Природа наградила ее длинными светлыми волосами медового оттенка и высокими скулами — мечтой любого фотографа из модного журнала. Но больше всего внимание Лейси привлекли ее глаза — темные глаза, полные ненависти. Вид у женщины был такой, словно она решилась на убийство.

— Кэндис! Какого черта ты здесь делаешь?

— Я следила за тобой, Дуглас. Как я и предполагала, ты примчался сюда, как натренированный почтовый голубь. Я знала, что ты придешь сюда, хотя и молилась, чтобы ты этого не делал. Черт бы тебя побрал, я надеялась, наш брак что-то значит для тебя. Ты только посмотри на себя! Позволил ей себя целовать. У тебя на губах ее помада. Черт возьми, да ты прямо весь пропах ею.

— А с какой стати наш брак должен что-то для меня значить? Ты солгала мне. Ты вовсе не была беременна.

— У нас будут дети, Дуглас. Просто я к этому еще не готова. Сейчас мне надо подумать о карьере. Я вполне могла бы пробиться на один из национальных каналов, но если сейчас уйду в декретный отпуск, это будет невозможно. Подожди еще год, и мы сможем завести дюжину детей, если ты хочешь.

— Это как-то не очень вяжется с тем, что ты говорила мне раньше. Ты сказала, что у тебя произошел выкидыш и ты ужасно этим расстроена. А теперь выясняется, что ты пока не хочешь заводить детей. Знаешь, что я тебе скажу? Я думаю, ты вообще не была беременна. — Дуглас повернулся к Лейси и сделал рукой вялый жест в сторону супруги:

— Познакомься, это Кэндис Аддамс.

— Я твоя жена, Дуглас. Меня зовут Кэндис Мэдиган. А она — сестра твоей погибшей жены. Вернее, наполовину сестра. И не более! Чем ты тут с ней занимаешься?

Теперь поведение Дугласа изменилось прямо на глазах. Все его смущение как рукой сняло. Его внушительная фигура олицетворяла собой властность и полный контроль над ситуацией. Высокий, прямой и преисполненный достоинства, он словно выступал в суде перед присяжными, уверенный в себе и в своей способности внушать людям свою точку зрения, убеждать их и манипулировать ими.

— Кэндис, — произнес он голосом, исполненным бесконечного терпения, словно он обращался к умственно отсталому свидетелю, — Лейси член моей семьи, Я не могу вычеркнуть ее из моей жизни только потому, что Белинда погибла.

— Я видела в окно, как ты целовался с ней, Дуглас.

— Да, — спокойно ответил он, — это так. Она очень целомудренная девушка. Лейси совсем не умеет целоваться, и мне это нравится.

— Я не хотела целоваться с тобой, Дуглас, — решительно возразила Лейси. — Это ты меня поцеловал против моей воли. — Лейси повернулась к Кэндис:

— Миссис Мэдиган, я думаю, вам с Дугласом следует обсудить свои проблемы наедине. Я не хочу в этом участвовать, ей-богу, не хочу.

Кэндис улыбнулась, быстро обошла Дугласа и ударила Лейси по лицу так, что голова ее мотнулась назад.

— Все это очень интересно, но я не могу допустить, чтобы моих агентов избивали, мэм, — раздался сзади низкий, глубокий голос. — Если вы ударите ее еще раз, мне придется арестовать вас за нападение на офицера ФБР.

Бросив взгляд в сторону входной двери, Лейси увидела стоящего в дверном проеме Сэвича. Только этого не хватало, подумала она. Почему ее босс появляется где-то поблизости всякий раз, когда в ее жизни происходят не слишком приятные события? Она потерла лицо ладонью, затем отступила на шаг назад, словно готовясь броситься на Кэндис. Она в самом деле испытывала сильное искушение сделать это. Правда, Лейси сомневалась, что ей удастся повалить Кэндис одной рукой — вторая по-прежнему была неподвижна, — но ей очень хотелось попробовать.

— Сэр, что вы здесь делаете? — спросила она Сэвича. Ее так и подмывало обратиться к своему руководителю по имени, но она прекрасно понимала, что на Дугласа это подействовало бы как красная тряпка на быка. — Как вы сюда попали? Хотя погодите, не отвечайте, я попытаюсь угадать. Наверное, было принято решение, что на сегодняшний вечер моя квартира превращается в место отдыха для всего нашего подразделения. Входите и закройте дверь, сэр, пока кто-нибудь из соседей не вызвал полицию.

— Я и есть полиция.

— Очень хорошо. Кто-нибудь хочет выпить чашку чаю? Или сыграть партию в бинго?

Дуглас запустил пальцы в волосы.

— Нет, Лейси, ничего не надо. — Он повернулся к жене:

— Нам нужно поговорить, Кэндис. Ты меня ужасно разочаровала. Мне очень не понравилось, как ты себя вела. Пойдем.

Лейси и Сэвич проводили взглядом уходящих супругов. Стоило тем удалиться на несколько шагов от дома, как ссора возобновилась.

— А вот теперь я, пожалуй, выпью чаю, — сказал Сэвич.

Десять минут спустя они с Лейси сидели в опустевшей наконец гостиной и потягивали из чашек ароматный напиток.

— Так что вы здесь делаете? — снова задала вопрос Лейси.

— Я вышел пробежаться и случайно оказался около вашего дома. У вас сегодня был трудный день, и я хотел удостовериться, что с вами все в порядке. Входная дверь была открыта, и я услышал, что у вас в квартире вопит какая-то женщина. Как ваша щека?

Лейси потерла ладонью скулу.

— Силенок у этой фифы хватает. Вообще-то даже хорошо, что вы появились, а то бы я, наверное, бросилась на нее. Мне бы здорово перепало — рука-то пока еще не действует как следует. Завтра я позвоню Чико.

— Вы снова назвали меня «сэр».

— Я сделала это нарочно. Дуглас меня к вам ревнует. Если бы я назвала вас по имени, это вывело бы его из себя. А случись это, не исключено, что вам пришлось бы схватиться с ним и вы переломали бы всю мою замечательную новую мебель.

Сэвич немного помолчал, потом, ухмыльнувшись, спросил:

— Это тот самый мужчина, который был женат на Белинде? Ясно. А это, значит, была его новая жена. Расскажите-ка мне поподробнее, Шерлок. Я страсть как люблю всякие семейные коллизии.

— Я могу сказать только одно: Дугласу кажется, что он ко мне неравнодушен. Что же касается Кэндис, то она сказала, что забеременела от него, после чего он на ней и женился. А уже после свадьбы выяснилось, что никакой беременности не было. И теперь он хочет с ней разводиться. А она считает, что это из-за меня. Вот и вся коллизия. По крайней мере, я здесь совершенно ни при чем. — Лейси вздохнула. — Ну хорошо, скажу. Когда я говорила с Дугласом по телефону, он сказал кое-что такое, чего ему не следовало говорить, а она его подслушала. Это, естественно, ее взбесило. Наверное, она еще больше мечтает меня прикончить, чем Марлин Джоунс.

— Вы хоть замечаете сами, что мне не приходится больше вытаскивать из вас каждое слово клещами?

— Наверное, когда я впервые появилась в вашем кабинете, то была настороже. Я ведь не забыла, как в Хоганз-Эллей вы дважды выбили у меня из рук оружие, прежде чем я вас «убила».

— Да, вы действительно были чертовски зажаты. Но теперь я знаю, что вас не так уж трудно разговорить. Вы уже довольно давно мне исповедуетесь. Что касается того дня, когда я играл роль грабителя, вы действовали не так уж плохо, Шерлок, да-да, совсем неплохо. — Сэвич поднял руку и легонько погладил пальцами щеку Лейси. — Она вас здорово треснула, но, я думаю, большого синяка не будет. Вполне можно будет запудрить.

Его пальцы были теплыми, и Лейси было приятно их прикосновение. Внезапно на скулах Сэвича вспыхнули красные пятна. Он резко опустил руку и встал. Босс Лейси, одетый в серые спортивные брюки и такого же цвета спортивную куртку, большой и сильный мужчина, выглядел... взволнованным.

— Ложитесь спать, Лейси. И постарайтесь больше не попадать ни в какие истории. Я не могу гарантировать, что всегда смогу появляться вовремя, чтобы выручить вас из очередной передряги.

— У меня в жизни не случалось столько неприятностей за такое короткое время. Простите меня, но я, знаете ли, могла справиться со всем этим и сама.

Вскоре, торопливо попрощавшись, Сэвич ушел. Лейси потрогала то место на лице, к которому он прикоснулся, вспомнила его взгляд — ей показалось, что в нем была тень враждебности и что-то еще, неуловимое. Подойдя к двери, она накинула цепочку, задвинула засов и повернула в замке ключ. Чем бы все закончилось, если бы не появился Сэвич? Подумав об этом, Лейси невольно вздрогнула.

Итак, она поймала убийцу Белинды, однако теперь все в ее жизни запуталось еще больше.

Что имела в виду ее мать, когда сказала, что отец хотел переехать ее своим автомобилем?



На следующий день Лейси пошла к врачу, чтобы он осмотрел ее рану, Когда она вышла на улицу, дул порывистый, сильный ветер, а с неба водопадом низвергались потоки дождя. С каждой минутой становилось все холоднее. С трудом раскрыв против ветра зонтик — рука у нее все еще довольно сильно болела, — она шагнула с тротуара на проезжую часть и пошла к своей машине, запаркованной в квартале от клиники на другой стороне Юнион-стрит. Зонтик она старалась держать таким образом, чтобы промокнуть как можно меньше, хотя при таком дожде это было практически невозможно.

Внезапно Лейси услышала крик. Круто обернувшись, она едва не упала от очередного порыва ветра и выпустила из руки зонтик. Прямо на нее мчался автомобиль — большой черный автомобиль с затемненными стеклами, в каких обыкновенно ездят конгрессмены, вернее, даже не конгрессмены, а лоббисты, которых так много в Вашингтоне. Интересно, о чем этот болван думает, мелькнула у нее мысль.

На какую-то долю секунды она оцепенела, затем рванулась обратно на тротуар, ударившись раненой рукой о парковочный автомат.

Уже падая на асфальт, Лейси почувствовала, как ее обдало потоком горячего воздуха, когда машина пронеслась мимо. Перекатившись на живот, она увидела, что черный автомобиль резко прибавил скорость и, взвизгнув покрышками, исчез за поворотом. Какое-то время она продолжала лежать, ошарашенно глядя ему вслед. Почему водитель не остановился, чтобы убедиться, что она не пострадала? Впрочем, это было понятно — если бы он это сделал, его скорее всего арестовали бы за езду в состоянии алкогольного опьянения. Лейси медленно поднялась на ноги. Колготки порвались, туфли и одежда тоже были безнадежно испорчены. Спутанные волосы закрывали лицо. Сильно болело раненое плечо, боль чувствовалась и в ноге. Однако осталась жива. Лейси невольно порадовалась тому, что не успела сделать еще пару шагов — окажись она чуть дальше от тротуара, не было бы никаких шансов спастись.

Ей удалось рассмотреть и запомнить три буквы из номера машины — PRD. Теперь только ей пришло в голову, что, судя по номерному знаку, машина была не правительственная.

Лейси окружили люди. Кто-то помогал ей встать, кто-то держал над ней зонтик. Какая-то седоволосая женщина суетливо ощупывала ее, словно Лейси была ее ребенком.

— Спасибо, — улыбнулась Лейси женщине. — Со мной все порядке.

— Этот водитель — идиот, маньяк. Вон тот мужчина уже вызвал по сотовому телефону полицию.

— Может быть, вызвать «скорую», мисс? — спросил кто-то из прохожих, по виду бизнесмен.

— О Боже, этот тип мог вас убить!

Лейси успокаивающим жестом подняла кверху руки, чувствуя, как по голове и плечам барабанят струи дождя.

— Пожалуйста, не надо никакой «скорой». Все нормально. Вскоре должны были прибыть полицейские, так что времени у нее было немного. Через какие-нибудь две минуты она уже набирала номер телефона Сэвича. Его, однако, не оказалось на месте. Трубку взяла Ханна, хотя Лейси рассчитывала услышать на том конце провода голос Марси, секретарши Сэвича. Меньше всего Лейси сейчас хотелось говорить с Ханной, но выбора у нее не было.

— Ханна, мне надо знать, где сейчас находится Сэвич. У тебя нет номера телефона, по которому с ним можно было бы связаться?

— Нет. Но даже если бы он у меня был, я бы тебе его не дала.

— Послушай меня, Ханна. Только что кто-то пытался сбить меня машиной. Пожалуйста, скажи, как мне разыскать Сэвича.

Внезапно в трубке послышался голос Олли:

— Что случилось, Шерлок? Марси пошла в столовую, так что у телефона Сэвича дежурим мы — я и Ханна. Ты говоришь, сто-то пытался тебя задавить?

— Со мной все в порядке, если не считать того, что я вся мокрая и грязная. Я нахожусь прямо перед зданием клиники, где принимает доктор Пратт. Сэвич знает, где это, потому что он тоже лечится у Пратта. Пожалуйста, передай боссу, где я. О Господи, полицейские приехали.

До того момента, когда Сэвич постучал в окно ее автомобиля, прошел почти час. Он был весь мокрый и выглядел рассерженным, хотя, по мнению Лейси, пока что не было для этого никаких причин.

— Извините, — торопливо заговорила она, открывая ему дверь, — я просто не знала, кому позвонить, кроме вас. Полицейские уехали минут двадцать назад. У меня почему-то не заводится машина.

Сэвич скользнул на переднее сиденье рядом с ней.

— Это хорошо, что сиденья у вас кожаные. Если бы они были матерчатые, вы бы их и за несколько недель не просушили. А теперь расскажите мне, что произошло.

Лейси изложила все, как было, и подытожила:

— Все это, конечно, очень неприятно. Думаю, водитель просто не справился с управлением. Возможно, он был пьян. Поняв, что едва не убил меня, он предпочел скрыться с места происшествия.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Полицейские уверены, что это просто дорожно-транспортное происшествие. Я разглядела первые три буквы номера — PRD. Полицейские сказали, что проведут проверку. Когда я показала им мой значок сотрудника ФБР, они чуть со смеху не умерли.

— Кто знал о том, что вы собирались посетить доктора Пратта?

— В нашем офисе — все. Я не делала из этого секрета. Уходя с работы, я встретила еще помощника директора Джимми Мэйтланда, трех клерков и двух секретарей, и все они спросили меня, куда я собралась. Сэр, вы ведь не думаете, что это было покушение?

Сэвич пожал плечами:

— Не знаю. Кстати, мне очень нравится ваша машина. Хорошо, что вы не попросили вашего дизайнера купить для вас еще и автомобиль, он бы наверняка приобрел вам что-нибудь маленькое и до отвращения элегантное. Каким образом вы купили это авто?

— Все было не так уж сложно: я позвонила в автоклуб, они раздобыли то, что я просила, и прислали. Я знала, что мне было нужно.

— Как ваша рука?

— Прекрасно. Я просто ударилась ею о парковочный автомат. Но я уже успела еще раз заглянуть к доктору Пратту, и он осмотрел меня вторично.

— И что же он сказал?

— Почти ничего, просто покачал головой и предложил сменить работу. Он заявил, что гораздо безопаснее быть президентом США, чем заниматься тем, чем занимаюсь я. И велел мне еще пару дней походить с перевязью. А почему моя машина не заводится? Она ведь совсем новая.

— Если дождь прекратится, я посмотрю, в чем там дело. — Сэвич скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. — Пока у меня нет определенного мнения по поводу этого происшествия. Если кто-то пытался вас убить, то это означает, что вы снова втянули меня в историю. И еще раз повторяю: прекратите называть меня «сэр», или я сорву с вас перевязь и задушу вас ею.

Лейси уже почти успокоилась.

— Хорошо, Диллон, — сказала она. — Мне кажется, ни у кого нет никаких причин меня убивать. Это был просто несчастный случай, виновник которого — пьяный водитель за рулем большого черного лимузина.

— А как насчет жены Дугласа?

— Я подумала об этом, но, по-моему, это просто глупо. Да, она была рассержена, но не настолько же, чтобы попытаться меня убить. Если бы она и решила кого-то убить, то это был бы Дуглас, а не я. Полицейские здорово на меня насели, и я назвала им ее имя, но не стала рассказывать о том, что произошло вчера. Я вижу у вас какие-то шрамы на пальцах. Откуда они?

— Я люблю мастерить всякие вещицы из дерева. Иногда, когда строгаешь деревяшку, нож срывается и попадает по пальцам. Да, занятная история. Ну ладно, дождь, кажется, уже не такой сильный. Давайте-ка взгляну, что там случилось с вашей замечательной новой машиной.

Оказалось, однако, что с машиной все в порядке, просто вода залила двигатель.

— Я сама должна была это сообразить, — сказала Лейси, смущенная и раздраженная одновременно.

— На этот раз я вас прощаю.

— Ну что ж, значит, это была просто случайность. Я боялась, что, заглянув под капот, вы обнаружите, что кто-то унес крышку трамблера или перерезал маслопровод.

— Я вовсе не убежден, что это была случайность. Вполне возможно, что и нет. Вы понимаете, что это означает?

— Да, конечно. Что кто-то хотел размазать меня по асфальту.

Сэвич забарабанил пальцами по приборной доске.

— Знаете, — сказал он наконец, — мне всегда казалось, что пытаться разделаться с врагом, задавив его машиной, — не самый умный и не самый эффективный способ расправы. С другой стороны, это весьма удобный способ запугивания. Да, пожалуй, что так. Опять же, если кто-то хотел вас убить, то тогда почему вас попытались сбить машиной в тот момент, когда вы только-только шагнули с тротуара на мостовую, а не подождали, пока вы окажетесь около своего автомобиля? Ведь в этом случае вы представляли бы собой идеальную мишень. Как-то все это было непрофессионально сделано. Спланировано как надо, а вот исполнено далеко не лучшим образом. — Сэвич пожал плечами. — Что же касается выбора момента для покушения, у нас нет никакой, даже самой смутной идеи на этот счет. Да, а что до букв в номере автомобиля, то я прогоню их через МАКСИН и посмотрю, что она мне скажет.

— МАКСИН? У вас что, появился другой компьютер?

— Нет. МАКСИН раньше была МАКСом. Каждые полгода или около того у моей машины меняется пол. Я давно уже примирился с тем, что мой компьютер — трансвестит. Очень скоро эта электронная дамочка начнет требовать, чтобы я перестал ругаться, когда на ней работаю.

— Дурдом какой-то. Мне это нравится.

— А теперь вернемся к несчастному случаю...

— Да, к несчастному случаю, Диллон. Полицейские считают, что это был именно несчастный случай.

— С другой стороны, они не знают вас. Ну, давайте посмотрим, заведется ли ваше замечательное полноприводное авто.

Лейси повернула ключ в замке зажигания, и мотор «навахо» заработал.

— Возвращайтесь в Бюро, Шерлок, и пусть Марси приготовит для вас кофе, он приведет вас в норму. Да, и держитесь подальше от Дугласа Мэдигана и его благоверной. Не звоните ему, я сделаю это сам. Где он остановился?



Она сидела на кровати, подложив под спину подушки, и читала полицейские рапорты по делу об убийстве Белинды и протоколы вскрытия ее тела. В комнате тихо, почти неслышно работал телевизор. Лейси поняла, что она плачет, только когда слезы закапали на ее руку. Тогда она отложила бумаги и громко разрыдалась. Эта разрядка была ей необходима — слишком долго напряжение копилось у нее внутри.

Наконец она немного успокоилась и, пошмыгав носом, снова взялась за документы. Лейси решила, что завтра же попробует с помощью МАКСИН выяснить, были какие-то, пусть даже самые незначительные, различия между убийством Белинды и убийствами других женщин или нет. В душе она молила Бога, чтобы никаких отличий найдено не было. Изучая рапорты и протоколы вскрытия, она пыталась еще более четко представить себе все детали.

Уже засыпая, Лейси вдруг задумалась о том, могла ли в самом деле Кэндис попытаться задавить ее машиной — так же как отец Лейси пытался задавить ее мать, если верить ее словам. Да нет, решила Лейси, все это просто смешно. Ее мать больная женщина. Не исключено, что мать сказала ту странную фразу потому, что ее задело, как пренебрежительно отозвался ее муж о Белинде и ее отце. Как знать? Разумеется, Лейси уже успел позвонить Дуглас. Он был взбешен звонком Сэвича. Потребовалось десять минут, чтобы отговорить его от намерения явиться к ней выяснять отношения. Дуглас заявил, что поговорил с Кэндис, к которой уже приходили люди из полиции. Он был возмущен, что кому-то могла прийти в голову мысль о том, будто Кэндис пыталась задавить Лейси, и с пеной у рта доказывал, что все произошедшее неподалеку от приемной доктора Пратта было случайностью.

— Я бы ни за что не решился уехать из Вашингтона, не будь уверен, что это несчастный случай, Лейси. И я хочу, чтобы ты была совершенно уверена, что Кэндис тут ни при чем.

— Да, я знаю, Дуглас. — Лейси готова была сказать все, что угодно, лишь бы отделаться от него. — Не беспокойся, я в полном порядке. Все нормально. Езжай домой.

— Да, я уезжаю. Кэндис я тоже заберу домой.

Последняя фраза показалась Лейси весьма интересной, но она слишком устала, чтобы требовать от Дугласа каких-либо объяснений.



На следующее утро Большой Джон Баллок, адвокат Марлина Джоунса, выступил по Си-эн-эн и заявил, что ФБР и бостонская полиция вынудили его подзащитного признаться в совершении инкриминируемых ему преступлений путем нажима и что Джоунс, который был ранен и находился в стрессовом состоянии, не может отвечать за свои слова, сказанные после задержания. Баллок сказал, что его подзащитный был готов сделать какие угодно заявления, лишь бы ему ввели обезболивающие препараты, и что в. глазах любого судьи признание, сделанное при подобных обстоятельствах, ровным счетом ничего не стоит.

Виновен ли Марлин Джоунс? Задав с экрана этот вопрос, Баллок улыбнулся победной улыбкой и, пожав плечами, пояснил телеаудитории, что этот вопрос должно решить жюри присяжных. Суть же дела, по его словам, состояла в жестокости, проявленной полицейскими по отношению к несчастному Джоунсу, находившемуся, мягко говоря, не в лучшем состоянии — как в умственном отношении, так и чисто физически.

Лейси знала, что если судья сочтет, что признание Марлина Джоунса было получено с нарушением закона, то Большой Джон Баллок наверняка попытается добиться, чтобы его подзащитного признали невменяемым. У него не было другого выхода, слишком уж много улик против Джоунса, так много, что единственно возможной линией защиты оставалась борьба за признание его умственно неполноценным.

Лейси смотрела словно завороженная на экран телевизора, на широкую улыбку адвоката, пока наконец интервью с Баллоком не было прервано рекламой зубной пасты. Она думала, что сделала глупость, не выстрелив Марлину Джоунсу прямо в сердце. Тем самым она сэкономила бы многие тысячи долларов налогоплательщиков и восстановила бы справедливость, отомстив за всех убитых подонком женщин.

На следующий день к полудню МАКСИН выдала ответ на сделанный Лейси запрос. Никаких различий между убийством Белинды и убийствами других женщин не было, если не считать каких-то совсем уж незначительных отклонений, которые не могли иметь принципиального значения.

Выяснив это, Лейси почувствовала себя увереннее. И все же ей не давала покоя мысль о том, что она так и не рассчиталась с убийцей за Белинду. Психопаты далеко не всегда бывают сумасшедшими в полном смысле этого слова, более того, обычно они прекрасно осознают свои действия. Она вдруг представила себе, как Рассел Бент из Чикаго и Марлин Джоунс, сидя в каком-нибудь заведении для умалишенных, играют друг с другом в карты и пошучивают, вспоминая либеральных судей и наивных психиатров, которые поверили, будто они, Бент и Джоунс, не могут нести ответственности за свои зверства, потому что у них обоих было трудное детство.

Тряхнув головой, Лейси приказала себе не думать об этом. Больше она уже ничего сделать не могла. Ее отец и Дуглас были правы — все кончилось и ей пора начать жить своей жизнью.

Глава 19

— Видимо, это дело рук Марлина Джоунса.

— Похоже на то. Однако, судя по вашему голосу, вы все еще сомневаетесь.

— Сомневаюсь. Хотя МАКС... ох, извините, это же у вас теперь МАКСИН... короче говоря, компьютер не нашел в деле об убийстве Белинды никаких существенных отличий от обстоятельств гибели других женщин. Должно быть, всех их действительно убил один и тот же человек — Марлин. — Лейси вздохнула. — Но почему, перечисляя свои жертвы, он не упомянул Белинду? Это какой-то абсурд.

— Я рад, что результаты проверки вас не удовлетворяют. Мне нравится ваша готовность, что называется, рыть носом землю, — медленно произнес Сэвич, постукивая карандашом по столу. — Вы загрузили в компьютер всеобъемлющий свод данных и провели сравнение по множеству параметров. Но есть еще кое-какие детали, которые стоит принять во внимание. Так что давайте доведем проверку до конца.

Лейси нахмурилась. Длинная прядь волос упала ей на лицо, и она привычным жестом заправила ее за ухо.

— Мы с МАКСИН тоже немножко поработали, — с улыбкой заметил Сэвич. — По ее мнению, нам следует вернуться немного назад. Давайте-ка подумаем о том, как Джоунс убивал женщин, что он использовал в качестве орудия убийства и где совершал эти убийства.

— Он убивал их ножом.

— Что еще вы можете сказать?

— Он расправлялся со своими жертвами на складах и в заброшенных зданиях. Совершенно очевидно, что он предпочитал делать это на территории складов, где по ночам практически никогда никого не бывает.

— Как он обставлял убийства?

— Он строил лабиринты из перегородок.

— Точно так же, как в Бостоне Марти Брамфорт строила декорации для школьного спектакля с участием ее ребенка. Что вам пришлось сделать, чтобы построить эти декорации?

Лейси уставилась на Сэвича, потом вскочила на ноги, едва не опрокинув стул, на котором сидела, и оперлась руками о стол своего босса. От волнения на щеках ее вспыхнул румянец.

— Боже мой, Диллон, ну конечно же. Для этого нужно было купить доски и все такое. Люди из управления полиции Сан-Франциско сказали, что им не удалось отследить, где именно были приобретены пиломатериалы, которые убийца использовал для перегородок — слишком уж это распространенный и ходовой товар. Но можно поставить вопрос иначе: нельзя ли выяснить, во всех ли случаях использовались одинаковые материалы, другими словами, все ли они были куплены в одном и том же месте? Хорошо. Пойдем дальше. Все деревянные детали нужно было скрепить друг с другом, верно? Выяснить происхождение скоб, петель и шурупов тоже не удалось. Но вполне вероятно, что. у каждого человека можно обнаружить какие-то индивидуальные особенности вворачивания шурупов — скажем, угол или сила, с которой он это проделал. Если все так, можно попробовать установить, один и тот же человек вкручивал интересующие нас шурупы или же это сделали разные люди. Как вы считаете, это возможно?

Глядя на Лейси, Сэвич улыбнулся.

— А почему бы и нет? — сказал он. — Ну что же, вы на правильном пути, Шерлок. Теперь нам остается только молить Бога, чтобы ребята из управления полиции Сан-Франциско не выбросили перегородки, оставшиеся после убийств. Хотя вообще-то я готов побиться об заклад, что они все сохранили. Тамошние парни свое дело знают. Ну хорошо, предположим, что они все сохранили. К сожалению, МАКСИН в данном случае ничем не может помочь. Даже если мы попробуем использовать самые современные сканеры, это ничего не даст. Это работа для человека. Я знаю одного парня в Лос-Анджелесе — он настоящий гений, когда надо заметить какие-нибудь различия в том, как скажем, разные люди забивают молотком гвозди. Вы спросили, возможно ли это — да, возможно. Такие вещи умеют делать немногие, но мой знакомый — как раз один из этих немногих. Покажите ему полдюжины заколоченных в доску гвоздей, и Дикий Ральф скажет, сколько человек их забивали. Мы же попросим его снабдить нас информацией не только о вбитых гвоздях, но и о скобах и прикрученных петлях. Давайте-ка займемся этим.



Прошло три дня. Как бы трудно ему это ни давалось, Сэвич старался не вмешиваться в действия Лейси. Он дал ей номер телефона Ральфа Йорка по прозвищу Дикий. Прозвище свое тот получил десять лет назад. Ральф дал тогда показания против подозреваемого в убийстве человека, и тот попытался расправиться с ним. Он спасся только благодаря тому, что успел огреть нападавшего молотком по голове. Тот, как это ни удивительно, выжил и теперь отбывал пожизненное заключение в Сан-Квентине. До Сэвича доходили слухи, что на черепе у него так и осталась вмятина.

Нет, решил Сэвич, он будет молчать еще хотя бы день. Сэвич прекрасно понимал, что, прояви он активность, Лейси сочтет это вмешательством в свои дела, что, разумеется, никак не может ей понравиться. Если бы у нее возникли вопросы, она бы их задала — он уже достаточно хорошо изучил Лейси и знал, что она не страдает больным самолюбием. Сэвичу удалось побороть искушение позвонить Дикому Ральфу и выяснить, как продвигаются дела. Он знал, конечно, что работников управления полиции Сан-Франциско эта проблема не заботила по одной простой причине — у них никогда не возникало сомнений, что все убийства совершены одним и тем же человеком. Кроме того, результаты подобных исследований по закону не могли быть использованы в качестве доказательства при разбирательстве в суде.

Шерлок все не показывалась, и, в конце концов, Сэвич начал нервничать. Хотя благодаря системе контроля за входом в компьютерную сеть отдела и выходом из нее он знал, что в последние два дня Лейси задерживалась в офисе и засиживалась за компьютером далеко за полночь. Терпение его было уже на пределе, когда спустя три дня после их последнего разговора она в два часа пополудни постучала в дверь его кабинета и остановилась на пороге, не говоря ни слова. Глядя на нее, Сэвич выжидательно приподнял бровь. Все так же молча Лейси протянула ему листок бумаги.

Это было письмо от Ральфа, в котором говорилось:


«Агент Шерлок, я провел следующие тесты: 1) на тип использовавшейся дрели, 2) на технику сверления отверстий и забивания гвоздей, 3) на тип и породу древесины и 4) на происхождение древесины.

При подготовке всех убийств, совершенных в Сан-Франциско, за исключением убийства № 4, использовалась одна и та же дрель. Что же касается дрели, применявшейся при подготовке убийства № 4, то она настолько близка по своим параметрам и характеристикам к той, которой пользовались в остальных случаях, что вряд ли стоит даже пытаться убедить окружного прокурора в том, что в одном из случаев мы имели дело с другим инструментом. Что касается техники сверления отверстий и забивания гвоздей, то, как это ни странно, я считаю, что в каких-то случаях эту работу проделал один и тот же человек, а в других — совсем иной, настолько существенны различия, Я не могу объяснить этот факт. Возможно, дело просто в том, что убийца травмировал правую руку и был вынужден работать левой. Древесина тоже не во всех случаях использовалась одинаковая, и не вся она была куплена в компании «Босман ламбер милл», расположенной в южной части Сан-Франциско. Не знаю, говорит ли это о чем-нибудь, но хочу опять-таки обратить ваше внимание на то, что именно при подготовке убийства № 4 преступник воспользовался изделиями из древесины, имеющей иные параметры, нежели та, из которой изготавливались перегородки во всех остальных случаях, и купил ее на каком-то другом складе.

Это были очень интересные исследования. Я поговорил с представителями полиции Сан-Франциско. Окружной прокурор Сан-Франциско связался с бостонским окружным прокурором. Наверняка они отдадут указание сравнить перегородки, обнаруженные на месте убийств в Сан-Франциско, и те, что нашли в Бостоне. Я, однако, не сомневаюсь в том, что, хотя древесина, из которой они сделаны, не может быть одинаковой, техника их изготовления окажется идентичной. Надеюсь, что благодаря этому судья, который будет председательствовать на суде по делу Джоунса, позволит использовать эти данные в качестве улик, свидетельствующих против Марлина Джоунса, — разумеется, если тот вообще предстанет перед судом.

Таким образом, итоговые результаты моих тестов являются довольно неопределенными. Возможно, те отличия, о которых я упомянул, вызваны всего лишь тем, что Марлин Джоунс в одних случаях работал правой рукой, а в других — левой. Я не могу предложить никаких объяснений, но должен вам сказать, что мне уже приходилось сталкиваться с подобными вещами, и никаких рациональных причин для этого тогда тоже не имелось.

Надеюсь, данные моих исследований помогут вам, хотя сомневаюсь, чтобы они очень вас обрадовали. Передайте мои наилучшие пожелания Сэвичу».


Сэвич не знал, что и сказать. Бледное лицо и потухший взгляд Лейси яснее ясного говорили о ее настроении. Сэвичу очень хотелось подбодрить ее, но он не знал, как это сделать.

— Ральф ведь сам признает, что полученные им результаты не слишком определенны, — заговорил он наконец. — Это еще не конец, Шерлок.

— Я знаю, — согласилась она, однако в голосе ее не было уверенности. — В своем письме мистер Йорк не утверждает этого, но несколько минут тому назад в телефонном разговоре он сказал, что характеристики перегородок, использовавшихся при совершении убийств в Сан-Франциско, совпадают — за исключением убийства № 4.

— Ну, это уже кое-что, — заметил Сэвич. — Послушайте, Шерлок, существует только два варианта: либо Марлин убил Белинду, либо он этого не делал. Если, как утверждает Марлин Джоунс, он убил в Сан-Франциско шестерых женщин и Белинды среди них не было, значит, с ней расправился кто-то другой. Но вас, похоже, такой расклад не устраивает, верно?

Лейси отрицательно покачала головой.

— Мне хотелось прояснить это раз и навсегда, а так получается, что мне не удалось доказать ни то, ни другое. Может быть, вы мне еще что-нибудь подскажете? — пробормотала она, глядя при этом не на Сэвича, а на свои синие туфли-лодочки на низком каблуке.

— Сейчас нет, но вообще я подумаю. А теперь давайте вернемся к делу Рэднич, — подытожил Диллон. Он был бы рад позволить Лейси полностью сконцентрироваться на расследовании обстоятельств убийства ее сестры, но у подразделения было слишком много работы, и агент Шерлок была ему нужна.

— Да, конечно, — сказала Лейси. — Спасибо, что дали мне столько времени. Олли сказал мне, что перед нами поставлена новая задача: разыскать двоих чернокожих парней, которые убивают людей азиатского происхождения в Алабаме и Миссисипи.

— Да. Сегодня днем мы обсудим это на совещании.

Попрощавшись, Лейси пошла к выходу из его кабинета, а Сэвич, глядя ей вслед и машинально постукивая карандашом по столу, невольно отметил, как она исхудала. Это его огорчило. Хотя ему доводилось видеть, как нечто подобное происходит с родственниками людей, ставших жертвами убийц, он не мог представить чувства людей, чьих близких постигла столь же страшная участь, как сестру Лейси.

Тряхнув головой, Сэвич повернулся к МАКСИН, набрал короткое послание своему другу Джеймсу Куинлану и отправил электронной почтой.

Выйдя из кабинета Сэвича, Лейси остановилась и прислонилась к стене. Она знала, что должна раскрыть тайну убийства Белинды, чего бы ей это ни стоило. Лейси решила, что надо ехать в Бостон, поговорить с Марлином Джоунсом еще раз и заставить его наконец сказать ей правду. Подняв глаза, она увидела, что на нее смотрит Ханна Пэйсли.

— Ты почему такая бледная? — спросила Ханна. — У тебя такой вид, будто тебя кто-то ударил или будто у тебя грипп.

Лейси покачала головой:

— Я в полном порядке. Это все из-за дела, которым я сейчас занимаюсь. Никак не могу добиться какой-то определенности, и это меня страшно раздражает.

— Да, это всегда мерзко, — согласилась Ханна. — Как твоя рука?

— Что? А, рука... С рукой все нормально.

— Я слышала, тебя на днях чуть не сбила машина. Должно быть, неприятная штука.

— Что правда, то правда. Но вообще-то все было не так уж и страшно. Я думаю, это был просто несчастный случай — скорее всего водитель был пьян и, когда понял, что чуть не сшиб человека, так испугался, что нажал на газ и скрылся с места происшествия. Полицейские сказали, для того, чтобы вычислить машину и ее владельца, тех букв номера, которые я запомнила, слишком мало. Короче говоря, мне просто не повезло — такое могло случиться с кем угодно.

— Ты опять повредила раненую руку?

— Просто ушибла немного. Ничего серьезного.

— Сэвич сейчас не занят, верно?

— Я не знаю, — ответила Лейси и пошла к себе, размышляя о том, кто мог иметь доступ к информации обо всех, даже самых мелких деталях убийств, совершенных маньяком в Сан-Франциско.

Усевшись за свой стол, она уставилась на темный экран выключенного компьютера. Услышав позади себя какой-то звук, Лейси обернулась и увидела Ханну, которая, стоя рядом с батареей отопления, хмуро смотрела на нее. В ее взгляде было что-то такое, от чего по спине у Лейси побежали мурашки. Сделав над собой усилие, она сосредоточилась на деле Рэднич, но не смогла найти в нем ничего, что могло бы пролить свет на тайну убийств пожилых женщин. Очередное убийство опровергло ее гипотезу о том, что убийца переодевается и гримируется под обитательницу дома престарелых.

Дневное совещание отменили, поскольку Сэвич в срочном порядке должен был встретиться с помощником директора ФБР Джимми Мэйтландом. Отложив в сторону дело Рэднич, Лейси ломала голову над новыми обстоятельствами, возникшими в деле об убийствах в Миссисипи и Алабаме, когда у нее за спиной раздался голос Диллона:

— Уже седьмой час. Бросайте все это и пошли поработаем в тренажерном зале.

— В тренажерном зале?

— Ну да. Я готов поспорить, что вы целый день просидели за своим столом. Пошли-пошли. Так и быть, я не стану швырять вас на пол, ваша раненая рука вполне уважительная причина, чтобы этого избежать.



Она не в состоянии была не то что двинуться или слово сказать — каждый вдох и выдох был для нее мукой. Они уже закончили тренировку, когда в тренажерном зале появилась Ханна Пэйсли. На ней было ядовито-розовое трико с черными лифом и поясом. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять — она в отличной форме, неудивительно, что почти все мужчины в зале уставились на нее во все глаза.

Сэвич, помахав ей рукой, обратился к Лейси:

— Дышите глубже, Шерлок. Я предупреждал, что вам не хватает выносливости. Нет, вы только посмотрите на нее — того и гляди свалится к моим ногам!

— Я вас убью, — выдохнула Лейси, бросив на него злобный взгляд.

— Ну что ж, прекрасно — вы умудрились произнести целую фразу. Похоже, начинаете приходить в себя. Не хотите принять душ?

— В душе я утону. Упаду в кабинке, заткну сливное отверстие, и поминай как звали.

— Тогда давайте пройдемся. Хорошая прогулка поможет вам обсохнуть.

— Я хочу, чтобы меня донесли до дому. На своих двоих я не в состоянии и шагу ступить.

Ханна, остановившись за спиной Сэвича, легонько дотронулась до его руки, блестящей от выступившего пота.

— Привет, Диллон. Привет, Шерлок.

Лейси в ответ только кивнула — она все еще не отдышалась.

— Ты хорошо выглядишь, Ханна, — заметил Сэвич. В этот миг Лейси стало совершенно очевидно, что они когда-то в самом деле были близки. Оба великолепно сложены, их тела так прекрасны, очень легко было представить Диллона и Ханну обнаженными, занимающимися любовью.

Она с трудом выдавила из себя улыбку. Чтобы выглядеть так, как они, нужно было оставить в тренажерном зале не один литр пота, а потеть Лейси не очень-то любила.

— Неплохо, — сказал Сэвич, пощупав бицепс Ханны. — Посмотри-ка на беднягу Шерлок. Она утверждает, что не в силах стоять, потому что из-за ее раны мы вынуждены были заниматься только ее ногами.

— Она действительно выглядит немного измотанной. Ты не поможешь мне с жимом лежа, пока она отдыхает?

— Извини, Ханна, не сегодня. Шерлок пора домой, а я обещал доставить ее до двери.

Улыбнувшись Диллону и Лейси, Ханна направилась к тренажеру, причем взгляды всех мужчин в зале, за исключением Сэвича, так и липли к ее ягодицам.

— Какая она красивая, — сказала Лейси, радуясь, что к ней снова вернулась способность говорить.

— Да, наверное, — ответил Сэвич. — Ладно, пойдем.

На Клэйтон-стрит они зашли в пиццерию и заказали пиццу с овощами и сосисками.

— Вы ведете себя по-свински, Шерлок, — укоризненно обронил Сэвич, наблюдая, как проголодавшаяся Лейси с поразительной быстротой расправляется с их совместным заказом. — Оставили мне всего два кусочка.

По подбородку Лейси стекал сыр. Вместо ответа она схватила с блюда последний кусок. Он был еще горячий, и сыр не успел затвердеть.

— Закажите еще одну пиццу, — пробормотала Лейси, запрокинув голову, чтобы струйки расплавленного сыра стекали ей в рот.

Сэвич последовал этому совету и, когда ему принесли пиццу под названием «Прелести сада», тоже уплел ее целиком. Лейси так наелась, что ей не хотелось не то что вставать из-за стола, но даже пальцем шевельнуть.

— Ну что, вы насытились? — осведомился Сэвич.

— До отвала. — Лейси вздохнула и, откинувшись на спинку стула, сложила руки на животе. — Понятия не имела, что я такая голодная.

— Если Марлин не убивал Белинду, значит, ее убил кто-то еще. Кто это мог быть, Шерлок?

— Не знаю. Правда, не знаю.

— Но вы ведь много раздумывали над этим с тех пор, как Марлин сообщил вам, что к убийству Белинды он не имеет отношения. Кто имел доступ к информации о деталях убийств в Сан-Франциско? Кто, Шерлок?

— Может, лучше поговорим об убийствах во Флориде или в Миссисипи?

— Прекрасно, тем более что в самом скором времени флоридскими убийствами вам придется заняться вплотную. Из Флориды поступила кое-какая новая информация. Как вы уже знаете, последнее убийство территориально не вписалось в модель, созданную компьютером. МАКСИН пытается придумать что-то еще. Со своей стороны, мы, бедные, убогие людишки, тоже стараемся в меру сил и возможностей. Когда произошло последнее убийство, полицейские решили опросить всех до единого обитателей приюта. Собрали в рекреационной комнате, надеясь, что удастся схватить человека, переодетого старушкой. Как вам известно, не удалось. Однако перед самым уходом из офиса я узнал, что новый сотрудник, недавно работающий в полиции, отпустил двоих людей, которые так разволновались, узнав об убийстве, что почувствовали себя плохо. Это были старая женщина и какой-то старичок. Не был ли убийцей кто-то из них — никому не ведомо.

Надежды на то, что тот молодой полицейский опознает двоих стариков, которых он отпустил, нет никакой — для него все пожилые люди на одно лицо. Помнит только, что это был мужчина — он упал в обморок — и женщина — ее вырвало. Можно не сомневаться, теперь этому бедолаге сослуживцы уши пооборвут, к сожалению, делу это не поможет, по-прежнему остается неясным, верны ваши предположения или нет. Кстати, должен вам сказать, что очень часто женщин убивают их собственные мужья.

Сэвич настолько неожиданно вернулся к теме убийства Белинды, что Лейси едва успела среагировать.

— Нет, Диллон, Дуглас любил Белинду. Но даже если чисто гипотетически предположить, что я не права и что он ее ненавидел, у него все равно не было никаких причин ее убивать — он мог с ней развестись. Дуглас неглупый человек, и, кроме того, я очень сомневаюсь, чтобы он был способен на убийство. Нет-нет, у него не было никаких причин убивать Белинду, абсолютно никаких.

— Пожалуй. Во всяком случае, таких, о которых вам было бы известно. Впрочем, кое-что, наверное, все же было — похоже, он проявляет слишком большой интерес к вам, своей свояченице. Как давно он смотрит на вас с вожделением?

— Я уверена, что это началось недавно, и мне кажется, что теперь это уже позади. — Говоря это, Лейси вдруг вспомнила, как Дуглас смотрел в ее спальне на фото, где она была запечатлена с Белиндой. В памяти всплыли слова Дугласа о ее невинности, и внутри у Лейси все похолодело. Тем не менее она покачала головой и сказала:

— Нет, только не Дуглас.

— Ваш отец — судья, но семь лет назад он не был судьей и не мог иметь доступа к материалам, касающимся Убийцы с бечевкой.

На какое-то мгновение Лейси поразило, что Сэвичу об этом известно, но она тут же посмеялась в душе над собственной наивностью. Удивляться тут в самом деле было нечему. Более того, Лейси бы не удивило, если бы выяснилось, что Сэвичу известно содержание следующей речи президента. Она была уверена, что с помощью МАКСИН Сэвич мог пробраться куда угодно и получить любую информацию, в которой нуждался.

— Не лгите мне, Диллон. Я готова поспорить, что вам прекрасно известно, что мой отец имел доступ к любым сведениям и материалам. Он ведь работал в офисе окружного прокурора, и него были большие связи. Он мог заполучить в свои руки все, что хотел. Но, Диллон, человек не может убить собственную дочь, да еще с такой звериной жестокостью.

— Такие вещи случались, и не так уж редко. Ваш отец — человек отнюдь не простой, Шерлок, а Белинда не была его дочерью. Он ведь ее недолюбливал, верно? Ваш отец считал ее анормальной, такой же ненормальной, как и его жена, которая заявила, что он пытался переехать ее своим «БМВ».

Лейси выскочила из-за стола. Ремень ее сумочки, зацепившись за скатерть, едва не стащил на пол их приборы и два недоеденных куска пиццы.

— И наконец, есть еще ваша мать, — продолжал Сэвич, преградив ей дорогу. — У нее что, какие-то проблемы с рассудком, Шерлок? Как она относилась к Белинде?

Сэвич стоял совсем рядом с Лейси, и каждое его слово больно ранило ее душу. Она не в силах была терпеть это дольше.

— Я пойду домой, — сказала она наконец. — И не надо меня провожать.

— Да, конечно, я понимаю. Вы должны все как следует обдумать, Вам известно, что Ральф Йорк отправил результаты исследований в полицейское управление Сан-Франциско? Возможно, там снова поднимут уже закрытое дело об убийстве Белинды, а может, и нет. Пока ничего нельзя с уверенностью сказать. Но в любом случае тамошние детективы наверняка будут обсуждать все то, о чем мы с вами говорим сейчас. И хотите вы этого или нет, Шерлок, но Дуглас вполне может оказаться под подозрением, да и ваш отец тоже.

— Поскольку выводы Ральфа столь расплывчаты, скорее всего полиция Сан-Франциско ничего предпринимать не будет, — предположила Лейси. — Думаю, переговорив с Бостоном, они решат, что убийство Белинды — дело рук Марлина, и никаких сомнений у них не возникнет. Что же касается результатов тестов, проведенных Йорком, то в Сан-Франциско по этому поводу только покачают головой — вот и все.

— А я думаю, что на исследования Ральфа Йорка в Сан-Франциско все же обратят кое-какое внимание, — возразил Сэвич. — Как-никак обязанность всех сотрудников правоохранительных органов — ловить преступников, даже если это связано с какими-то сложностями и, так сказать, неприятными открытиями.

— Мне надо позвонить Дугласу и предупредить его. Все это просто ужасно. Я вовсе не хотела, чтобы это случилось.

Сэвич картинно закатил глаза.

— Может, еще лет через тридцать я и пойму вас, Шерлок, — сказал он. — Ладно. Поступайте, как считаете нужным. У меня сегодня еще много дел.

— И что же это за дела?

— Мой друг Джеймс Куинлан сегодня играет на саксофоне в клубе «Бонхоуми» на Хауттон-стрит. Клуб принадлежит некой мисс Лили, весьма незаурядной чернокожей л. и, которую в равной степени восхищают игра Джеймса, его зад и его проникновенные глаза. Джеймс старается бывать там хотя бы пару раз в неделю. И Салли, его жена, обожает это место. Тамошний вышибала Марвин называет ее малышкой — представляете? Правда, так он называет практически всех женщин. Но Салли для него — совершенно особая малышка, ее он выделяет. Никогда не забуду, как Фазз, бармен клуба, вручил Джеймсу и Салли в качестве свадебного подарка нераскупоренную бутылку вина, да вдобавок не с пластмассовой, а с настоящей пробкой. То-то все ахнули!

Все это было так странно, так неожиданно... Радуясь, что Сэвич оставил тему убийства Белинды, Лейси медленно проговорила:

— Так вы ходите в клуб, чтобы оказать Джеймсу моральную поддержку?

Сэвич внезапно смутился.

— Да, — прокашлявшись, ответил он, отводя глаза.

Лейси склонила голову набок, ей показалось, что ее босс говорит не вполне искренне.

— Может, вы как-нибудь возьмете меня с собой? — поинтересовалась она, — Я бы тоже с удовольствием поддержала вашего друга. Кроме того, я так и не удосужилась познакомиться с Салли Куинлан. Мне говорили, что она работает помощником сенатора.

— Да. Разумеется, когда-нибудь мы обязательно сходим в клуб вместе. А почему бы и нет? В общем, там посмотрим.

Лейси промолчала. Они с Сэвичем уже почти подошли к ее дому. Сквозь плывущие по небу тонкие, зловещих очертаний облака проглядывала четвертинка луны. Было полдевятого вечера. Дул легкий прохладный ветерок.

— Уходя, вам следовало бы оставлять свет в одной из комнат, — заметил Сэвич.

— Это обойдется мне в целое состояние. ФБР не настолько много мне платит, Диллон.

— А сигнализация у вас есть?

— Нет. А что? С чего это вы вдруг забеспокоились? Кажется, еще совсем недавно вы насмехались надо мной из-за того, что у меня на входной двери слишком много замков.

— Да, верно. Мне было непонятно, почему у человека, который не побоялся встретиться лицом к лицу с Марлином Джоунсом, на двери больше замков, чем охранников в службе безопасности президента США.

— Это совершенно разные вещи.

— Я так и понял. Полагаю, вы не собираетесь мне ничего об этом рассказывать?

— Мне просто нечего рассказывать. Так почему вы спросили меня про сигнализацию?

— Кто-то совершил на вас покушение, попытавшись сбить машиной. Это здорово меняет дело.

Итак, они снова вернулись к тому, с чего начинали.

— Это произошло случайно, — сказала Лейси.

— Возможно.

— Спокойной ночи, Диллон.

Глава 20

Лейси отперла входную дверь и шагнула в небольшую прихожую. Протянув руку, она нащупала выключатель и нажала на кнопку. Раздался щелчок, и в прихожей вспыхнул свет. Снова повернувшись к двери, она задвинула засов и вставила в гнезда две цепочки. Следуя привычке, прежде чем идти в спальню, она заглянула в гостиную и на кухню. Все было точно так, как перед ее уходом.

Внезапно Лейси замерла на месте, затем медленно опустила на пол только что снятую с ноги кроссовку. Повернув голову, она напряженно прислушалась, однако в квартире стояла полная тишина.

Где-то внутри ее снова, как много лет назад, зашевелился страх. Лейси вспомнила ту ночь, когда она проснулась в своей квартире на четвертом этаже от каких-то непонятных звуков. Превозмогая охвативший ее ужас, она тогда вышла из спальни и, пройдясь по квартире, обнаружила, что ее напугала мышь, всего-навсего глупая маленькая мышь, которая при виде Лейси сама так испугалась, что заметалась по комнате, не зная, куда бежать. Именно в ту ночь Лейси приняла крайне важное решение, изменившее ее жизнь.

Сняв спортивный костюм, она направилась в ванную. И усмехнулась, осознав, что, перед тем как шагнуть под душ, заперла дверь.

— Ты просто идиотка, — сказала она, обращаясь к самой себе, отперла замок и забралась под душ.

Ощущение льющейся на нее горячей воды было на редкость приятным. Диллон едва не доконал ее на тренировке, но горячие струйки расслабили измученные мышцы. Сэвич признался, что напряженные тренировки снимают стресс. А Лейси подумала, что благодаря тренировкам у него великолепное тело. Ему она этого, разумеется, не сказала. Что же касается борьбы со стрессом, то Лейси готова была согласиться с шефом — за тот час, что они провели в зале, она ни разу не вспомнила ни о Марлине Джоунсе, ни о разочаровавшем ее докладе Дикого Ральфа Йорка.

Через десять минут Лейси выбралась из-под душа. Обернув вокруг головы толстое махровое полотенце, она уголком другого полотенца протерла запотевшее зеркало и в ужасе уставилась в скрытое маской лицо человека, стоящего прямо у нее за спиной.

Крик замер в горле, так и не вырвавшись наружу. На какое-то время у нее перехватило дыхание.

— Не двигайся, детка, — тихо проговорил мужчина. — Я рассчитывал, что ты вернешься домой немного позже. Ты ведь так замечательно проводила время в пиццерии с этим здоровенным парнем. В чем дело, почему он не затащил тебя в постель? Может, он был недостаточно настойчив? А ведь он не прочь с тобой побаловаться — это сразу видно по тому, как он на тебя смотрит. Выходит, ты ему отказала? Да, детка, ты вернулась немного раньше, чем я думал, но это не важно. У меня хватило времени как следует осмотреться и понять, что ты за птичка.

Маска, скрывавшая лицо мужчины, была черного цвета. Говорил он тихо, без нажима, дышал ровно и спокойно. Лейси чувствовала его горячее дыхание на своей шее. В спину ей легонько упирался ствол пистолета или револьвера. Она была абсолютно голой, если не считать обернутого вокруг головы полотенца, и совершенно безоружной.

— Это хорошо, что ты стоишь спокойно и не дергаешься, — одобрил мужчина. — Ты не боишься, что я тебя изнасилую?

— Не знаю. А вы собираетесь это сделать?

— Вообще-то это не входило в мои планы, но ты такая голенькая и хорошенькая, что я, знаешь ли, возбудился. Мне понравилась ковбойская песенка, которую ты напевала, стоя под душем. Как она называется?

— «Разбойник с большой дороги».

— Хорошее название. Правда, оно больше подходит мне, чем тебе. Ты ведь всего-навсего маленькая девочка, пытающаяся играть в полицейского. «Сделав дело, разбойник с большой дороги отправляется в Мэн» — так, кажется, там поется? Вполне возможно, туда я и махну, когда разберусь с тобой.

Медленно, очень медленно Лейси стащила с вешалки полотенце, которым незадолго до этого протерла зеркало.

— Можно мне завернуться в полотенце? — спросила она.

— Нет, нельзя. Мне нравится на тебя смотреть. Брось его на пол. А то, что обвязано у тебя вокруг головы, оставь — оно придает тебе экзотический вид, это меня заводит.

Лейси бросила полотенце на пол, по-прежнему чувствуя, как в позвоночник упирается холодный металл. Да, она прошла спецподготовку, но что можно сделать в такой ситуации? Ее застали врасплох в собственной ванной, голую и без оружия. Пока что оставалось только попытаться разговорить незваного гостя.

— Чего вы хотите?

— Я хочу уговорить тебя вернуться в Сан-Франциско.

— Это вы пытались сбить меня машиной?

Мужчина засмеялся.

— Неужели ты думаешь, что я способен на такое, детка? Хотя вообще-то ты не такая уж маленькая, а? — И он провел никелированным стволом по ее правой груди.

Лейси вздрогнула и подалась назад, но тут же ее ягодицы уперлись в бедра неизвестного.

— А вот это здорово, верно? — Мужчина продолжал прижимать холодный металл оружейного ствола к ее груди, затем повел им вниз по ее животу. Лейси задрожала, пытаясь отодвинуться от него. Ей было так страшно, что она практически потеряла контроль над собой.

— Почему вы хотите, чтобы я уехала из Вашингтона? — выдохнула она.

Ствол, скользивший по ее коже, замер, потом мужчина убрал руку с оружием от ее живота.

— Твои мама и папа хотят, чтобы ты вернулась домой. Тебе самое время вернуться в Сан-Франциско, к своим привычным занятиям. Родителям не нравится, что ты занимаешься расследованием преступлений и стреляешь в людей, как это делают агенты ФБР. Да-да, они хотят, чтобы ты вернулась домой. И я здесь для того, чтобы уговорить тебя исполнить их желание.

— Я объясню вам, почему я пока не могу вернуться домой. Понимаете, все дело в том, что человек по имени Марлин Джоунс недавно убил в Бостоне одну женщину. Он серийный убийца. Так вот, пока что я не могу отсюда уехать. Я могла бы объяснить вам все поподробнее, но это займет какое-то время. Можно мне что-нибудь надеть? Мы можем пойти в кухню и выпить кофе.

— А ты упрямая девица, не так ли? Тебя, я вижу, совсем не беспокоит то, что мой член упирается тебе в зад.

— Нет, это меня как раз беспокоит.

Мужчина сделал шаг назад и повел пистолетом в сторону спальни.

— Пойди накинь какой-нибудь халат. Если мне будет нужно, я всегда смогу тебя раздеть.

Он двинулся следом за ней, не приближаясь, однако, настолько, чтобы она смогла нанести ему удар ногой. Лейси взглянула на него только тогда, когда накинула на себя халат и завязала вокруг талии пояс.

— Сними с головы этот тюрбан и причешись, — скомандовал неизвестный. — Я хочу видеть твои волосы.

Лейси размотала полотенце и начала причесываться растопыренными пальцами, размышляя о том, в самом ли деле мужчина подошел ближе или ей это показалось и нельзя ли достать его пинком. Впрочем, рассуждая об этом, она прекрасно понимала, что, если она решится на удар, нужно будет действовать точно и быстро, иначе он ее убьет.

— Возьми вон ту щетку, — приказал мужчина.

Лейси взяла щетку и причесывалась до тех пор, пока он не заявил, что этого достаточно. Протянув руку, неизвестный потрогал ее влажные волосы и издал довольное ворчание.

Лейси уговаривала себя сохранять спокойствие, хотя сделать это было очень и очень трудно. Ей хотелось увидеть лицо мужчины, заглянуть ему в глаза, чтобы убедиться, что перед ней обычный человек, но черная маска превращала его в безликого монстра, при взгляде на которого все тело сковывал страх. Одет он был тоже во все черное, вплоть до кроссовок на ногах. У него были большие ступни, и вообще он был высоким, крупным мужчиной. Правда, живот его казался довольно дряблым, из чего напрашивался вывод, что он скорее всего не так уж молод. Голос у него был низкий, хриплый, как у заядлого курильщика.

Наблюдая за ним боковым зрением, Лейси видела, что он оперся о кухонный стол, продолжая, однако, держать ее на мушке небольшого пистолета двадцать второго калибра, словно кто-то предупредил его, что Лейси прошла специальное обучение и ему не следует расслабляться, полагая, что у нее нет никаких шансов одержать над ним верх только потому, что он мужчина, а она — женщина.

— Кто вы?

Он хохотнул.

— Называй меня Сэм. Тебе нравится мое имя? Да, я Сэм. Мой папаша тоже так меня называл. А еще лучше называй меня сын Сэма.

— Вас кто-то нанял. Кто именно?

— Ты задаешь слишком много вопросов, детка. Свари-ка лучше кофе и расскажи мне про этого Марлина Джоунса. Объясни мне, почему это дело имеет для тебя такое значение.

Лейси решила, что не случится ничего страшного, если она расскажет неизвестному о деле Джоунса. Кроме того, это поможет ей выиграть время.

— Я была одним из сотрудников, которым было поручено его задержание в Бостоне. Агенты ФБР нередко занимаются такими вещами, тут нет ничего необычного. Меня использовали в роли приманки. Семь лет назад Джоунс убил в Сан-Франциско мою сестру. Его называли Убийца с бечевкой. Я умоляла полицейских позволить мне лично принять участие в этой операции. Они согласились, и мы его взяли. Но дело его не закончено, и поэтому я пока еще не могу уехать домой.

Оттолкнувшись от стола, мужчина медленно подошел к Лейси, плавно занес руку над ее головой и ударил пистолетом по виску. Удар был не настолько сильным, чтобы она потеряла сознание, но все ее тело пронзила резкая боль. Схватившись за голову, Лейси вскрикнула и отшатнулась к плите.

— Я всегда могу определить, когда мне говорят правду, а когда лгут, — тихо проговорил неизвестный и быстро шагнул назад, сохраняя безопасную дистанцию. — Значит, ты говоришь, этот парень разделался с твоей сестрой? Ну да, конечно. Эй, у тебя кровь идет. Поверхностные раны на голове всегда кровоточат как зараза, но все обойдется. Скажи мне правду. Скажи, почему ты хочешь остаться здесь, или я снова тебя ударю.

Лейси показалось, что она уловила в речи незнакомца какой-то акцент. Впрочем, нельзя было исключить, что от страха и волнения ей это просто послышалось. Хотя нет — мужчина ведь сказал: «Кровоточат как зараза», — а в этом выражении явно присутствует некий южный колорит. Разве вся эта фраза не типична для южанина?

Мужчина снова занес руку для удара.

— Я не лгу, — быстро проговорила Лейси. — Белинда Мэдиган, четвертая жертва Убийцы с бечевкой в Сан-Франциско, была моей сестрой.

Незнакомец промолчал, но Лейси заметила, как оружие в его руке дрогнуло. Разве он об этом не знал? Нет, если бы он об этом не знал, он не оказался бы в ее квартире.

— Продолжай, — сказал он наконец.

— Марлин Джоунс заявил, что он не убивал Белинду. Именно поэтому я и должна остаться — чтобы выяснить, как все было на самом деле. После этого я смогу уехать домой.

— Но ведь он убил ее, разве не так?

— Да, похоже на то. Я долго ломала голову над этим. По моей просьбе даже подвергли специальной экспертизе деревянные перегородки, найденные в Сан-Франциско в тех местах, где обнаруживали тела убитых женщин. Проверяли даже технику забивания гвоздей и заворачивания шурупов. В Лос-Анджелесе есть один эксперт, который здорово разбирается в таких вещах. Но результаты его экспертизы оказались очень неопределенными, и получается, что скорее всего Белинду действительно убил Марлин Джоунс. Должно быть, он просто понял, кто я, и нарочно солгал мне, чтобы меня помучить. Но вы-то кто такой? И почему вас все это интересует?

— Я журналист, — сказал мужчина и снова расхохотался. Похоже, он любил посмеяться. Лейси почувствовала, как кровь из раны на голове стекает ей на лицо, и вытерла ее тыльной стороной руки.

— Ну да, я журналист, — повторил незнакомец. — И мне всегда нравилось раскапывать всякие занятные истории. Я работаю на «Вашингтон пост», а зовут меня Гарфилд.

Человек в маске опять хохотнул, явно довольный собой. Резко оборвав смех, он выпрямился, и, Лейси поняла, что, если бы не маска, она увидела бы, как глаза незнакомца становятся холодными и пустыми.

— Это все, детка?

— Да, все, — сказала Лейси, стараясь, чтобы голос ее как можно сильнее дрожал от страха. — Но какая вам разница, уеду я домой или останусь? Или, может быть, тот, кто вас послал, хочет, чтобы я уехала? Но почему? Ведь я ни для кого не представляю угрозы.

Внезапно в мозгу у Лейси промелькнула мысль о Марлине Джоунсе. Не он ли каким-то образом причастен к появлению в ее квартире незнакомца в маске?

Мужчина какое-то время стоял молча, и Лейси почувствовала, что он изучает ее, что-то для себя решает. Кто же он такой?

— Знаешь, что я думаю? — заговорил он наконец и, протянув руку, дотронулся до окровавленной пряди ее волос:

— Я думаю, вполне может быть, что старина Марлин и не убивал твою сестру. Ты ведешь себя как маленький терьер — бегаешь, роешь землю, пытаешься что-то вынюхать. Но ты ничего не найдешь. Говорю тебе снова, в последний раз: уезжай из Вашингтона. Можешь остаться в ФБР, если хочешь, но добейся перевода. Проваливай домой, детка. Ну вот, а теперь давай повеселимся.

Мужчина двинулся к Лейси, направив ствол пистолета прямо ей в грудь.

— Я хочу, чтобы ты пошла в спальню, легла на кровать и приняла какую-нибудь позу пособлазнительней. А дальше поглядим, чем нам заняться.

Лейси знала, что умолять незваного гостя пощадить ее бесполезно. Повернувшись, она вышла из кухни. Итак, он собирается изнасиловать ее. Убьет ли он ее после этого? Возможно. Но с мыслью о том, что над ней сейчас надругаются, она просто не могла примириться. Лейси решила для себя, что, прежде чем заполучить ее, пришельцу придется ее убить. Кто же все-таки его нанял?

Мозг Лейси лихорадочно работал. Значит, по мнению незнакомца, Марлин не убивал Белинду? Но какая ему разница, кто ее убил? Что вообще происходит?

— Пожалуйста, скажите, кто вы такой?

Вместо ответа мужчина указал пистолетом на постель. Лейси стояла рядом с кроватью. Ложиться она не хотела — ей была ненавистна сама мысль о том, что вот сейчас стоящий перед ней тип в маске взгромоздится на нее и она окажется полностью в его власти.

— Сними халат, — приказал мужчина.

Руки Лейси, повисшие вдоль тела, сжались в кулаки. Незнакомец поднял пистолет, и Лейси повиновалась.

— А теперь ложись и раздвинь ноги, да пошире.

— Почему вы считаете, что Марлин не убивал мою сестру?

— Мы закончили говорить о делах. Пришло время поразвлечься. Ложись, детка, или мне придется сделать тебе очень больно.

Лейси почувствовала, что не может выполнить его требование — просто не может, и все.

Незнакомец шагнул к ней, занося руку с оружием, — по всей видимости, он собирался снова ударить ее рукояткой пистолета, но теперь уже гораздо сильнее.

В этот момент зазвонил телефон.

И Лейси, и незнакомец уставились на телефонный аппарат. Звонок повторился.

— Возможно, это мой босс, — сказала Лейси, моля Бога, чтобы это в самом деле было так. — Он знает, что я дома, он предупреждал меня, что может позвонить. Хотел переговорить по поводу одного задания.

— Этот большой парень, который провожал тебя, твой босс?

Лейси кивнула и в который раз отчаянно пожалела о том, что не может видеть выражение лица незнакомца. Телефон зазвонил снова.

— Ответь, — скомандовал мужчина. — Но думай, что говоришь, иначе я прикончу тебя на месте.

Лейси сняла трубку.

— Алло, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Это вы, Шерлок?

— Да, сэр. Это я, сэр.

Наступила небольшая пауза. Лейси молила Бога, чтобы Сэвич почувствовал неладное.

— Я только хотел сказать, что Салли хочет с вами познакомиться и просит вас прийти в клуб «Бонхоуми» завтра вечером. Куинлан будет играть там сегодня и завтра.

— Я была бы очень рада, сэр, но вы ведь знаете, что я никогда не смешиваю бизнес с удовольствием. Это правило, которому я всегда следую, сэр.

— Пересмотрите его! — рявкнул в трубку Сэвич.

— Мне надо идти, сэр. Передайте Салли, что я очень сожалею, сэр. Вы хотели поговорить со мной об одном задании, сэр. Я буду на работе завтра рано утром. А сейчас мне пора.

Ствол пистолета был плотно прижат к ее виску. Лейси сглотнула, затем осторожно положила трубку на рычаг.

— Я слышал, что сказал этот парень. Твое счастье, что ты не раскололась, детка. А теперь ложись. — С этими словами мужчина вытащил из кармана тонкую нейлоновую веревку. — Подними руки над головой.

Итак, он собирался связать ее. Если у нее будут связаны руки, он сможет делать с ней все, что захочет.

Медленно, очень медленно Лейси подняла руки. И зачем только она выбрала кровать с изголовьем из медных перекладин? Мужчина приближался, а это означало, что скоро, очень скоро у нее появится шанс.

Незнакомец наклонился над ней, держа в одной руке веревку, а в другой пистолет. Казалось, он не знает, как быть с оружием. «Положи, положи пистолет, — твердила про себя Лейси, глядя на него. — Я совсем худенькая, не бойся — ты сможешь со мной справиться».

Наконец незнакомец принял какое-то решение и отступил на шаг.

— Перевернись на живот, — приказал он. Лейси молча смотрела на него.

— Делай, что я говорю, иначе тебе плохо придется. Поняв, что выполнить это требование выше ее сил, Лейси, не колеблясь больше ни секунды, вскочила и ударила незваного гостя головой в живот. Продолжая осыпать его ударами, она услышала, как он выругался, в голосе отчетливо прозвучала боль. Бросившись на пол, она перекатилась на спину и изо всех сил пнула его ногами, выбив пистолет.

Он ответил ей чудовищной силы ударом в челюсть. Схватив Лейси за волосы, незнакомец стал бить ее головой об пол — раз, другой, третий. Она услышала стон и только через некоторое время поняла, что это стонет она сама. Лейси попыталась согнуть ноги, чтобы оттолкнуть нападавшего, но не смогла. Все ее тело словно онемело. Голова разрывалась от боли. Откуда-то издалека до нее доносились проклятия, потом они стали затихать. Ей показалось, что снова зазвонил телефон, потом она вроде бы услышала чье-то тяжелое дыхание. Еще несколько секунд — и Лейси провалилась в черную пустоту.



Дверь квартиры была распахнута. Сэвич сразу понял — что-то не так, и сердце его сжал страх за Лейси. Хотелось ворваться внутрь, но он заставлял себя двигаться медленно и осторожно. Господи, что же случилось?

Держа наготове оружие, он шагнул через порог и щелкнул выключателем. В следующий миг он уже присел на корточки, обводя вокруг себя широкую дугу пистолетом «СИГ».

Никого.

— Шерлок, — позвал он. Тишина.

Отбросив осторожность, Сэвич побежал в гостиную, на ходу включая везде свет. Ни в гостиной, ни в кухне Лейси тоже не было. Он был в коридоре, когда услышал стон.

Она лежала на полу в спальне рядом с кроватью совершенно обнаженная. Лицо залито кровью. Опустившись рядом с ней на колени, Сэвич нащупал пульс. Сердце Лейси билось медленно, но ровно. Он перевернул ее на спину.

— Шерлок! Очнись!

Она снова тихонько застонала и потянулась рукой к голове — но рука бессильно упала. Сэвич успел подхватить ее прежде, чем она коснулась пола, и осторожно положил ее Лейси на живот.

— Шерлок, очнись, — проговорил он, наклонившись к ее лицу. — Ты и так уже меня чертовски напугала. Очнись!

Она слышала его голос. Ей показалось — сердитый... нет, не сердитый — встревоженный. Лейси понимала, что должна открыть глаза, но боялась, малейшее движение причиняло ей сильную боль.

— Ну скажи что-нибудь, — продолжал упрашивать ее Сэвич. — Ты же можешь говорить. Поговори со мной.

Наконец Лейси собралась с силами и разлепила веки. Лицо Сэвича она различала очень смутно, оно казалось размытым, однако голос его, низкий и уверенный, звучал как всегда. Она почувствовала огромное облегчение и благодарность и прошептала:

— Ты все-таки пришел. Я знала, что, если я буду все время называть тебя «сэр», ты поймешь, что что-то неладно.

— Так оно и вышло. Когда ты сказала «сэр» в первый раз, я хотел как следует на тебя наорать. Но потом ты сделала это снова и снова, и я сообразил, что что-то, наверное, случилось. Куда он тебя ударил?

— По голове. Рукояткой пистолета.

Сэвичу не хотелось задавать следующий вопрос, но все же ему пришлось это сделать:

— Он тебя изнасиловал?

— Пытался, но я не далась. Он хотел заставить меня лечь на живот. Когда он попробовал приблизиться ко мне, я его ударила. Потом он стал бить меня головой об пол. Мне больно, Диллон.

— Куда-нибудь еще он тебя бил?

— Один раз кулаком в челюсть.

— Дай-ка я положу тебя на кровать.

— А он ушел? Ты уверен, что его здесь нет? Я не хочу, чтобы он подкрался к тебе сзади.

Сэвич смотрел на Лейси. Пол-лица у нее было залито кровью, а она беспокоилась за него.

— Я сейчас пойду и запру входную дверь, — пообещал он, осторожно подхватив Лейси на руки. Она была совсем легонькой. Сэвич уложил ее на кровать и прикрыл одеялом.

— Не двигайся, — сказал он и пошел к двери. Выглянув наружу, он осмотрелся, затем вернулся в квартиру и запер дверь.

— Здесь больше никого нет, — сказал он, присаживаясь на край кровати рядом с Лейси. — Сейчас я вызову «скорую», и тебя отвезут в больницу.

— Нет, не надо в больницу, — запротестовала Лейси. — Со мной все в порядке, только вот голова тяжелая. Возможно, у меня сотрясение мозга, но с этим они все равно ничего не смогут поделать — тут поможет только время. Пожалуйста, не отправляй меня в больницу. Я ненавижу больницы. Там мне опять будут делать уколы — я их терпеть не могу.

Какое-то время Сэвич молча смотрел на нее сверху вниз, затем повернулся к телефону. Набрав номер, он заговорил в трубку:

— Это Сэвич. Извините, что беспокою вас, Нед, но не могли бы вы заехать осмотреть одну женщину? Она мой агент. На нее было совершено нападение. Ее довольно сильно ударили по голове. Я не могу сказать, нужно ли будет накладывать швы. Нет, в больницу не надо. Да, спасибо.

— Что, этот доктор посещает пациентов на дому? — поинтересовалась Лейси, когда Сэвич положил трубку. — Сейчас это такая редкость.

— Нед Брэйкер мой должник. В прошлом году я нашел и освободил его ребенка, которого похитили с целью выкупа. Он хороший парень. Мы с ним подружились. Ну да ладно, хватит об этом. Нед доберется сюда не раньше чем через полчаса, Ты в состоянии рассказать мне, что случилось?

— После того как ты ушел, я отправилась в душ. Когда я вышла из-под душа, этот человек стоял у меня за спиной. Я увидела его только после того, как вытерла полотенцем запотевшее зеркало. На нем была черная маска, сделанная из лыжной шапочки, В руке он держал пистолет двадцать второго калибра. Он требовал, чтобы я уехала из города. Потом я заговорила с ним о Марлине Джоунсе, и мне показалось, что эта тема его по каким-то причинам заинтересовала. Я не уверена, что тот, кто его послал, приказал ему меня изнасиловать. Возможно, как и в тот раз, когда меня пытались сбить машиной, он просто хотел меня напугать. И. надо сказать, это ему удалось, Но, повторяю, главное его требование сводилось к тому, что я должна уехать домой, к своей семье. Когда я спросила, не он ли пытался переехать меня автомобилем, он мне не ответил. Думаю, вполне возможно, что так оно и было. В его речи я уловила легкий акцент — не исключено, что алабамский.

— Что ты рассказала ему о Марлине Джоунсе?

— Правду, У меня не было причин что-либо скрывать. Мне кажется, его визит сюда каким-то образом подстроил именно Марлин Джоунс. Этот человек старался делать вид, что все, что касается Марлина, совершенно его не интересует, но это было не так. Он пытался убедить меня в том, что Марлин не убивал мою сестру.

— Ты уверена?

— Да, но повторяю еще раз: мне кажется, что главная цель его визита состояла в том, чтобы напугать меня, напугать так, чтобы я все бросила и сбежала из Вашингтона. Объяснив, что от меня требуется, он заявил, что разговор о делах закончен, и дал понять, что собирается меня изнасиловать.

Глаза Лейси заволакивала пелена, речь ее становилась все более медленной и бессвязной. Сэвич потряс ее за плечо.

— Шерлок, очнись. Не расслабляйся, ты ведь сильная. — Он легонько шлепнул ее по щеке, затем сжал ладонью ее подбородок. — Очнись, слышишь?

Лейси с усилием заморгала, стараясь не потерять сознание. Ей хотелось сказать, что прикосновение к нижней челюсти причиняет ей боль, но вместо этого она произнесла:

— Да, наверное, это сотрясение. Я не отключусь, обещаю тебе. Он собирался связать мне руки над головой... привязать меня к спинке кровати. Но он понял, что, если он выпустит из рук пистолет, я скорее всего брошусь на него, и потому приказал мне перевернуться на живот. Я не могла сделать это, Диллон, просто не могла. И как раз в это время...

Свет в глазах Лейси померк, словно кто-то задернул у нее перед лицом черную занавеску.

— Очнись, Шерлок!

— Я в сознании. Не кричи на меня, пожалуйста. Мне больно. И еще я ничего не вижу.

— У тебя закрыты глаза.

— Дело не в этом, — сказала Лейси и лишилась чувств. Голова ее бессильно свесилась набок.

Никогда в жизни Сэвич не набирал с такой скоростью номер 911 — телефон службы спасения.

Глава 21

Она ужасно страдала от того, что ее голове было горячо, так горячо, что казалось, будто ее лижут языки пламени. Хотя нет, это был не огонь, а свет — реальный свет, а не призрачный.

Чересчур яркий и сильный, он проникал даже сквозь закрытые веки. Лейси попыталась отвернуться, но не могла шевельнуться от боли.

— Шерлок! Ты меня слышишь? Открой глаза.

Ну конечно, она слышала его. Она узнала его такой знакомый низкий голос, но не в силах была произнести ни звука из-за нестерпимой сухости во рту.

— Дайте ей воды, — послышался рядом женский голос. Кто-то приподнял ей голову, и Лейси, почувствовав у себя на губах прохладную освежающую жидкость, открыла рот. Сделав большой глоток, она закашлялась, но даже это ее не остановило — она пила и пила живительную влагу, пока вода не потекла у нее по подбородку.

— Теперь ты можешь со мной поговорить?

— Свет, — шепотом попросила она. — Пожалуйста, уберите свет.

— Должно быть, он ее раздражает, — произнесла та же женщина.

В ту же секунду свет потух, и Лейси окутала приятная полутьма. Она облегченно вздохнула.

— Ну вот, так-то лучше, — сказала она. — А где Диллон?

— Я здесь, рядом. Ты меня ужасно напугала.

— Мне очень жаль, но я не нарочно. Моя медицинская страховка покрывает вызов «скорой» и пребывание в палате интенсивной терапии?

— Сомневаюсь. Думаю, эти деньги тебе придется выложить из своего кармана. Так, а вот и доктор Брэйкер. Он утверждает, что добрался до твоего дома в тот самый момент, когда «скорая» от него отъезжала. Похоже, в клинике «Вашингтон мемориал» у него блат, иначе бы его в эту палату не пустили.

— Ты знаешь, меня прямо-таки сразил твой голос — он такой глубокий, мягкий. Слушаешь — и как будто медленно падаешь в глубокий-глубокий колодец. На месте преступников я бы отвечала на все твои вопросы, лишь бы ты продолжал со мной говорить. У тебя замечательный голос. Такой сочный — вот-вот, это слово подходит лучше всего. Именно так его определил бы какой-нибудь писатель.

— Наверное, мне следует тебя поблагодарить за комплимент.

— Агент Шерлок, я доктор Брэйкер.

Доктор посветил Лейси в глаза офтальмоскопом, ощупал ее голову и бросил через плечо Диллону:

— Швы накладывать не надо, достаточно будет моей волшебной клейкой ленты. Любые повреждения скальпа обычно сильно кровоточат.

— Они кровят, как зараза.

— Да, верно. Весьма оригинально сказано.

— Именно так сказал напавший на меня человек. Причем он сказал это на южный манер.

— Прекрасно, Шерлок, — похвалил ее Сэвич, хотя она уже говорила ему об этом. — Что-нибудь еще?

— Не торопись, Сэвич, погоди немножко. Дай мне обработать ее рану, а потом можешь говорить с ней, сколько тебе заблагорассудится. — Доктор Брэйкер прокашлялся. — Ее ведь не изнасиловали, верно?

— Нет, меня не изнасиловали. Я пока еще жива, доктор Брэйкер, так что вы можете обращаться непосредственно ко мне.

— Видите ли, агент Шерлок, я очень многим обязан Сэвичу. Вам же я не обязан ничем. Если Сэвич хочет, чтобы я докладывал именно ему, я буду докладывать ему.

— Я ему докладываю, вы ему докладываете. Похоже, скоро сам президент будет ему докладывать. Ну что ж, может, это не такая уж плохая идея. Вы знаете, у меня болит голова.

— Еще бы ей не болеть. Так, теперь лежите спокойно. Сразу после того, как вас привезли, вам сделали компьютерную томографию. Не волнуйтесь, все нормально. Мы всегда делаем компьютерную томографию, когда у пациента рана головы, чтобы удостовериться, что у него нет внутреннего кровотечения. Но у вас, слава Богу, все в порядке. А что с рукой? Что это за повязка?

— Ножевое ранение, — пояснил Сэвич. — Оно уже почти зажило. Агент Шерлок получила его пару недель назад.

— Почему ты не дал ей выздороветь, прежде чем снова отправить на арену драться с монстрами?

Лейси засмеялась. А что еще ей оставалось делать?



Когда она очнулась в следующий раз, то услышала незнакомый мужской голос:

— Когда ты рванул из клуба как сумасшедший, я думал, Салли пошлет следом за тобой Марвина, чтобы он тебя вернул. Ты нас прямо напугал, Диллон. Так это и есть Шерлок?

— Да, это она собственной персоной.

— Выглядит она как маленькая мумия.

— Вот спасибо, — сказала Лейси, открывая глаза, и тут же почувствовала, что голова ее укутана в шлем из бинтов. Она попыталась поднять руку, чтобы пощупать повязку, но тут же убедилась, что у нее не хватит на это сил. Доктор Брэйкер был прав — судьба обошлась с ней весьма несправедливо: не оправившись толком от одного ранения, она угодила в новую передрягу. Рука ее бессильно упала, и снова Диллон подхватил ее и бережно положил на одеяло.

— Ну что, ты жива, Шерлок?

— Да, благодарю. Я устала от этого, сэр. В бостонской больнице я по крайней мере все время находилась в сидячем положении.

— Не хнычь. От этого не умирают.

— Что я слышу? — снова вмешался в разговор незнакомый мужчина. — Боже мой, Диллон, неужели ты требуешь, чтобы все твои сотрудники, обращаясь к тебе, после каждой фразы добавляли «сэр»?

— Я требую этого только от женщин. Это дает мне ощущение собственной силы и значимости.

— Да врет он все, — сказала Лейси, открывая глаза и с облегчением убеждаясь, что в комнате стоит полумрак. — Всех женщин-сотрудниц он ведет в тренажерный зал и швыряет их там на пол. А обращаться к нему «сэр» — моя идея. Мне кажется, это пробуждает в нем чувство ответственности и угрызения совести.

— Я вовсе не чувствую себя виноватым, — запротестовал Сэвич. — Разве я не проводил тебя домой? Проводил. Ты хочешь сказать, что мне следовало войти вместе с тобой в квартиру, проверить все шкафы и заглянуть под кровать? Хорошо, отныне я буду делать и это. У тебя редкая способность прямо-таки притягивать неприятности, Шерлок. — Голос Диллона тем не менее в самом деле звучал виновато. Лейси хотела уже сказать, чтобы он перестал казнить себя за то, в чем не было его вины, но тут он указал на находившегося в палате незнакомого мужчину и объявил:

— А это специальный агент Джеймс Куинлан. Мы с ним знаем друг друга очень давно.

— Ты говоришь так, как будто нам с тобой скоро в отставку, Диллон. Здравствуйте, мисс Шерлок. — Куинлан взял руку Лейси в свою. Рука у него была крепкая, Лейси почувствовала твердые мозоли на большом пальце. Она вспомнила сеточку тонких белых шрамов на кистях и пальцах Диллона — он как-то сказал ей, что любит строгать дерево. Интересно, что он выстругивает, подумала Лейси.

— Я вижу, вы тоже называете его Диллон.

— Ага. Мне всегда казалось, что Сэвич звучит слишком круто, поэтому, щадя собственное мужское самолюбие, я никогда не называл его по фамилии. Кроме того, я гораздо круче, чем он. Да и какая разница, кто кого как называет?

— Вы побывали вместе в какой-то серьезной переделке?

— Случилось разок, но только он подоспел, когда самое интересное было уже позади.

— Это вранье. Я спас Салли.

— Да, это верно, он мне немножко помог. Диллон всегда появляется вовремя, когда нужно меня прикрыть.

— Значит, вы муж Салли?

— Ну да, костлявая бабенка по имени Салли — моя жена. Должен вам сказать, агент Шерлок, мне очень не нравится то, что с вами происходит в последнее время. На вас явно охотятся, и мы должны выяснить, по какой причине.

— Это никому из нас не нравится, Куинлан, — подал голос Сэвич. — Нечего говорить только от своего имени. К тому же она работает не в твоем подразделении. Ладно, я разберусь во всем этом. Эй, Шерлок, ты действительно похожа на мумию. Хочешь еще попить, прежде чем я снова начну задавать тебе вопросы своим сочным голосом? Куинлан тоже неплохо умеет расспрашивать, только вот голос у него по сравнению с моим подкачал — сочности явно не хватает.

Мужчины на некоторое время замолчали. Когда Лейси напилась, Сэвич заметил:

— Через соломинку у тебя лучше получается, пузырей меньше пускаешь.

Куинлан рассмеялся.

— Это из-за того, что в первый раз ты начал лить мне воду из стакана прямо в глотку... О Боже, я снова начинаю злиться, сэр.

— Погодите-ка минутку, агент Шерлок, — перебил ее Куинлан. — Известно ли вам, что в прошлом месяце, а именно в октябре, исполнился год с того момента, когда мы с Салли поженились, причем дату свадьбы и церковь, где происходило венчание, выбрал для нас Диллон?

— И почему же это сделал именно он?

— Видите ли, я тогда был не в лучшей форме, а Салли так за меня волновалась, что никакой свадьбы у нее и в мыслях не было. Ну вот Диллон обо всем и позаботился.

— Он хочет сказать, что у него в сердце сидела пуля, и он только тем и занимался, что вводил себе в вену морфий. Что же касается Салли, она скорее всего согласилась выйти за него замуж исключительно из жалости.

Лейси улыбнулась — и обрадовалась, заметив, что улыбка уже не причиняет ей боли.

— О Боже, — сказала она. — Неужели я ошиблась в выборе карьеры?

— Ну, начали-то вы неплохо, — заметил Куинлан. — Вас уже успели два раза ранить, и вы уже месяц — так, кажется? — не посещаете тренировки. Ладно, не переживайте. Я же как-то дожил до тридцати трех лет, и Сэвич тоже.

За дверью послышались голоса. Куинлан приподнял бровь:

— Похоже, это моя неугомонная женушка. У охранника, который стережет вход в палату, нет ни одного шанса, Диллон.

— Что правда, то правда, — заявила, входя в комнату, приятная молодая особа примерно того же возраста, что и Лейси. Очень стройная, с короткими светлыми волосами, подколотыми невидимками. Взгляд ее голубых глаз был удивительно добрым и нежным и в то же время весьма проницательным. Рядом с находившимися в палате мужчинами она казалась совсем крохотной. Тем не менее Лейси подумала, что, назвав супругу костлявой бабенкой, Куинлан все же несколько переборщил. — Но агента Краммера критиковать не стоит, — заступилась за охранника Салли. — Он ведь меня знает. Он помогал мне жарить кукурузу, помнишь, Джеймс?

— Мы тут как-то устроили вегетарианский пикник, — пояснил с гримасой отвращения Джеймс Куинлан и ткнул Сэвича в плечо. — Мне пришлось жарить кукурузные початки. Я сделал это только ради тебя, Диллон. В тот день мое мужское самолюбие было раздавлено.

— В последнее время твое мужское самолюбие что-то частенько подвергается испытаниям, — заметил Сэвич. — Эй, Салли, это Шерлок. Та самая Шерлок, которой нужна была твоя помощь в приобретении обстановки для ее квартиры и которая, так и не дождавшись ее от тебя, все сделала сама. Она просто вызвала одного из дизайнеров, которые дерут с клиентов бешеные деньги, и парень вывернулся наизнанку, чтобы ей потрафить.

Лейси почувствовала, как мягкая ручка осторожно погладила ее по плечу.

— Вы в самом деле страшно напугали Диллона. Я видела, как он говорил с вами по телефону — он побледнел, уронил аппарат на пол и выскочил из клуба как ошпаренный. Мисс Лили очень обиделась, что он проявил такую неучтивость и не смог задержаться еще хотя бы на секундочку. Что же касается Фазза, бармена, то он покачал головой и сказал, что Сэвичу иногда надо выпивать хотя бы кружку пива, тогда он станет нормальным человеком. А вышибала Марвин заявил, что он как раз очень рад, что Диллон непьющий, потому что у него нет никакого желания с ним схлестнуться, если он, напившись, начнет буянить.

— Мне бы хотелось познакомиться с этими людьми, — призналась Лейси. — Диллон сказал, что он ходит в клуб, чтобы оказать моральную поддержку мистеру Куинлану.

— О да, конечно, но дело не только в этом. Он...

— Хватит, Салли, — безо всяких церемоний перебил ее Сэвич. — Шерлок вот-вот потеряет сознание, так что давайте-ка оставим ее одну. Ей надо отдохнуть. А, вот и доктор Брэйкер. Нед, у вашей пациентки глаза какие-то стеклянные.

— Выйдите все из палаты, — сказал, не глядя ни на кого, Брэйкер. Оставшись наедине с Лейси, он пощупал ее пульс и мягко упрекнул:

— Мне кажется, вы рановато начали принимать участие в вечеринках, агент Шерлок. Откуда у вас такая замечательная фамилия?

— От отца. Он у меня судья. Насколько я понимаю, адвокаты терпеть не могут, когда он председательствует в суде, — они утверждают, что их клиенты пугаются до смерти при виде человека, которого приходится называть «судья Шерлок».

Проговорив это, она улыбнулась, закрыла глаза и уронила голову на подушку. Осторожно опустив руку Лейси на одеяло, доктор Брэйкер проверил ее зрачки и какое-то время тихо стоял, изучая ее лицо. Затем он удовлетворенно кивнул — все должно обойтись. Не успел он выйти из палаты, как перед ним возник Сэвич.

— Ну?

— Никаких «ну», Диллон. Она поправится. Сейчас она уснула и, если учесть те лекарства, которые ей ввели, должна проспать до утра. Вообще дело достаточно серьезное. Этот тип вполне мог прикончить ее, когда бил головой об пол, да и удар рукояткой пистолета — опасная штука.

Сэвич вздохнул, глядя на свои сцепленные руки.

— Я яда раз спасибо за то, что приехали так быстро. Сколько она здесь пробудет?

— Думаю, еще день. Как я уже сказал, компьютерная томография показала отсутствие серьезных повреждений. Никакого кровотечения, никаких нарушений, на которые обратили бы внимание рентгенологи. Утром я еще раз ее осмотрю. А теперь я поехал спать.

Когда доктор Брэйкер исчез в лифте, Куинлан сказал:

— Странные вообще-то дела творятся, Диллон. Может, ты все же объяснишь, что происходит?

— Я сам ни черта не понимаю, — ответил Сэвич, глядя на Салли и Джеймса, двух своих лучших друзей.

— Что все это может означать? — спросила Салли, садясь на скамейку рядом с ним.

Сэвич лишь покачал головой.

— Слушайте, ребята, спасибо, что пришли. Я, пожалуй, пока побуду здесь. Медсестра сказала, что у них найдется кровать, которую можно поставить прямо в палате. Мне будет как-то спокойнее, если снаружи подежурит Краммер, а внутри подежурю я сам. Тогда Лейси действительно будет в безопасности.

— И ты понятия не имеешь, кто стоит за всем этим?

— Это может быть кто-то, кто связан с Марлином Джоунсом, — так было бы логичнее всего. Но кто? Насколько нам известно, Джоунс всегда действовал в одиночку. И потом, какая Марлину разница, останется Лейси в городе или уедет? С другой стороны, кроме Марлина, я не нахожу никого, кого можно было бы заподозрить. И все же кто-то все это организовал. Ну что ж, посмотрим. Дело, прямо скажем, очень запутанное.

К большому облегчению Сэвича, ни Салли, ни ее супруг больше не стали задавать ему никаких вопросов.

Часом позже он лежал в палате Лейси на жесткой, как камень, койке и прислушивался к ее дыханию. Стоило ей застонать, как Сэвич мигом оказался рядом, но увидел, что она по-прежнему крепко спит. Он постоял еще немного около ее кровати, глядя на нее, всю забинтованную, с гибким шлангом, Мнущимся от руки к штативу с капельницей, В какой-то момент она вздрогнула, рука ее сжалась в кулак, Затем тело Лейси снова расслабилось.

Зачем типу, который пробрался в ее квартиру, надо было знать, что Лейси известно о Марлине Джоунсе? Все это было очень странно. Если Белинду убил не Марлин Джоунс, а кто-то еще — скажем, кто-то из ее родственников, — тогда было бы вполне логичным, что они хотят убрать Лейси из Вашингтона и добиться, чтобы она перестала копать дело об убийстве сестры. Но в таком случае чего ради им было нанимать человека, чтобы он сказал Лейси, что Марлин Джоунс в убийстве Белинды невиновен? Разумеется, если поразмыслить над всем этим как следует, наверное, можно было найти какие-то ответы. Однако Сэвич ни о чем думать не мог — он был занят главным образом тем, что прислушивался к дыханию Лейси. Наклонившись к ней, он осторожно дотронулся кончиками пальцев до ее подбородка, на котором проступил зеленоватый синяк.

Потом он снова улегся на свою койку, продолжая прислушиваться к ее дыханию и чувствуя под рукой холодный металл пистолета, пока наконец не заснул.



— Я хочу домой.

— Послушайте, агент Шерлок, я считаю, что еще денек пребывания в больнице вам не повредит. Местный медперсонал очень любит, когда к ним попадают на излечение агенты ФБР. Это дает им ощущение собственной значимости. И к тому же они наслаждаются чувством собственного превосходства — как-никак они способны стоять и ходить, а вы, агент Федерального бюро расследований, лежите пластом.

— Вы все выдумываете. Сегодня утром сиделка, делавшая мне укол, была очень любезна. И к тому же укол она, слава Богу, сделала мне в руку, а не в зад. Послушайте, доктор Брэйкер, уже почти четыре часа дня. С девяти утра я здесь обалдеваю от скуки. Я прекрасно себя чувствую, голова у меня почти не болит, а больше никаких неприятных симптомов нет. Пожалуйста, доктор Брэйкер, отпустите меня домой.

— Давайте-ка обсудим эту проблему более тщательно, — сказал Брэйкер, пятясь от кровати. Лейси рывком опустила ноги на пол и села на постели.

— Мне нужна одежда, — объявила она.

— Тебе не следует ходить босиком, Шерлок, — раздался голос Сэвича. — У меня есть для тебя одежда. Нед предупреждал меня, что ты будешь требовать, чтобы тебя поскорее выписали.

Лейси посмотрела на свои босые ноги.

— Вот дожила — даже носков у меня нет, — пожаловалась она. — Единственное, что есть, — дурацкий больничный халат с прорехой на спине.

Сэвич ухмыльнулся:

— Ну что, Нед, хотите, я вас от нее избавлю?

— Ради Бога, Сэвич, она ваша. С ней все будет в порядке. Нужно только отдохнуть еще хотя бы один день и принимать вот эти обезболивающие таблетки, — сказал Брэйкер, вручая Сэвичу небольшой пузырек. — До свидания, агент Лейси Шерлок. У вас очень странное имя. На вашем месте я бы его поменял. Скажем, на Джейн Шерлок. Ну как, нравится?

— Эта шутка тебе не очень удалась, Нед, — сказал Сэвич, но доктор все же захихикал.

— Просто раньше у меня не было возможности поупражняться в остроумии на этот счет. Шутка, конечно, старая, — сказал он извиняющимся тоном.

— Да уж, — вставила Лейси.

— Вы, наверное, ее уже слышали, а?

— Я все их уже слышала. Спасибо, доктор Брэйкер. Диллон, дай мне мою одежду и проводи доктора Брэйкера.

— Слушаюсь, мэм.

Сэвич оставался в коридоре до тех пор, пока Лейси не открыла дверь палаты. Диллон в это время разговаривал с агентом Краммером — краснолицым молодым мужчиной с бочкообразной грудью, проработавшим в Бюро шесть лет и имевшим ученую степень в области бухучета.

Почувствовав на себе ее взгляд, Диллон оглянулся.

— Неплохо вышло, верно? — улыбнулся он. — По крайней мере тебя не арестует полиция нравов.

Он принес ей темно-зеленую шелковую блузку, голубые Джинсы, голубой блейзер и пару туфель на низком каблуке, которые до этого Лейси надевала всего один раз. В целом наряд ей понравился, но она решила, что сама никогда не выбрала бы именно эти вещи — в них она выглядела слишком...

— Вы здорово смотритесь, агент Шерлок, — заметил Краммер.

— Ага, — добавил Сэвич, — в самом деле здорово. Я бы даже сказал, фантастически.

— Специальный агент ФБР должен выглядеть компетентным и вызывающим доверие, не более того. Сейчас я отправлюсь домой и переоденусь.

— С этой твоей повязкой на голове ты выглядишь не слишком компетентной, так что давай-ка лучше сойдемся на том, что ты выглядишь фантастически.

— Я хочу домой, сэр.

— Краммер, спасибо, что побыли часовым.

Сэвич и Краммер заставили Лейси спуститься вниз в кресле-каталке.

— Ну что, ты готова?

Лейси с изумлением уставилась на стоящий у дверей больницы красный «порше».

— Это что, твой?

— Да, мой. А что?

— И как же ты в него влезаешь?

— Да уж влезаю, — сказал Сэвич со смешком и распахнул перед Лейси дверцу. Когда она забралась в машину, он уселся за руль — в самом деле без особого труда.

— Да, классное авто, — заметила Шерлок. — Дуглас ездит на черном «Порше-911» 1990 года выпуска. Каждый раз, когда я садилась за руль его чертовой машины, меня штрафовали за превышение скорости.

— Надо быть поосторожнее. Вот что, Шерлок, домой ты пока что не поедешь.

— Но мне нужно домой. У меня там растения, их надо поливать...

— Куинлан польет твои цветочки. Уж кто-кто, а он умеет с ними управляться. Кажется, он им даже песенки поет. Салли говорит, что он так обожает свои африканские фиалки, что скоро начнет брать их с собой в постель по ночам. Так что за цветы можешь не волноваться.

— И куда же ты собираешься меня везти? На какую-нибудь явочную квартиру, находящуюся под охраной?

— Нет. Ты поедешь ко мне домой.

Глава 22

— Не волнуйся, я уверен, что за нами никто не ехал. Я заметил, что ты тоже поглядываешь назад. Забудь пока обо всяких нехороших парнях. Как тебе мое скромное жилище?

— Как только я сюда вошла, я забыла обо всем на свете, даже о том, что за нами, возможно, кто-то следит. Никогда не видела ничего подобного. — Лейси запрокинула голову и, протянув вперед руки, растопырила пальцы. — Здесь столько света.

«Скромное жилище» Сэвича представляло собой двухэтажный дом, притом весьма необычный. Потолки с массивными балками были снабжены огромными световыми люками, стены выкрашены в мягкий кремовый цвет. Мебель была выдержана в бежевых, золотистых и коричневых тонах. Дубовые полы покрывали сочной расцветки персидские ковры старинной работы. Еще один роскошный ковер лежал на ступенях деревянной лестницы с резными перилами.

— Диллон, — пораженно пробормотала Лейси, оборачиваясь к Сэвичу, — мой дом по сравнению с твоим — все равно что конюшня рядом с Версальским дворцом. Это просто невероятно. Я в самом деле никогда не видела ничего похожего. У тебя, оказывается, бездна вкуса. О Боже, мне что-то нехорошо.

Ее мутило, и Лейси пришлось опуститься на один из больших стульев, обитых мягкой коричневой кожей, закрыть глаза и несколько раз сглотнуть. Сэвич заботливо подложил ей под ноги кожаную подушку.

— Тебе надо поесть. Нет, тебе надо отдохнуть. Но сначала я принесу тебе воды. Как насчет соленых крекеров? Моя тетушка Фэй всегда потчевала беременных родственниц соленым печеньем. Ну так как?

Лейси осторожно приоткрыла один глаз, вздохнула и снова сделала глотательное движение.

— Я не беременна, Диллон, но знаешь, пожалуй, твоя идея с солеными крекерами не так уж плоха.

Сэвич укрыл ее расшитым золотом шерстяным платком, заботливо подоткнув его под ноги, и отправился на кухню. Кухню Лейси еще не видела, и ей вдруг стало интересно, какой высоты там потолок.

Съев несколько крекеров и выпив воды, она сказала:

— Я думаю, что ФБР тебе слишком много платит. Ты вполне мог бы превратить свой дом в музей и брать деньги за вход.

— Я человек бедный, Шерлок. Этот дом достался мне в наследство от моей бабушки. Кроме дома, старушка оставила мне еще кое-что — правда, не ахти как много. Она была художницей, работала акварелью и акриловыми красками.

— Ты хочешь сказать, что она была профессиональной художницей? И как же ее звали? — Лейси хрустела очередным крекером.

— Сара Эллиот.

Лейси, разом онемев, уставилась на Сэвича.

— Ты шутишь, — с трудом выговорила она наконец. — Сара Эллиот была твоей бабкой?

— Да, матерью моей матери. Замечательная была старушка. Она умерла пять лет назад в возрасте восьмидесяти четырех лет. Помню, однажды она сказала мне, что ей пора покинуть этот мир, потому что из-за артрита она не может больше держать в руках кисти. Я ответил ей, что ее талант не в руках, а в голове, и сказал, что нечего жаловаться — дескать, она вполне может держать свои кисти зубами. — Сэвич помолчал немного, с улыбкой глядя на распускающуюся орхидею, изображенную на одной из висящих в комнате картин. — Поначалу мне показалось, что она меня ударит, но она начала смеяться. У нее был такой живой, заразительный смех. После этого нашего разговора она прожила еще год и за это время, представь себе, в самом деле приспособилась работать, сжимая кисти зубами.

Сэвич не смог сдержать улыбки, вспоминая тот день, когда он впервые увидел бабку с кистью, торчащей изо рта. Заметив внука, она улыбнулась и едва не уронила кисть. То был один из самых счастливых дней в жизни Диллона.

— И что же, ты был любимым внуком Сары Эллиот? Именно поэтому она оставила тебе в наследство этот замечательный дом в самом центре Джорджтауна?

— Ты знаешь, все дело в том, что она здорово заволновалась, когда я решил, что пойду на работу в ФБР и буду ловить преступников с помощью компьютера.

— А что именно ее беспокоило? — поинтересовалась Лейси, поплотнее закутываясь в платок. Она почувствовала, как где-то за левым ухом зарождается головная боль. Тело подводило ее — у нее ныла даже почти зажившая рана на руке.

— Она боялась, что специфика моей работы и постоянная возня с компьютерами загубят во мне талант художника.

— Ага, так, значит, этот дом должен будить в тебе вдохновение? Стимулировать, так сказать, твои гены творца?

— Ну да. Ты что-то позеленела. По-моему, тебе самое время прилечь и поспать. Тебе что, хочется травить?

— Что-то я не вижу, чтобы жизнь в этом доме разбудила в тебе любовь к прекрасному. Травить — отвратное слово. Можно я еще немного побуду здесь? Мне тут очень уютно. Просто я что-то немножко устала.

— Неудивительно, — сказал Сэвич и увидел, как ее голова склонилась на плечо — Лейси заснула. Стул был действительно солидных размеров и весьма удобный, так что Диллон не боялся, что она проснется с затекшими руками и ногами. Он укрыл ее сверху еще одним шерстяным платком, который когда-то связала его мать, — он был такой тонкий и легкий, что его можно было пропустить сквозь обручальное кольцо. Накинув его Лейси на плечи, он осторожно провел по нему ладонью. Волосы спящей молодой женщины растрепались, золотисто-рыжие, слегка вьющиеся пряди выбились из прически и упали Лейси на лицо. Вокруг раны на виске волосы пришлось выбрить. Большой кусок пластыря выглядел на прекрасной головке Лейси очень странно и, можно сказать, кощунственно, однако болезненная бледность ее лица как бы подтверждала, что пластырь — отнюдь не чья-то неудачная шутка.

Впрочем, чтобы поправиться, Лейси надо было всего-навсего как следует отдохнуть. Подумав об этом, Сэвич легонько провел кончиками пальцев по ее бровям и заметил небольшую россыпь веснушек у нее на переносице. Нигде больше Диллон веснушек не обнаружил, хотя всматривался в лицо Лейси весьма внимательно и настойчиво. Зато за время этих поисков он окончательно убедился, что веснушки на носу Лейси ему очень нравятся.

У него больше не было никаких сомнений в том, что на сей раз он попался.



Она проснулась от запаха чеснока, лука и помидоров. Рот наполнился слюной еще до того, как мозг окончательно зафиксировал наличие неподалеку от нее чего-то съедобного. В животе у Лейси забурчало. Чувствовала она себя прекрасно, тошнота прошла без следа.

— Это хорошо, что ты проснулась, — поприветствовал ее Сэвич.

— Что ты там готовишь?

— Макароны с сушеными помидорами, луком и чесноком. И еще чесночные тосты. Эй, Шерлок, да у тебя слюнки текут. Надеюсь, к тебе наконец вернулся аппетит.

— Да еще какой.

— Медсестры мне донесли, что ты весь день ничего не ела, так что пора подзаправиться. Во-первых, вот тебе две таблетки.

Лейси выпила таблетки, даже не поинтересовавшись, что за лекарство он ей дал.

— Вина у меня нет. Как насчет того, чтобы глотнуть немножко сидра? — Сэвич поставил на колени Лейси поднос и теперь внимательно наблюдал за тем, как она поглощает спагетти. Подцепив на вилку немного ароматной массы и закрыв глаза, Лейси медленно пережевывала ее, пока во рту не осталось ничего, кроме вкуса чеснока и еще какой-то приправы. Тогда, облизнув губы, она наконец открыла глаза и уставилась на своего босса с нескрываемым изумлением.

— Ты будешь просто фантастическим мужем, Диллон, — сказала она наконец. — Никогда в жизни я не пробовала ничего подобного.

— Это рецепт моей матери. Она научила меня готовить спагетти, когда мне было восемнадцать и я собрался в Массачусетский технологический университет. Мать сказала, что, по слухам, там едят только бобы по-бостонски, а поскольку бобы не самая подходящая пища для молодых парней, мне надо навостриться готовить что-нибудь еще. Мои спагетти в самом деле понравились тебе больше, чем та пицца, которую ты уплетала пару вечеров назад?

— О Боже, неужели прошло всего два дня? Мне кажется, это было лет десять назад. Ну, вообще-то твои спагетти понравились мне больше, чем что-либо, что мне вообще доводилось пробовать. А пиццу ты тоже готовишь?

— Конечно. Хочешь, сделаю на завтрак?

— Я готова есть твою пиццу в любое время дня и ночи.

Добрых десять минут в комнате царило молчание. Сэвич устроился неподалеку за кофейным столиком, что давало ему возможность наблюдать за Лейси. Съев примерно половину спагетти, она с сожалением уставилась в тарелку. При этом вид у нее был такой, словно она вот-вот расплачется.

— Они такие вкусные, — простонала Лейси. — Но я больше не могу.

— Попозже, когда ты опять проголодаешься, мы сможем разогреть то, что осталось.

Продолжая ковырять вилкой в тарелке, Лейси, низко опустив голову, долго изучала сложные узоры из спагетти и соуса, а потом сказала:

— Я не знала, что на свете есть такие мужчины, как ты.

Сэвич, в свою очередь, тщательно осмотрел свои ногти, обнаружил на большом пальце заусенец, нахмурился и, также не поднимая глаз, спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну понимаешь, ты живешь в таком замечательном доме и содержишь его в полном порядке: нигде нет ни пылинки. Ты живешь не по-свински. Такое, конечно, бывает нечасто и очень важно, но все же это не самое главное. А главное в том, что у тебя очень доброе сердце, Диллон. И, кроме того, ты потрясающе готовишь.

— Шерлок, я живу один уже пять лет. Мужчина не может все время питаться одной только готовой пиццей. Грязь и беспорядок я терпеть не могу. Таких мужчин очень много. Возьми, например, Куинлана. Если ты спросишь Салли, она скажет, что он очень добрый и великодушный человек.

— Ты сказал, что живешь один вот уже пять лет. Значит, раньше ты жил не один?

— Вот что значит агент ФБР. Ну что же, ты молодцом. Да, когда-то давно я был женат.

— Я как-то не представляю тебя женатым. По-моему, ты очень самодостаточная личность. Ты что, в разводе?

— Нет, мы с Клэр не разводились. Она умерла от лейкемии.

— Извини, Диллон.

— С тех пор прошло уже даже больше чем пять лет. Мне очень жалко, что Клэр так и не пожила в этом чудесном доме. Она умерла за три месяца до смерти моей бабушки.

— И сколько же вы прожили вместе?

— Четыре года. Когда она умерла, ей было всего двадцать семь. Как-то очень странно все получилось. Она прочитала эту старую книжку Эрика Сигала — «Историю любви», а через несколько недель ей поставили диагноз — лейкемия. За последние годы я несколько раз смотрел фильм, поставленный по этой книге. Ты знаешь, Клэр умирала совсем не так спокойно и безмятежно, как это описал Сигал. Моя жена боролась со смертью изо всех сил. Просто ничего уже нельзя было сделать.

Сэвич ни с кем не говорил так много о Клэр с того самого пня, как она умерла, и то, что он так разоткровенничался, потрясло его. Он резко поднялся, подошел к камину и прислонился спиной к каминной доске.

— Прости, Диллон.

— Ничего, все нормально.

— Ты все еще тоскуешь по ней?

Сэвич взглянул на одну из картин своей бабки, подаренную ему по случаю окончания Массачусетского технологического университета. На ней был изображен сгорбленный старичок француз, рыночный торговец, продающий что-то на ярмарке в небольшой деревеньке неподалеку от Канн, где в шестидесятые бабка Сэвича прожила несколько лет. Затем Диллон озадаченно посмотрел на Лейси:

— Ты знаешь, это очень странно, но я почему-то не могу вспомнить лицо Клэр. В моей памяти оно какое-то размытое, словно на очень старой фотографии. Да, я ощущаю боль, но она стала какой-то приглушенной. Конечно, я тоскую по Клэр. Иногда, читая книгу, вдруг подниму голову и начну что-то ей говорить. Или смотрю футбольный матч — и вдруг покажется, что она вот-вот прикрикнет на меня, чтобы не сходил с ума. Она была фигуристкой, очень хорошей фигуристкой. Но в олимпийскую сборную пробиться так и не смогла.

— Для тебя она то же самое, что для меня теперь Белинда, — заговорила Лейси. — Сначала мне казалось невозможным, чтобы моя боль когда-нибудь утихла, но помимо моей воли она все же пошла на убыль. Теперь, когда я смотрю на фотографии Белинды, мне кажется, что я любила эту женщину когда-то очень давно и где-то очень далеко. Такое ощущение, что это было в какой-то другой жизни и я сама была другой. Иногда в толпе мне слышится, что она меня окликает. Я оглядываюсь, но, конечно же, никогда не вижу ее.

Сэвич сглотнул, чувствуя, что на глаза ему, как когда-то очень давно, наворачиваются слезы.

— Знаешь, в такой ситуации, как у твоей жены, я бы, наверное, тоже боролась со смертью до последнего, — сказала Лейси, глядя на него ясным, спокойным взглядом. — Я бы ни за что не сложила руки и не отошла бы в мир иной просто так. Нет, я бы брыкалась и орала изо всех сил.

Сэвич засмеялся, потом разом помрачнел. Что это было — чувство вины за то, что он смеялся, вспоминая Клэр? Однако вскоре лицо Сэвича снова прояснилось.

— Я бы тоже брыкался, — улыбнулся он. — Спасибо, Шерлок.

— Голова у меня больше не болит, — обрадованно заметила Лейси. — Ты мне дал волшебные таблетки?

— Ага. А теперь посмотри, пожалуйста, новости, пока я приберусь на кухне, ладно?

— А что, десерта не будет?

— Ты не доела свою порцию спагетти и требуешь десерт?

— Десерт идет в совершенно другой отдел желудка, и этот отдел у меня пустой. Я уверена, что мой нос уловил аромат сдобных ватрушек.

Пока Диллон мыл посуду, Лейси уничтожила ватрушку и принялась смотреть по телевизору новости. Обстановка в Боснии и на Ближнем Востоке вновь обострилась. Сообщалось о новых варварских актах уничтожения курдов, но она не могла понять, о каких, собственно, курдах идет речь — ведь курды были расколоты, как и те страны, на территории которых они проживали, и не существовали как единый этнос. Затем на экране внезапно возник Большой Джон Баллок, адвокат Марлина Джоунса — раздувшийся, как индюк, от ощущения собственной значимости и расточающий улыбки репортерам, которые буквально забрасывали его вопросами, пока он шел от здания бостонского суда к своему громадному черному лимузину.

— Предстанет ли Марлин Джоунс перед судом?

— Без комментариев.

— Скажите, Марлин невменяем?

— Вы ведь знаете, для признания того или иного человека невменяемым существует определенная процедура, — ответил Баллок, закатывая глаза и поводя массивными плечами.

— Вы будете добиваться признания его невиновным?

— Без комментариев.

— Вы рассказывали, что у вашего подзащитного было трудное детство, что мать избивала его, а дядя подвергал сексуальным домогательствам. Это правда?

— На этот счет есть документы в соответствующих организациях.

— Но ведь он признал свою вину.

— Его признание не может быть принято во внимание. Полицейские и агенты ФБР принудили моего подзащитного признаться в том, что он совершал преступления.

— А как насчет той женщины — сотрудницы ФБР? Ваш подзащитный оглушил ее и затащил на склад, чтобы убить. Все это зафиксировано на магнитофонную и видеопленку.

— Это было специально подстроено, — заявил Большой Джон Баллок, подкрепив свои слова энергичным жестом. — У моего подзащитного и в мыслях не было убивать эту женщину.

— Но я слышал, что он нанес ей ножевое ранение.

— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал, — ответил адвокат. — Могу лишь повторить еще раз, что мой подзащитный попал в заранее подготовленную ловушку. Вот увидите, все улики, собранные против него, не будут приняты во внимание.

— Все это не было бы ловушкой только в том случае, если бы ему удалось убить сотрудницу ФБР, так по-вашему? — не без сарказма поинтересовалась какая-то женщина-репортер.

Взрыв смеха. Обращенные к Джону Баллоку лица дышат холодом.

— Давайте на этом закончим, ребята. Поговорим как-нибудь в другой раз, — подвел черту под импровизированной пресс-конференцией адвокат.

Сразу после этого в блок новостей вклинился рекламный ролик, расписывающий достоинства пива «Будвайзер». Почувствовав, что Диллон вернулся из кухни и стоит у нее за спиной, Лейси тихо сказала:

— Я возвращаюсь в Бостон. Мне надо еще раз встретиться с Марлином Джоунсом.

— Тебе не разрешат с ним встретиться.

— Я должна попытаться это сделать. — Она медленно повернулась и посмотрела Сэвичу в глаза. — Ты ведь меня понимаешь, правда? Я обязана сделать еще одну попытку. Не могу я просто сидеть и ждать, пока еще какой-нибудь маньяк заявится по мою душу. Если ты попросишь, чтобы меня к нему пропустили, меня пропустят.

— Сейчас за тобой охотится не он. Кроме того, если ты будешь добиваться встречи с ним, может всплыть на поверхность тот факт, что Белинда — твоя сестра.

— Нет, я не собираюсь ему об этом говорить.

— И все же такой риск есть. Поверь мне: ты даже не представляешь, какой шум и гам поднимут газеты и телевидение, если пронюхают, что ты сестра одной из убитых женщин и что в течение семи лет поимка Марлина была твоей идефикс. Ты, наверное, считаешь, что с моей стороны жестоко так говорить. И все же я повторяю: не приведи Господь, чтобы репортеры об этом узнали. Тогда такое начнется! Да и Джону Баллоку это будет на руку — ибо будет работать на его версию о том, что его подзащитного заманили в западню. Мне кажется, тебе гораздо полезнее было бы съездить в Сан-Франциско и попросить тамошних агентов побеседовать с Дугласом и твоими родителями.

Лейси отрицательно покачала головой.

— Что же касается Марлина, — продолжал Сэвич, — то прежде, чем что-либо предпринять, тебе следует пару дней отдохнуть. Сегодня у нас воскресенье. Мне бы хотелось, чтобы ты выбросила все это из головы до вторника. Обещаешь?

Лейси расправила шитый золотом платок у себя на коленях.

— Пожалуй, хорошенько поспать хотя бы одну ночь мне не помешает, — ответила она наконец.

— Два дня. Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что два дня полежишь в постели. А потом мы с тобой все обсудим.

Лейси молчала, и Сэвич почувствовал, что начинает закипать.

— Ты ведь все-таки агент ФБР, Шерлок. Это означает, что ты должна выполнять мои приказы. Ты занимаешься теми делами, которые я тебе поручаю, и не можешь руководствоваться в их расследовании своими желаниями. Хоть это ты понимаешь?

— Не надо на меня кричать. Как я могу не понимать этого? Сэвич шагнул вперед и снова остановился.

— У меня наверху есть прекрасная комната для гостей. Чемодан я тебе собрал — он лежит в багажнике машины. Я провожу тебя наверх, а потом принесу твои вещи.

Только очутившись в ванной комнате, отделанной в викторианском стиле — тщательно отполированная ореховая дверь, ванна на массивных металлических ножках, напоминающих лапы животного, таз для умывания на высокой подставке, больше похожей на пьедестал, роскошные бледно-желтые полотенца с вышитыми на них цветочками, — и сбросив верхнюю одежду, она, повернувшись к зеркалу, с изумлением обнаружила, что на ней самое тонкое шелковое белье из всего у нее имевшегося. Интересно, о чем думал Сэвич, извлекая его из бельевого ящика? Лейси провела рукой по животу, чувствуя, как легко скользит ладонь по гладкому шелку трусиков. Впрочем, решила она, вполне возможно, что Диллон в тот момент вообще ни о чем не думал — просто схватил первое, что попалось под руку. В конце концов, это были всего лишь лифчик и трусики, хотя и очень соблазнительные.

Лейси любила красивое белье. Комплект, который был на ней, она купила себе в подарок к последнему дню рождения. Стоил он весьма недешево, но выглядел и впрямь великолепно и нес в себе немалый эротический заряд. Сняв лифчик, Лейси потерлась щекой о тонкую, восхитительно гладкую ткань. С тех пор как она приобрела это белье, прошло несколько месяцев, но она его так ни разу и не надела, а Диллон почему-то выбрал именно его.

— Шерлок, — раздался сзади голос Сэвича.

Глава 23

Быстро накинув на себя полотенце, Лейси обернулась к двери и увидела Сэвича, стоящего посреди спальни с чемоданом в руках.

— Пожалуйста, положи его на кровать, Диллон, — попросила она.

Сэвич же, глядя на Лейси, подумал, что у нее страшно усталый вид и что, вероятно, ему следовало оставить ее в больнице, привязав к больничной койке. И еще он подумал о том, что никогда прежде ему не приходилось видеть, чтобы женщина, завернувшаяся в полотенце, выглядела так сексуально.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет, сэр, — улыбнулась Лейси. — Я в состоянии почистить зубы самостоятельно.

— Тогда увидимся утром. Тебе совсем не обязательно подниматься ни свет ни заря, так что спи спокойно. Когда проснешься, покричи мне, и я принесу завтрак. И не забывай, ты обещала меня слушаться.

Лейси вовсе не давала такого обещания, но, тем не менее, кивнула.

— Спасибо, Диллон.

— Да, и еще. Завтра утром мне надо будет съездить по делам в пару мест. На то время, пока меня не будет, запри все двери и не открывай никому, что бы тебе ни говорили. В доме полно еды, даже немного спагетти осталось. Так что выходить на улицу тебе незачем. Дверь откроешь только мне. Поняла?

— Поняла.

— Твой пистолет внизу, в моем кабинете, а «кольт» — в ящике тумбочки рядом с кроватью. Я подумаю, что нам делать дальше, и потом скажу тебе, к какому решению я пришел.

— А что у тебя завтра за дела?

— Это тебя не касается, — нахмурился Сэвич. — Я буду отсутствовать максимум два часа, не больше.

— Ты не споешь мне пару куплетов, прежде чем уйти?

— Ты хочешь что-нибудь душевное?

— Вот именно — душевное.

Диллон тихонько запел своим глубоким голосом о какой-то девушке, которая, конечно, во многом уступает некоей Роуз, но тем не менее вполне заслуживает мужского внимания.

— А кто такая Роуз? — поинтересовалась Лейси.

Сэвич улыбнулся и, помахав на прощание рукой, вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

Уже светало, когда он рывком сел на кровати, прислушиваясь. Тишину снова пронзил идущий откуда-то сверху крик. Соскочив с постели, Диллон кинулся по лестнице на второй этаж.



Лейси силилась встать с кровати. Дышала она тяжело, с хрипом.

— Шерлок, что случилось?!

Она не отвечала, по-прежнему с трудом втягивая в себя воздух открытым ртом. Можно было подумать, что несколько секунд назад кто-то пытался ее задушить. Усевшись рядом с Лейси на кровать, Сэвич обнял ее и стал тихонько поглаживать по спине.

— Все в порядке, успокойся. Тебе что-то приснилось? Дыхание Лейси понемногу выравнивалось, но каждый вдох и выдох все еще давался ей с трудом, словно кто-то ударил ее под ложечку. Она не могла говорить, да у нее и не было такого желания.

— Ну что ты, Лейси. Успокойся, я здесь, с тобой. Все будет хорошо, никто тебя не тронет.

Лейси порывисто обняла Диллона и крепко прижалась к нему. Он чувствовал ее горячее дыхание у себя на плече.

— Да, я здесь, с тобой, — продолжал он успокаивать ее. — Никто тебя не тронет, никто не сделает тебе ничего плохого. Все в порядке.

Наконец она ответила:

— Да, я знаю. Я уже в порядке.

Он попытался отстраниться, но она не разнимала рук. Диллон чувствовал, как по телу Лейси пробегает дрожь.

— Послушай, все в самом деле нормально, — повторил он. — Я никуда не денусь, так что можешь меня отпустить.

— Не хочу. Пожалуйста, посидим так еще немножко, — попросила Лейси. Ее все еще била дрожь.

— Извини, похоже, я выбрал для тебя не тот халат. Тебе, должно быть, холодно.

— Все дело в том, что ты мужчина. Ты выбрал именно этот халат, потому что он почти прозрачный и очень сексуальный — такой же, как и мое белье.

— Ну да, наверное, ты права. Он действительно такой тонкий и приятный на ощупь. Извини, но мои гормоны, похоже, одержали верх над моим рассудком. А теперь послушай, что я скажу. Отпусти меня и ложись.

В ответ Лейси вцепилась в него еще сильнее.

— Я обещаю тебе, что все будет в полном порядке, — со смехом сказал Сэвич. — Ну хватит, отпусти меня.

— Не отпущу.

Сэвич снова рассмеялся.

— Тогда вот что. Мне тоже холодно, поэтому давай полежим вот так, в обнимку, пока не согреемся.

Диллон прекрасно понимал, что лучше было бы этого не делать. Но состояние Лейси его всерьез обеспокоило. Ладно, что сделано, то сделано. На нем не было ничего, кроме трусов, длинных, как боксерские шорты. Нет, определенно он сделал весьма рискованное предложение.

Забравшись вместе с Лейси под одеяло, Сэвич лег на спину и привлек ее к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо, а руку положила на его обнаженную грудь.

— Все нормально. — Он почувствовал, что Лейси никак не может расслабиться, и сначала еще крепче обнял ее, а потом приотпустил. — Может, расскажешь мне, в чем дело?

Она снова вздрогнула — видимо, страх все еще не прошел.

— Это был кошмарный сон, — сказала она наконец. — Очень глупый сон. Наверное, он опять мне приснился из-за того, что мы говорили о Белинде.

— Что значит «опять приснился»? Ты уже видела его раньше?

Последовала долгая пауза. Лейси уже перестала дрожать. Сэвич очень надеялся, что на этот раз она не замкнется в себе и продолжит разговор. Разговорить ее было едва ли не самой трудной задачей, с которой ему когда-либо приходилось сталкиваться, и он уже начинал всерьез сомневаться в том, что ему удастся ее решить.

— Расскажи мне этот сон, — попросил он, с удивлением чувствуя, что дыхание стало неровным и прерывистым.

На улице светало, Лейси, укутанная в одеяло, крепко прижималась к Сэвичу. В этот момент она в самом деле чувствовала себя в безопасности и потому все же заговорила:

— Мне приснилось, будто я нахожусь на каком-то заброшенном складе — непонятно только, одна или вместе с Белиндой.

А может, я была как бы частью Белинды? Очень трудно объяснить, но так или иначе я была на складе и шла по лабиринту, который построил убийца. И при этом знала, что именно меня он хочет убить, меня, а не Белинду. Я надеялась, после всего того, что случилось в Бостоне, этот кошмар перестанет меня преследовать. Но я ошиблась.

— Что-то я ничего не пойму.

— Оно и неудивительно. Иногда мне самой кажется, что у меня не все дома.

— Ничего, рассказывай дальше, — попросил Сэвич и поцеловал Лейси в макушку, что, как он тут же понял, было с его стороны ошибкой. — Рассказывай, — повторил он, причем голос его на этот раз прозвучал хрипло — он вдруг почувствовал ее тело, прижавшееся к нему, ее запах, ощутил щекочущее прикосновение ее волос у себя на плече и на щеке.

— Каждый раз, когда мне снился этот сон, он становился чуть длиннее, к нему как бы прибавлялось небольшое продолжение. Сегодня меня, правда, еще не убили, но я проснулась в тот самый момент, когда убийца занес нож.

Сэвич ждал продолжения, чувствуя, как тело Лейси напрягается, а ее сердце бьется все чаще и чаще.

— Ну же, говори, — подтолкнул он. — Будет лучше, если ты мне расскажешь. Так что же тебя беспокоит?

— Понимаешь, Диллон, я уверена, что, когда занесенный нож опустится, я умру.

Хотя за окном уже совсем рассвело, комнату еще заполнял сероватый полумрак, и все выглядело так, как если бы Двое взрослых людей вели ночной откровенный разговор, приоткрывая друг другу тайны своей души. Сэвич знал, что, если Лейси не расскажет ему сейчас обо всем, другого такого случая может не быть. Сейчас она чувствовала себя уязвимой, и это давало ему определенный шанс узнать то, что она скрывала. Однако как долго она еще пробудет в таком состоянии? Возможно, совсем немного.

— Этот сон начал тебе сниться сразу после того, как убили Белинду?

— Да. Я очень много думала об этом за прошедшие годы. Понимаешь, в этом сне я как бы иду по лабиринту тем же путем, каким шла Белинда, чувствую тот же ужас, что чувствовала она.

Лейси вцепилась пальцами в волосы на груди Сэвича, заставив его вздрогнуть от неожиданной боли.

— Извини, Диллон, — смутилась она. — Ой, на тебе же совсем ничего нет. Извини, я просто как-то не заметила.

— Ничего, все нормально. На мне боксерские трусы, так что не обращай внимания. Скажи, а когда этот сон снился тебе в последний раз?

— Больше года назад. Сегодня я впервые прошла через весь лабиринт и дошла до центра, где меня поджидал убийца. Правда, там было так темно, что я не могла его разглядеть, но я видела, как в темноте блеснул нож. Тогда я закричала и проснулась.

— Ты думаешь, на этот раз твой сон был вызван тем, что произошло в Бостоне?

— Не знаю. Наверное.

Сэвич помолчал немного, а потом заговорил спокойным, ровным голосом:

— Значит, именно поэтому ты с такой точностью предугадала все действия Марлина. Дело не в характеристиках, подготовленных специалистами по составлению психологических портретов, и не в том, что за последние семь лет ты проработала массу материалов и без конца анализировала их и сопоставляла. Благодаря своему сну ты заранее знала каждый его шаг, до мельчайших подробностей, и совершенно четко представляла себе, что нужно сделать, чтобы ему помешать.

— Да. Но все же это какой-то бессмысленный сон, верно?

— Пока да, но рано или поздно выяснится, что какой-то смысл в нем все-таки есть.

— Я действительно очень внимательно изучала все характеристики возможного убийцы. Специалисты по психологическим портретам были правы: он ненавидел женщин, которые сквернословили, и именно поэтому он вырезал им язык. Правда, при этом эксперты не были уверены, что убитые женщины также плохо отзывались о своих мужьях. Но я точно знала, что это так. Именно поэтому я и должна была стать приманкой — я знала, как нужно себя вести, чтобы привлечь его внимание. У него не должно было возникнуть ни малейшего сомнения, что я лучший образчик женщины, заслуживающей наказания, какой только можно найти. Но оказывается, между моим сном и реальностью есть кое-какая разница, я сейчас это поняла. Во сне убийца занес нож не так, как это сделал Марлин Джоунс в Бостоне. Во сие это движение было как бы не таким... злобным, что ли, в нем не было такой явной угрозы. Это выглядело так, как будто он...

— ...как будто он что?..

— ...как будто он делал все это не всерьез. Но я-то знала, что это не так, и перепугалась до смерти.

— Извини, все это какая-то чушь. — Диллон подумал немного и сказал:

— Но ведь в Бостоне ты перехватила у него инициативу. Перед ним была не запуганная беспомощная женщина. Может, вся разница именно в этом. — Диллон крепче обнял Лейси. — Послушай меня. Даже если этот чертов сон как-нибудь снова тебе приснится, даже если этот тип воткнет в тебя свой нож, ты не можешь от этого умереть. Ведь это только сон. Понимаешь? Как бы реально все ни выглядело, это лишь кошмарный сон, и больше ничего. Вот что ты должна понять раз и навсегда.

Лейси вздрогнула, потом тело ее снова расслабилось. Сжатая в кулак рука ее лежала у Диллона на груди. Он изо всех сил старался не обращать внимания на то, что теперь она лежала несколько ниже, почти на животе, однако дыхание его непроизвольно участилось.

— Как ты думаешь, что все это может означать? — спросила она.

Сэвич долго не отвечал — сердце его отчаянно колотилось, он чувствовал напряжение внизу живота, все это мешало ему сконцентрироваться на вопросе. Ему хотелось стащить с Лейси халат прямо через голову и...

— Я не знаю, — заговорил он, с трудом ворочая языком. — Все выглядит так, как будто между тобой и Белиндой существует некая непостижимая связь. Хотя нет, все это очень похоже на ту ахинею, которую несут психоаналитики. Но все же тут что-то есть. Вероятно, в твоем сне заключена информация о том, что с тобой когда-то случилось, но о чем ты не помнишь. Тебе не кажется?

Рука Лейси окончательно переместилась Сэвичу на живот.

— Я не знаю. Что могло со мной случиться и почему я об этом не помню? У меня раньше не было никаких травм, никаких ранений головы или чего-либо подобного.

Диллон накрыл ее руку своей и держал до тех пор, пока кулак ее не разжался.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я знаю одну женщину, которая поможет тебе выяснить, что произошло. Должно быть, тебя беспокоит что-то, что случилось семь лет назад, что-то, что порождает в твоем мозгу этот кошмар. По-видимому, ты подсознательно как бы стерла это событие из своей памяти, а теперь оно снова всплывает наружу. Да, если уж кто-то и сумеет в этом разобраться, так только она. Но сейчас больше не думай об этом.

— Ты в самом деле веришь, что она нам поможет?

— Да, я в самом деле верю. С самого начала я чувствовал, что ты что-то от меня скрываешь. Ты уверена, что рассказала мне все?

— Да.

Страх прошел, и теперь Лейси совершенно не заботило даже то, что женщина, о которой они говорили, скорее всего психиатр. Глядя на лежащего рядом с ней Диллона, она чувствовала его силу, его налитое мощными мышцами тело. Она напрочь забыла о только что терзавшем ее страхе. Зато теперь у нее появилось другое чувство, на которое, как ей казалось, она была неспособна. Ощущение его тела под ее ладонью неожиданно наполнило всю ее радостью.

— Диллон.

— М-м? — отозвался он, чувствуя, что язык совершенно отказывается ему служить. Все его ощущения сосредоточились в паху. Его буквально трясло от желания, приходилось напрягать всю силу воли, чтобы хоть как-то владеть собой.

— Мне теперь тепло, но в каких-то местах почему-то теплее, чем в других. Плечам, например, прохладно, а вот груди, наоборот, жарко.

Что это — она пытается соблазнить его? Нет, этого не может быть. Сэвич выругался про себя, понимая, что именно этого ему и хочется. У него был только один выход — выбраться из постели и вернуться к себе в спальню. Возможно, когда их будут разделять две закрытые двери, ему полегчает.

— Поговорить бывает очень полезно, но, если ты больше не хочешь ничего мне сказать, я лучше пойду к себе, — с трудом выговорил он, предварительно откашлявшись. — Мне кажется, сейчас самое время уйти.

— Я знаю. — Лейси глубоко вздохнула, прижалась щекой к его плечу и легонько укусила, потом лизнула место укуса. — Наверное, ты прав. Но я должна тебе сказать, что в тех местах, где мне особенно тепло, теперь стало чуть ли не горячо.

— Шерлок, прекрати. Это добром не кончится. С самого начала, как только я забрался к тебе в постель, я понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Теперь я знаю, что это была самая большая глупость, какую я когда-либо совершал. — Сэвич чувствовал, что, если он сейчас уйдет, он просто разлетится на куски, как стакан, в который сначала налили кипяток, а потом — ледяную воду.

Лейси убрала руку с его живота, что вызвало у Диллона вздох разочарования.

— Извини, — сказала она. — Олли рассказывал мне, что ты никогда не заводишь романов с женщинами, которые работают в твоем отделе.

Интересно, с какой стати Олли ей это сказал, подумал Сэвич. Хотя да, они ведь встречались с Ханной до того, как она перешла в его подразделение, но после того, как она стала его подчиненной, он сам положил этому конец. Ну что ж, по крайней мере, в одном случае Олли оказался прав. Еще час тому назад Сэвич готов был бы побиться об заклад, что так будет всегда.

— Да, я действительно не завожу романов со своими сотрудницами. По крайней мере, до сих пор не заводил. Но теперь, похоже, все это полетело к чертям. И не смей больше извиняться. Если ты это сделаешь, я за себя не отвечаю.

— И что же ты тогда сделаешь?

— Все, Шерлок, я ухожу. Я не собираюсь пользоваться тем, что тебе приснился кошмар. Ты сейчас взволнованна, тебе страшно, а я как раз оказался, что называется, под рукой. Но на самом деле ты прекрасно обойдешься без меня. С тобой ведь все в порядке, верно?

Лейси не сказала ни слова. Вместо этого на грудь Сэвича закапали слезы. Ему показалось, что его ударили в живот.

— О, черт, — пробормотал он. В следующую секунду Лейси уже лежала на нем, а он легко и нежно целовал ее лицо и плечи.

— Не плачь, — шептал он. — Я просто стараюсь вести себя как джентльмен. Это стоит мне больших усилий, и я, похоже, проигрываю в этой борьбе. Ты должна мне помочь. Я очень тебя хочу, но сейчас не совсем подходящий момент, поверь мне. Да, я ужасно хочу тебя, если тебе интересно это знать.

Ладонь Лейси заскользила вверх по бедру Сэвича.

— Значит, все дело только в этом, — шепнула она ему в ухо. Он не понял, что она имела в виду, но ему было не до того — он все целовал и целовал ее.

— Мне надо остановиться, — пробормотал он между поцелуями. — Если я этого не сделаю, твой халат окажется на полу, а я — на тебе.

В ответ на это Лейси резко отстранилась от него.

— Я просто хочу внести ясность, — сказала она, с улыбкой глядя сверху вниз на изумленного Диллона.

Поняв, что она собирается сделать, он едва не зарыдал от собственного бессилия, но было уже поздно. В следующую секунду халат, пролетев по воздуху, упал на ковер, а Лейси сидела на Диллоне верхом совершенно обнаженная и смотрела на него испуганными глазами, в которых, однако, ясно читался вызов — вызов и отчаянная решимость.

Как ни странно, это его успокоило. Руки его потянулись к ней, но он все же остановил себя на какой-то краткий миг.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Я хочу заняться с тобой любовью — разумеется, при условии, что ты сделаешь для меня исключение из своего правила.

— Я сделал для тебя исключение еще тогда, когда зашвырнул тебя в кусты в Хоганз-Эллей. Если ты так уверена, что хочешь именно этого, то почему у тебя такой испуганный вид?

— Никакой он не испуганный. Просто освещение такое.

— Понятно, — сказал Сэвич, которому очень хотелось верить, что это в самом деле так.

У Лейси была замечательная грудь — высокая, очаровательной формы. Он испытывал страстное желание прикоснуться к ней руками, осыпать ее поцелуями. Сэвичу казалось, что еще никогда в жизни ему ничего так не хотелось. Потом он вспомнил, что в свое время больше всего на свете ему хотелось стать агентом ФБР, и это несколько охладило его пыл.

Глава 24

Что за чушь ему лезет в голову? В его жизни не было ничего важнее этой женщины — так, во всяком случае, ему казалось. Желание обладать ею — сейчас, сию минуту — вытеснило все Другие соображения. Она была рядом, и он хотел ее, буквально сгорая от вожделения. Сэвич медленно поднял правую руку и осторожно прикоснулся кончиками пальцев к ее груди.

Лейси вздрогнула и слегка отшатнулась назад — как ему показалось, от удивления.

Он охватил обеими ладонями ее груди, такие мягкие, нежные и упругие, — и почувствовал, как она снова напряглась.

— Что случилось? Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?

— Диллон, я должна тебе кое-что сказать.

Сэвич не мог отвести взгляда от ее груди, но ему все же удалось заставить себя опустить руки, хотя страшно хотелось вернуть их на прежнее место. Он, однако, прекрасно понимал, что должен выслушать Лейси. В ее голосе он уловил какие-то странные нотки. Ожидая, когда она снова заговорит, он пожирал глазами ее живот, мягкий изгиб бедра.

— Диллон.

— Что? Говори, я готов тебя выслушать. Во всяком случае, постараюсь это сделать. Но не смотреть на тебя я просто не в силах. Ты удивительно красивая.

Лейси набрала полные легкие воздуха, потом резко выдохнула.

— У меня это было только один раз, — пробормотала она. — Мне тогда было девятнадцать, все произошло на заднем сиденье желтого «ягуара» Билли Уэлмана и не доставило мне никакого удовольствия. Если честно, все было просто ужасно, но я постаралась отнестись к этому философски — в конце концов, заднее сиденье автомобиля не самое удобное место для занятий любовью. Но потом, после гибели Белинды, я вообще не подпускала к себе мужчин.

— Всего один раз? За всю жизнь? В «ягуаре»? Надеюсь, это не была модель «Экс-Джей-6» — там это практически невозможно.

— Ты прав, но Билли каким-то образом все же ухитрился это сделать. Я же говорю, никакого удовольствия. Он оказался таким костлявым, что я просто диву давалась — он весь как будто состоял из коленок и локтей, даже подбородок у него был такой, что об него можно было уколоться. Наверное, если бы кто-нибудь нас увидел, умер бы со смеху. Билли обожал свою машину. Сиденья были из натуральной кожи, очень мягкой и блестящей, потому что он постоянно ее чем-то смазывал и натирал.

— Ну и ублюдок. Вообще-то я тоже занимался подобными вещами, когда мне было лет семнадцать-восемнадцать. Но ведь тебе двадцать семь.

— Да. В девятнадцать лет, после того как убили Белинду, я замкнулась, словно в раковинке. После того случая с Билли у меня не было ничего подобного ни с одним мужчиной, ничего даже похожего на это — пока не появился ты. Ты ничего против этого не имеешь?

— Да, пожалуй, нет. Значит, и с Дугласом у тебя ничего такого не было?

— Нет. Один раз несколько недель назад он поцеловал меня — и это все. С девятнадцати лет у меня не было никого — только ты.

— Только я.

Сэвичу было невыразимо приятно это слышать.

Когда он почувствовал, что Лейси достигла по крайней мере половины его уровня возбуждения, он осторожно приподнял ее и усадил себе на лицо. Лейси вся напряглась — она явно была поражена и шокирована. Однако уже через пару минут Сэвич почувствовал, как дрожат ее ноги и мышцы живота резко сокращаются от наслаждения. Еще несколько минут — и Лейси громко закричала, выгнув дугой спину, колотя кулаками по плечам Сэвича, вцепившись пальцами в его волосы. В этот момент он почувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете.

Он хотел доставить ей то же удовольствие еще раз, но понял, что не может больше сдерживать себя.

— Лейси, — сказал он, глядя ей в глаза, и, придерживая ее тело дрожащими от нетерпения мощными руками, одним сильным движением глубоко проник в нее, чувствуя, как ее нежная плоть принимает его в свои мягкие, упругие объятия. Голова его была запрокинута назад, глаза закрыты. Он снова прикоснулся к ней кончиками пальцев, зная, что то, что с ним происходит сейчас, — самые счастливые минуты в его жизни.

От прикосновения его пальцев тело Лейси снова сотрясла волна оргазма. Глядя ей в лицо, которое наклонялось все ближе к его лицу, он наконец позволил расслабиться и себе.



— Лейси, закройте глаза... Вот так... и откиньте назад голову. Расслабьте плечи. Хорошо. Нет, не напрягайтесь. А теперь дышите глубже. Еще глубже. Хорошо. Ну что же, все в порядке.

Доктор Лорен Бауэрс — женщина, избранная в палату представителей конгресса США и известная своими консервативными взглядами, подняла голову и посмотрела на Диллона и Лейси. Весьма активно участвуя в политической жизни страны, она в то же время была лучшим специалистом по гипнозу из всех, известных Сэвичу.

— С такими людьми, как мисс Шерлок, — сказала она, — сложностей обычно не бывает. Стоит только пробиться сквозь их защиту, и перед вами — открытая книга. Причем высокий уровень ее интеллектуального развития в данном случае лишь облегчает дело. Ну, Сэвич, а теперь давайте ваш список вопросов.

Она взяла у Диллона листок бумаги и быстро проглядела его.

— Я вам говорила когда-нибудь, что ваша квалификация весьма высока? — осведомилась она. — Впрочем, вы и сами это знаете — вы ведь обучались у самых лучших специалистов.

Доктор Бауэрс снова повернулась к Лейси, которая выглядела бледной и вялой, словно какое-то тайное горе в течение долгого времени подтачивало ее силы.

— Лейси, вы слышите меня?

— Конечно, доктор Бауэрс Я не глухая.

— Ну что ж, это радует, — усмехнулась доктор Бауэрс. — Я бы хотела, Лейси, чтобы мы с вами вернулись назад, к тому моменту, когда вы в последний раз видели Белинду. Вы помните, когда это было?

— Это было тринадцатого апреля. Через три дня после этого Белинду убили.

Внезапно Лейси резко наклонилась вперед, затем снова откинулась назад и отчаянно затрясла головой.

— Нет! — выкрикнула она.

— Лейси, все в порядке. Старайся дышать поглубже.

— Пусть сюда подойдет Диллон.

В ту же секунду рука Диллона стала поглаживать ее руку.

— Я здесь, Лейси, — сказал он. — Я тебя не оставлю одну. Давай сделаем этот экскурс в прошлое вместе, хорошо? Ты должна мне немножко помочь. Опиши мне тот день, чтобы я увидел его твоими глазами. Сможешь?

Выражение лица Лейси внезапно смягчилось, и она стала похожа на девочку-подростка. Она вздохнула, потом улыбнулась и заговорила:

— Был очень солнечный, ясный и в то же время холодный день. Мост Золотые Ворота был затянут туманом. Мне очень нравились такие дни — я любила смотреть сквозь прорехи в тумане на парусные лодки и берега — блеклые краски, бесплодная земля, покрытая чахлой зеленью благодаря зимним дождям.

Доктор Бауэрс незаметно кивнула Сэвичу, давая ему знак продолжать.

— И что же ты в тот день делала? — спросил он своим глубоким, мягким голосом.

— Я просто сидела на балконе рядом с гостиной.

— Ты была одна?

— Да. Мама дремала у себя в комнате. Отец был в суде. Он в тот день разбирал дело крупных торговцев наркотиками.

— А где была Белинда?

Губы Лейси плотно сжались, брови сошлись на переносице. Она уже не улыбалась. Голова ее снова затряслась.

— Все в порядке, — успокаивающим тоном проговорил Сэвич. — А Дуглас? Где был Дуглас?

— Я думала, что он на работе.

— Но он не был на работе?

— Нет, он был там, в доме. Они с Белиндой были на балконе прямо надо мной.

— И что же они делали?

На какой-то краткий миг лицо Лейси исказила гримаса гнева, затем черты ее смягчились, и она произнесла спокойным, мягким голосом:

— Они занимались любовью.

Ответ Лейси явно застал Диллона врасплох.

— Ты, конечно, понимала, что происходит. Тебя это не шокировало? — спросил он.

— Нет. Просто мне было очень неловко. Дуглас говорил очень грязные вещи, в самом деле грязные.

— И что произошло потом?

— Я услышала, как Белинда вскрикнула.

— Она испытывала оргазм?

— Я так не думаю. Я слышала, как она упала с кушетки на пол. Мне было слышно, как она заплакала, но потом она замолчала.

— Почему же она замолчала?

— Я слышала, как Дуглас сказал ей, что, если она крикнет еще раз, кто-нибудь может ее услышать, а ему этого вовсе не хотелось. И еще он сказал, что, если она будет продолжать хныкать, он сбросит ее с балкона.

— Что было потом?

— Ничего. Белинда затихла. Через несколько минут они снова начали заниматься любовью. Дуглас приказал ей стонать, да погромче, иначе он не поверит, что она его любит. Она стала стонать громко, в самом деле громко, а он снова начал говорить ей всякие гадости. Он то и дело напоминал, что она ему очень многим обязана.

— Ты знаешь, что он имел в виду? Лейси отрицательно покачала головой.

— И что же случилось дальше?

— Я подождала, пока Дуглас вышел из комнаты, потом пошла туда сама и, подойдя к двери, окликнула Белинду. Она попросила меня уйти, но я не послушалась и вошла. Белинда стояла посреди комнаты совершенно голая. Она тут же схватила свои джинсы и прикрылась ими. Я спросила, не ударил ли ее Дуглас, и она ответила, что это просто смешно и что Дуглас не способен никого ударить. Но я ей не поверила. Когда она взмахнула рукой, прося меня уйти, мне показалось, что я разглядела синяк у нее под ребрами, в районе солнечного сплетения. Но я не ушла — я просто не могла уйти.

— Ты не знаешь, не случалось ли чего-либо подобного раньше?

Лейси опять замотала головой:

— Нет... Я точно не знаю. Мне казалось, что они любят друг друга. Дуглас всегда был с Белиндой таким ласковым, таким нежным и заботливым. Они всегда смеялись, вечно обнимались и целовали друг друга, когда, как им казалось, на них никто не смотрит. Но в тот раз, как видно, все было иначе. Белинда едва стояла на ногах. Я хотела убить Дугласа, но Белинда сказала, что если кто-нибудь это и сделает, то это будет она сама. Потом она еще раз попросила меня уйти и сказала, что не хочет меня видеть и что я вечно сую нос не в свои дела. И в тот самый вечер у нее случился выкидыш.

— Ты никогда никому об этом не рассказывала? Даже полицейским — после того как Белинду убили?

Лейси снова нахмурилась и, прежде чем ответить, долго молчала.

— Должно быть, выкидыш у Белинды случился из-за того, что Дуглас ее ударил. Я больше ничего не помню об этом.

Внезапно глаза Лейси расширились, и она напряженно уставилась в пространство перед собой. Вид у нее был сначала крайне озадаченный, потом это выражение сменилось гримасой сильнейшего страха. Сэвич накрыл ее руку своей и стал осторожно поглаживать пальцы.

— Все в порядке, Лейси, я здесь. Ничего плохого не случится, — тихонько заговорил он, склонившись к ней.

Губы Лейси скривились, и она заплакала. Она смотрела на Диллона и беззвучно, почти не меняясь в лице, рыдала. Слезы так и лились по ее бледным щекам. Доктор Бауэрс, подойдя к ней, вытерла слезы салфеткой.

— Ну что же, Лейси, достаточно. А теперь я хочу, чтобы ты проснулась. Сейчас я сосчитаю до трех. На счет три ты проснешься, улыбнешься Сэвичу и вспомнишь все, о чем мы говорили.

На счет три Лейси в самом деле пришла в себя.

— Почему я плачу? — с удивлением спросила она и потерла пальцами глаза. — А, теперь я вспоминаю. Это было...

— Все нормально, — сказал Сэвич и, притянув ее к себе, стал гладить по спине большими, сильными руками. — Тебе не обязательно говорить об этом прямо сейчас.

Лейси затихла в его объятиях, тесно прижавшись к его груди. Диллон отчетливо ощутил биение ее сердца и осторожно поцеловал ее волосы.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она кивнула и снова уткнулась лбом ему в плечо.

— Мне так не хватает Белинды, — заговорила она. — Она заботилась обо мне больше, чем мама. Мама практически не выходила из своей комнаты. Она обожала шоколадки. Они обе были очень красивые — и мама, и Белинда. Я по сравнению с ними дурнушка, но это не влияло на их отношение ко мне — они очень меня любили. Впрочем, Белинда, пожалуй, несколько охладела ко мне, когда я стала подрастать, — уж не знаю почему.

Мне известно, что никогда раньше до того случая Дуглас не поднимал на Белинду руку — она сама мне об этом сказала. Я спросила, почему он ударил ее, почему он так ее унижал.

— И что же она ответила?

— Ничего. Она просто стояла и трясла головой, а потом заявила, что я не пойму, что ко мне все это не имеет никакого отношения и что будет лучше, если я об этом поскорее забуду.

Сначала я почувствовала смущение, а потом разозлилась. И сказала Белинде, что я уже не ребенок, мне девятнадцать лет и я умею играть на пианино, а она нет. Она засмеялась, но после удара Дугласа смеяться ей было больно, и смех почти сразу же оборвался. Она попросила меня забыть о случившемся и сказала, что все это пустяки. Потом заявила, что я ей надоела, вечно сую нос туда, куда не надо, и попросила меня уйти. После этого я отправилась с друзьями в Напа-Вэлли. Больше я никогда не видела Белинду.

— А откуда ты узнала, что у Белинды был выкидыш?

— Не помню. Наверное, кто-то мне сказал. Но, похоже, об этом почти никто не знал. Во всяком случае, в протоколах вскрытия об этом не было ни слова. Я в самом деле не помню, откуда я узнала про выкидыш.

— Но тем не менее ты во сне побывала вместе с Белиндой на том складе, где она погибла, и была рядом с ней до самой ее смерти. При этом ты как бы видела все то, что видела она, и чувствовала страх, который она ощущала.

У доктора Бауэрс был такой вид, будто она вот-вот бросится на Сэвича, но он знаком дал ей понять, что контролирует ситуацию. Лейси отстранилась от него и стояла в напряженной позе. Диллон продолжал удерживать ее на вытянутых руках, легонько раскачивая взад-вперед.

— Но как я могла там оказаться? — снова заговорила Лейси. — Какая-то бессмыслица. Я уехала из Сан-Франциско после разговора с Белиндой. Когда мне позвонил отец, чтобы сообщить о случившемся несчастье, я была в Сент-Элене.

— Когда отец позвонил тебе, что именно он сказал?

— Он сказал, что Белинда погибла от рук Убийцы с бечевкой, и попросил приехать домой. Я поехала. Это все.

— А отец не сказал тебе о том, что у Белинды был выкидыш?

— Я не помню.

— Когда сон приснился тебе в первый раз?

— Через шесть недель после убийства. Во сне убийца подкрадывался ко мне, и я ничего не могла сделать. Я не могла от него убежать. Я кричала: «Что тебе здесь надо? Чего ты хочешь?» Он ничего не отвечал — просто подходил все ближе и ближе. Я знала, что сейчас он ударит меня по голове, но не могла ни бежать, ни сопротивляться. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Он был уже совсем рядом, и в этот момент сон закончился.

— Когда ты поняла, что убийца выбирал в качестве жертв тех женщин, которые сквернословили и плохо отзывались о своих мужьях?

— Я же говорила, сон с каждым разом становился все длиннее, в нем появлялось все больше деталей. Как-то раз, уже после того как мой преследователь ударил меня по голове, он шепнул мне на ухо: «Ты все время ругаешься, мерзавка. Говоришь вещи, которые не должна говорить женщина, и вдобавок еще позоришь своего мужа и всячески его оскорбляешь, ты, маленькая злобная сучонка. Мне придется наказать тебя за это». Никогда не смогу этого забыть, никогда. Сон снился мне снова и снова, становился все длиннее, и как-то раз я проснулась буквально за мгновение до того, как этот человек убил меня. Возможно, все это было вызвано тем, что я читала множество материалов, посвященных убийствам. Во время обучения в академии ФБР мне довелось узнать об очень неприятных вещах, к тому же я читала все крупные городские газеты страны, изучала материалы, посвященные другим серийным убийцам. И все же я не могу понять, откуда взялся этот сон.

— Но он тем не менее сидит у тебя в мозгу, Лейси, — сказала доктор Бауэре. — Ну ничего, мы его оттуда вытащим. Это — дело времени.

— Доктор Бауэрс права, — согласился Сэвич. — Вся эта чушь действительно засела где-то в твоих замечательных умных мозгах, и мы уберем ее оттуда. Но на сегодня хватит.

Он поцеловал Лейси в макушку, а затем как бы между прочим спросил:

— Ты не помнишь, тот голос во сне не был голосом Марлина Джоунса?

В ожидании ответа Диллон затаил дыхание. Лейси какое-то время молчала, замерев, а потом невнятно произнесла, уткнувшись лицом в его рубашку:

— Не знаю. Не могу точно определить.

Это могло быть в самом деле так, а могло быть и иначе — нельзя было исключать возможности, что Лейси просто избегала неприятных воспоминаний. В любом случае сеанс определенно надо было заканчивать.

— Ну что же, я думаю, на сегодня достаточно, — громко сказал Сэвич. — А ты что скажешь, Лорен? Как, по-твоему, хватит с нее?

— Пожалуй, — ответила доктор Бауэрс — Сходите посмотрите матч «Редскинз», поешьте попкорна. И забудьте обо всем этом — по крайней мере на сегодня. Лейси еще слаба, ей нужен отдых. Продолжим через пару дней.

Глава 25

Помощник директора ФБР Джим Мэйтланд пожевал незажженную сигару, что-то черкнул в своей черной записной книжке, затем снова перевел взгляд на агента Шерлок, которая сидела на краешке дивана в домашнем кабинете Сэвича, бледная, словно смерть. Сэвич расположился напротив нее на своем любимом кожаном стуле, скрестив ноги. Взгляд его, как казалось Мэйтланду, был прикован к рукам Шерлок. Сэвич молчал. Джимми Мэйтланд, который знал его с того самого времени, когда он стал специальным агентом, произнес:

— Не нравится мне все это, Диллон. Мне позвонил человек, курирующий отдел, в котором работает Краммер, и сообщил, что на Шерлок было совершено нападение и что Краммер после этого дежурил у дверей ее палаты в больнице. Хотелось знать, почему вы об этом не доложили.

Лейси Шерлок подняла на Мэйтланда свои чудесные зеленые глаза.

— Сегодня воскресенье, сэр, и нам с Сэвичем хотелось бы посмотреть по телевизору игру «Редскинз». Я бы, конечно, предпочла посмотреть матч с участием команды Сан-Франциско, но здесь, в Вашингтоне, моих любимцев почти не показывают — разве что в передаче «Футбол в понедельник вечером».

Чувствуя, что Джим Мэйтланд начинает закипать, Сэвич решил вмешаться:

— Я просто хотел, чтобы она отдохнула, сэр. А доложить вам я собирался завтра. Тем не менее очень любезно с вашей стороны, что вы приехали.

— А она какого черта здесь делает?

— Дело в том, что нападение на агента Шерлок было совершено в ее городской квартире. Я решил, что оставаться там будет для нее небезопасно.

— Да что вообще, черт подери, происходит? — зарычал Мэйтланд. — Как я понимаю, все это каким-то образом связано с этим ублюдком Марлином Джоунсом, верно?

— Да, сэр, — заговорила Лейси, поняв, что, если она сейчас заявит, что сама ничего в происходящем понять не может, у Джима Мэйтланда случится инфаркт. — Мне кажется, мы еще не закончили работу по этому делу. Я возвращаюсь в Бостон, чтобы поговорить с Джоунсом еще раз. В его деле не везде концы с концами сходятся, а нам хочется полной ясности. Вспомните Ричарда Джуэлла и дело о бомбе на олимпиаде в Атланте. Мы сработали очень грубо, раструбили обо всем в печати до того, как получили более или менее определенный результат, и что из этого вышло? Испортили человеку репутацию, опорочили доброе имя. Давайте отработаем дело Марлина Джоунса до конца. Для этого потребуется всего неделя, сэр. Неделя — это все, что мне нужно.

От упоминания о фиаско с Ричардом Джуэллом Джимми Мэйтланд едва не подавился своей сигарой.

— Вы хотите сказать, что нечто аналогичное может произойти и с делом Джоунса?

— Не исключено, сэр. Как я уже сказала, во вторник я отправлюсь в Бостон и все окончательно выясню. В любом случае я управлюсь до конца недели. Позвольте мне это сделать, сэр.

— Кто же, черт возьми, съездил вам по голове, агент Шерлок? Она так и знала, что помощник директора вернется к этому вопросу, — Джимми Мэйтланд был очень последовательным и упорным человеком.

— Я не думаю, что цель преступника состояла в том, чтобы просто ударить меня по голове, сэр. Скорее это была угроза, предупреждение. Это как раз одно из тех белых пятен, на которые мне хотелось бы пролить свет.

— Мне не нравится, когда на моих людей совершают нападения, агент Шерлок.

— Разумеется, сэр, — ответила Лейси. Она хотела добавить, что, как непосредственной жертве нападения, ей это тоже не по вкусу, но сдержалась, чувствуя, что Джимми Мэйтланд вряд ли рассмеется от ее шутки. Она сдвинулась еще ближе к краю дивана. Голова у Лейси болела, плечо все еще неприятно пульсировало, она чувствовала легкую слабость. Кроме того, ей очень хотелось, чтобы Диллон ее поцеловал. Она взяла стакан с водой и отхлебнула глоток, но тут вдруг представила себе Сэвича обнаженным, сжимающим ее в объятиях, и неожиданно поперхнулась.

— Вы в порядке, Шерлок? — встревоженно спросил Сэвич и привстал со стула, но тут же снова опустился на него. В самом деле, что он мог сделать в такой ситуации? Обнять Лейси и погладить ее по спине? Уж этого-то Мэйтланд наверняка бы не перенес — с ним тут же случился бы сердечный приступ. Сэвич молил Бога, чтобы Мэйтланд не задавал больше вопросов о нападении на Лейси — у него пока не было убедительных объяснений этому событию, и, кроме того, он не хотел впутывать в это дело членов ее семьи — во всяком случае, пока.

— Да, сэр, все в порядке, — ответила Лейси. Лицо ее вспыхнуло, она старалась не смотреть на Диллона. Он же в этот момент думал о том, что, если бы его босс не сидел в каких-нибудь шести футах от него, он мог бы взять ее на руки и отнести наверх, Широко улыбнувшись Джимми Мэйтланду, Сэвич сказал:

— Я съезжу в Бостон вместе с ней, и мы во всем разберемся.

— Марлин Джоунс находится в тюрьме. Кто и почему мог напасть на агента Шерлок?

— Этого мы пока еще не знаем, сэр, — ответил Сэвич. — Но мы с Шерлок убеждены, что это так или иначе связано с Марлином Джоунсом.

— Не факт, Сэвич. Вполне может быть, что это не имеет к Джоунсу никакого отношения, — сказал Мэйтланд. Повисло молчание. Помощник директора ФБР вздохнул и поднялся на ноги. Мэйтланд чувствовал себя усталым — вчера вечером он перебрал пива на прощальном вечере Баки Хендрикса, уходящего в отставку. (Баки, агент из Нью-Йорка, в свое время наводил ужас на преступников. Подтверждением этому мог служить весьма любопытный факт — нью-йоркская мафия в знак почтения однажды прислала ему золотые часы.) Мэйтланду в данный момент тоже больше всего хотелось очутиться дома и посмотреть футбольный матч с участием «Редскинз», поэтому он сказал:

— Ладно, можете отправляться в Бостон. И не думайте, будто я не понимаю, что вы просто не хотите мне говорить, что сами не знаете, связан каким-то образом Марлин Джоунс с нападением на Шерлок или нет. Да, кстати, Сэвич, что касается того молодого полицейского, который совершил грубейший промах и отпустил двоих обитателей приюта для престарелых, не допросив как следует, то от него никакого толку добиться не удастся. Мы были правы — для него все старики на одно лицо, И вот еще что: произошла целая серия убийств в Южной Дакоте, прямо в Элк-Пойнт. После этого убийца пересек границу и забрался на территорию Айовы. Дело дрянь. Начальник полиции Сиу-Сити прямо с ног сбился.

— Я займусь этим завтра, сэр, — сказал Сэвич и, встав со стула, проводил Джимми Мэйтланда к двери.

— Неплохой домишко, — заметил Мэйтланд, напоследок обводя глазами жилище Сэвича. — Припоминаю один вечер, когда ваша бабушка спустилась вниз вот по этой лестнице в лимонного цвета шифоновом платье. Боже правый, ей в то время было не меньше семидесяти пяти, но выглядела она как королева. Вы хорошо следите за домом, Сэвич. Ваш брат ну тот, художник — все еще злится на вас из-за того, что бабка завещала дом вам?

— Да сейчас уже не очень. Он как-то сумел это пережить.

— Терпеть не могу картины в модернистском стиле. Скажите Райану, чтобы он примкнул к импрессионистам — его мазня будет как раз в струю. А тот дельфинчик, которого я у вас купил, мне очень нравится. Хорошая работа. Да, и присматривайте как следует за Шерлок. — Мэйтланд сделал небольшую паузу, аккуратно завернул в носовой платок так и не раскуренную сигару и сунул сверток в карман пиджака. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, — добавил он, кивая в сторону гостиной, где Лейси продолжала сидеть без движения, словно изваяние, разглядывая собственные туфли.

— Я тоже на это надеюсь, сэр, — ответил Сэвич.

— Сколько времени вы один? Кажется, Клэр умерла пять лет назад?

— Да.

— Шерлок в бюро на хорошем счету.

— Она этого заслуживает. Я очень рад, что обратил на нее внимание, когда она еще обучалась в академии. Она — полезное приобретение для нашей организации.

— Насколько я понимаю, она для вас значит больше, чем просто ценный сотрудник. Впрочем, меня это не касается, и постарайтесь, чтобы так было и в дальнейшем. Вы ведь позаботитесь о ней, Сэвич, верно? И о себе тоже. Если вам потребуется помощь, позвоните мне.

— Да, сэр, обязательно.

Сэвич постоял немного на крыльце, потом улыбнулся и, насвистывая, пошел обратно в гостиную.

— А что это за дельфинчик, про которого говорил мистер Мэйтланд? — тут же спросила Лейси.

— Я ведь, кажется, рассказывал тебе, что занимаюсь выпиливанием и резьбой по дереву. Этого дельфинчика сделал я, а моя сестра попросту выкрала его из этого дома и выставила на продажу в Лэмптонской галерее. Когда его купили, она стала наседать на меня, чтобы я бросил работу в ФБР и вплотную занялся резьбой. У меня так и не хватило духу сказать ей, что дельфинчика купил мой босс.

— Ясно, — протянула Лейси. — А у тебя случайно нет здесь, в доме, других твоих работ?

— Есть парочка, — сказал Сэвич, явно смущенный.

— А ты когда-нибудь делал что-нибудь из тика? — с улыбкой спросила Лейси.

— Делал, но больше всего я люблю работать с кленом.

— Судя по шрамам у тебя на пальцах, ты занимаешься резьбой уже давно.

— С самого детства.

Лейси ничего на это не сказала.



В Бостоне было прохладно. Серое небо сплошь затянуто тучами, готовыми в любой момент пролиться дождем. У зданий был какой-то обшарпанный вид. Сидя в небольшой комнатке для допросов в ожидании, когда приведут Марлина Джоунса, Лейси зябко поеживалась. В этот момент она отдала бы что угодно, лишь бы оказаться в Сан-Франциско, где почти наверняка сияло солнце и все краски были яркими и ласкали глаз. Вспомнив о том, что ей предстояло, Лейси покачала головой. Было ясно, что Марлин Джоунс наверняка появится со своим адвокатом, Большим Джоном Баллоком. Правда, оставалась слабая надежда, что удастся уговорить Балл ока на какое-то время оставить ее наедине с Марлином — ей и нужно-то было всего лишь пять минут. Диллон находился неподалеку, рядом с комнатой для допросов, — он беседовал с двумя полицейскими детективами из отдела убийств, которые занимались делом Марлина Джоунса. Беседу Лейси и Марлина через толстое стекло, прозрачное лишь с одной стороны, должно было наблюдать и слушать довольно много народу.

Услышав в коридоре звук шагов, Лейси подняла голову. На пороге стоял Марлин Джоунс. Он держался прямо, уверенно и смотрел на Лейси, не произнося ни слова. Затем губы его растянулись в улыбке, от которой у Лейси побежали мурашки по спине. Подняв руки в наручниках, Марлин сделал в ее сторону приветственный жест.

— Эй, Марти, как твое плечо? — заговорил он. — Знаешь, как было приятно, метнув нож, увидеть, как он вонзается в твое тело? Он вошел в тебя легко, как в масло. Тебе еще больно, Марти?

— Нет, Марлин. Я прекрасно себя чувствую. А как твой живот? Ты уже можешь выпрямиться? Наверное, у тебя остался большой шрам от моей пули.

Злобный блеск в глазах Марлина внезапно погас.

— Тебе по-прежнему нравится говорить гадости, Марти, — сказал он. — Жаль, что у меня не получилось тебя проучить. Но должен же найтись мужчина, который научит тебя хорошему поведению.

— Успокойся, Марлин, — сказал появившийся за спиной Джоунса Большой Джон Баллок, легонько прикоснувшись к плечу своего подзащитного. Марлин, однако, стряхнул его руку.

— Забудьте обо всем, что вы задумали, агент Шерлок, — заявил Баллок, пристально глядя на Лейси. — Я ни в коем случае не оставлю вас с ним наедине.

С этими словами адвокат уселся на один из стоящих в комнате стульев.

— Ты тоже садись, — приказал сержант-охранник, подталкивая Марлина к другому стулу и снимая с него наручники. — И не дергайся, а то я снова надену на тебя браслеты. Учти, я тут рядом, приятель. Держи руки на крышке стола. И чтоб у меня тише воды, ниже травы, понял?

Марлин промолчал.

— Он понял, — ответил за него Джон Баллок. — Можете не беспокоиться, офицер.

— Мы с тобой неплохо потанцевали, когда я была в последний раз в Бостоне, Марлин. Помнишь наше танго в твоем лабиринте, а? — заговорила наконец Лейси.

— Я думал, что ты такая милая и хорошенькая, но потом ты вдруг начала болтать всякие мерзости. Ты ведь не замужем, верно?

— Нет, не замужем, — ответила Лейси, постукивая шариковой ручкой по столу. — Ты никогда не видел меня до того момента, когда я вошла на склад пиломатериалов, где ты работал, а, Марлин?

— Я? Тебя? — Джоунс помолчал немного, потом улыбнулся. — Ты считаешь, что мы могли встречаться прежде? — Он пожал плечами и, словно забыв о Лейси, уставился на свои грязные ногти.

— Вряд ли мне когда-нибудь пришло бы в голову назначить тебе свидание, Марлин. И знаешь почему? Внешне ты можешь выглядеть совершенно нормально, но внутри, в душе, ты мертв, совсем мертв, причем уже очень давно.

— Я задам вам вопрос по этому поводу на суде, агент Шерлок, — сказал Джон Баллок, довольно поглаживая себя ладонью по животу. — Неплохо, неплохо. А я еще хотел запретить Марлину с вами разговаривать. Продолжайте, пожалуйста. Этого беднягу, моего подзащитного, ни один присяжный никогда не признает виновным.

Не обращая на адвоката никакого внимания, Лейси наклонилась вперед и сцепила кисти рук на столе перед собой. Стол был дешевый, пластиковый, весь в пятнах и царапинах. Она невольно подумала, что стол, по всей вероятности, не протирали влажной тряпкой уже добрый десяток лет, и снова повторила вопрос:

— Ты когда-нибудь видел меня раньше, Марлин? Джоунс молча пялился на нее. Лейси вдруг показалось, что его мертвый взгляд пронизывает ее насквозь. Перед глазами на секунду мелькнула страшная картина — Марлин Джоунс, погружающий руки в ее кровь. Лейси вздрогнула и усилием воли овладела собой. Весь облик Марлина и его неподвижные оловянные глаза действительно представляли собой малоприятное зрелище, но все же она, по всей видимости, в самом деле перегибала палку. Да, Марлин Джоунс был монстром, но не следовало считать его самим дьяволом. По крайней мере здесь, в этой комнате, он не мог причинить ей никакого вреда. Однажды они уже сошлись в смертельной схватке, и Лейси одержала победу — ей не следовало забывать об этом.

— Ну так как, Марлин, видел? Ты когда-нибудь видел меня до нашей встречи в Бостоне?

Марлин медленно покачал головой:

— Не-а. А может, и видел — кому какое дело? Должен сказать, что ты мне не нравишься, хоть ты и хорошенькая. Ты настоящая сука, Марта.

— Я бы хотела, чтобы ты мне кое-что сказал, Марлин.

— Если у меня будет такое желание, то скажу.

— Помнишь, когда ты лежал в больнице, я попросила тебя перечислить имена женщин, которых ты убил в Сан-Франциско?

— Ну, помню.

— Ты тогда не назвал одну женщину, Белинду Мэдиган. Почему? Почему ты не упомянул ее имя?

— А она что, любила ругаться?

— Нет. Я тоже никогда не ругаюсь, Марлин. Почему ты не упомянул имя Белинды Мэдиган?

Джоунс пожал плечами, глаза его сузились. По его взгляду Лейси поняла, что он чувствует выгодность своей позиции и понимает, что ей очень нужно получить от него какую-то информацию. И все же, видел ли он ее когда-либо раньше? Может быть, в Сан-Франциско? Известно ли ему, кто она такая? Поведение Марлина свидетельствовало о том, что он ведет с Лейси какую-то игру, но она ничего не могла сделать, чтобы ему помешать.

Марлин улыбнулся, демонстрируя свои ровные белые зубы.

— У меня иногда бывает плохо с памятью, понимаешь?

— Может, ты проходил по делу, которым занимался мой отец? Семь лет назад в Сан-Франциско он был помощником окружного прокурора. Его зовут Корман Шерлок. Может, дело в этом, Марлин?

— Я слыхал про твоего папашу. Говорят, он был крутой сукин сын — никому спуску не давал. Но сам я никогда с ним не сталкивался.

— А почему ты убил Белинду Мэдиган?

Внезапно Большой Джон Баллок вскочил, опрокинув стул. Сержант-охранник схватил его за руку, одновременно достав из кобуры оружие. Дверь в комнату для допросов распахнулась, и в нее ворвались еще трое вооруженных полицейских.

Лейси медленно поднялась на ноги.

— Все в порядке, джентльмены. Просто мистер Баллок немного вышел из себя. Не так ли, сэр? — Вы не имеете права задавать моему подзащитному такие вопросы, агент Шерлок. Если вы сделаете это еще раз, Марлин не произнесет больше ни слова, ваша встреча с ним закончится и никогда не повторится. Вам понятно?

— Да, понятно, — сказала Лейси и увидела стоящего в дверях Диллона. Выражение лица его было бесстрастным, но взгляд — жестким и пристальным.

Сэвич и Лейси долго спорили по поводу того, стоит ли ей встречаться с Марлином Джоунсом один на один. В конце концов Диллон сдался и сказал, что, если уж Лейси так хочется побеседовать с Джоунсом в одиночку, то он не возражает. Лейси слегка кивнула ему и снова уселась на свое место за столом.

— Я буду осторожна в выборе вопросов, мистер Баллок, — заверила она. — Сэр, сядьте, пожалуйста. И постарайтесь не делать больше столь резких движений, если не хотите, чтобы вас случайно застрелили.

— Вы лучше следите за своим поведением, милая леди.

— Я не милая леди, а специальный агент ФБР Шерлок, — мягко возразила Лейси, в душе невольно отдавая должное тактике Баллока.

Пожав плечами, адвокат уселся на свой стул и скрестил руки на груди. Лейси снова повернулась к Марлину, который за все время перепалки не сделал ни одного движения и не произнес ни слова.

— По-твоему, я заманила тебя в ловушку, Марлин?

— Я не знаю, что это значит, Марти. Я знаю только, что должен был тебя наказать. Бог послал меня на землю, чтобы с моей помощью наказывать грешников и очищать их души.

— И убивать их? А, Марлин?

— Не отвечайте на этот вопрос, Марлин, — подал голос адвокат. — Агент Шерлок, будьте поаккуратнее.

— Почему, перечисляя убитых женщин, ты не назвал имя Белинды Мэдиган?

Марлин снова улыбнулся своей высокомерной улыбкой. — Какая еще Белинда? Я не знаю никакой Белинды. Занятное имя, какое-то старомодное. Кем она тебе приходится, Марти?

— Тебе не кажется, что я на нее очень похожа, Марлин?

— Нет. Мне кажется, ты будешь посимпатичнее. Я всегда...

Тут в разговор снова вмешался Джон Баллок. Он, правда, не совсем понимал, куда гнет Лейси, но, обладая большим опытом, почувствовал, что она приготовила его подзащитному какой-то неприятный сюрприз.

Лейси откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

— Кто такая эта Белинда? — поинтересовался, закончив очередную гневную тираду, адвокат.

— Она была одной из женщин, души которых Марлин «очистил» в Сан-Франциско семь лет назад. Их было семеро — верно, Марлин?

Джоунс отрицательно покачал головой:

— Нет, не семеро. Я никогда ничего не делаю семь раз. Папа всегда говорил мне, что семь — плохое число, еще хуже, чем тринадцать. Он смеялся над администрацией тех гостиниц, в которых не было тринадцатого этажа, и говорил мне, что придурки, которые живут на четырнадцатом, на самом деле находятся как раз на тринадцатом, но не понимают этого из-за своей тупости. Нет, я никогда ничего не делаю семь раз — только шесть, как меня учил мой папа.

— Ну хорошо. Ты хочешь сказать, что все те шесть женщин, которых ты «наказал» в Сан-Франциско, сквернословили и плохо отзывались о своих мужьях?

Марлин кивнул. Джон Баллок промолчал, чему Лейси несказанно обрадовалась.

— Ты назначал кому-нибудь из них свидания, Марлин? Ты ведь довольно симпатичный парень, я уверена, тебе было бы нетрудно договориться о свидании с любой женщиной, верно?

Джоунс снова кивнул.

— Женщины меня любят, — сказал он, разглядывая ноготь большого пальца. — Они считают меня классным любовником.

Лейси едва не лишилась дара речи.

— Ты назначал свидания Белинде? — с трудом выговорила она.

— Марти, я уже сказал, что она не была одной из тех женщин, души которых я должен был очистить. Почему она тебя так интересует?

— Мне нравится ее имя. Оно довольно необычное.

— А мне оно не по вкусу. Зато у тебя имечко что надо, Марти. Чем-то напоминает мальчишеское. Кстати, ты знаешь, однажды мне показалось, что Богу хочется, чтобы я очищал души маленьких мальчиков, наставлял их, так сказать, на путь истинный, если они от него отклонялись. Но потом до меня дошло, что Всевышний имел в виду не мальчиков, а девочек, точнее, женщин. Женщин, которые вышли замуж за хороших, порядочных мужчин и принялись портить им жизнь. Я спал с ними со всеми — просто для того, чтобы убедиться, что их действительно следовало подвергнуть наказанию. Все шестеро говорили гадости о своих мужьях, рассказывали мне, какие они мерзавцы. После этого я уже мог быть совершенно уверен, что им в самом деле прямая дорога в мой лабиринт.

— Марлин, — тихо сказал Большой Джон Баллок, — замолчите.

— Ну ладно, скажу по-другому — что они нуждаются в очищении. Вот именно, в очищении. Жаль, что я не учился в колледже. Там я бы нахватался всяких красивых слов вроде этого.

— Однако же, когда мы разговаривали с тобой на складе, ты не предложил сходить куда-нибудь вместе.

— Я знаю. Сам не пойму, почему я этого не сделал. С Хилари я переспал. Надо сказать, она была хороша в постели. Во всяком случае, минет она мне сделала классно. Знаешь, когда я ее трахал, из нее так и сыпались матерные словечки.

«Ну, погоди, — подумала Лейси, — сейчас ты у меня схлопочешь».

— Почему же ты не попытался трахнуть меня, Марлин?

Лицо Джоунса исказила болезненная гримаса, причем видно было, что это не притворство.

— Не надо, Марти. В твоих устах это звучит так неожиданно и неприятно. Не надо говорить таких слов, ладно?

— Ладно. Так почему же ты не стал добиваться физической близости со мной, Марлин?

Джоунс пожал плечами.

— Да ты прямо-таки перла на рожон. С первого раза ты наговорила про своего мужа столько всяких мерзостей, что хватило бы на десятерых. — Марлин вздохнул. — Но я, видишь ли, торопился. У меня не было времени на то, чтобы приглашать тебя куда-нибудь и выяснять, будешь ты со мной спать или нет.

— А почему ты торопился, Марлин?

— Потому что Богу было угодно, чтобы я отправился в Торонто. Но я не мог этого сделать, не наказав шестерых женщин здесь, в Бостоне. Да, я действительно спешил. Извини, Марти. А ты бы хотела, чтобы я занялся с тобой любовью?

— Не думаю, Марлин. И потом, что-то я с трудом во все это верю. Не было ни одного сообщения о том, что тебя видели вместе с какой-либо из убитых женщин в Сан-Франциско. С Хилари в Бостоне тебя тоже никто не видел. Почему, как ты думаешь?

— Я знал, что должен соблюдать осторожность. После Денвера я не позволял себе делать что заблагорассудится. В Денвере я наказал только двух женщин, но, поскольку меня видели с обеими, ситуация стала слишком опасной, пришлось оттуда уехать. Бог помог мне избежать ареста, но сказал, что я должен быть умнее и осмотрительнее. В Сан-Франциско я учел Его советы. Женщины обожают тайны, а я как раз и водил их в темные, таинственные места. Им всем нравилось, что от меня пахнет свежесрубленным деревом. Они считали меня опасным типом, но это же их и притягивало. Двух из них мне даже не пришлось бить по голове. Я просто спросил, не хотят ли они поиграть со мной в одну интересную игру, и они с Удовольствием согласились. Им это страшно понравилось. Все, кроме самого последнего момента, когда я объявил, что именно собираюсь сделать. Думаю, тогда они забыли о том, что я хороший любовник.

— Марлин, заткнитесь, черт бы вас побрал!

Глава 26

— Но ведь у тебя не было физической близости с Белиндой? Она не стала бы с тобой спать, верно, Марлин? Она наверняка сказала бы, что ты ненормальный, отвратительный тип. Я уверена, она не захотела бы иметь с тобой дело. Она любила своего мужа и хотела только его, и никого другого.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Джоунс, и руки его сжались в кулаки. Уловив его жест, сержант мигом отделился от стены, у которой стоял, и снова взялся за револьвер. Лейси, однако, успокаивающе покачала головой, давая понять, что все в порядке и беспокоиться не о чем.

— Нет, ты знаешь, о чем я говорю, — возразила она. — Богу вряд ли угодно, чтобы ты лгал, поэтому скажи правду. Белинда ведь не хотела тебя. Скорее всего она стала смеяться над тобой и сказала, что ты производишь жалкое впечатление. Именно поэтому ты ее и уб... очистил ее душу, разве не так? Она ясно дала тебе понять, что как мужчина ты ей неинтересен. Она вовсе не сквернословила и не поносила своего мужа. Белинда вела себя совсем не так, как другие твои жертвы. Но тогда почему, Марлин, почему ты убил ее?

— Все, конец, — сказал Большой Джон Баллок, медленно вставая со стула и опуская мясистую руку Марлину на плечо. — Не говорите больше ничего этим людям, Марлин.

— Почему ты думаешь, что у меня с Белиндой ничего не было? — тихо прошептал Марлин, наклонясь к Лейси. — Неужели ты в самом деле считаешь, что есть на свете женщина, которая могла бы посмеяться надо мной и дать мне от ворот поворот? Нет, Марти. Да, я переспал с Белиндой. А вот тебя я не хочу, Марти. Ты какая-то циничная. Скорее всего ты ненавидишь мужчин. Наверное, ты никогда не...

— Марлин, я же сказал, хватит! — взорвался Баллок. — Ты меня слышишь, придурок? Я же сказал тебе, чтобы ты заткнулся!

Все произошло в какие-то доли секунды. Марлин поднял скованные наручниками руки и, сцепив пальцы в замок, изо всех сил ударил Джона Баллока по левому виску. В горле у того что-то булькнуло, он издал тихий стон и осел на стул, с которого только что поднялся, уронив голову на пластиковую поверхность стола. Удар Джоунса лишил его сознания. Из правой ноздри адвоката потекла струйка крови.

В следующий миг на Марлина обрушился находившийся в комнате сержант. Ему на помощь поспешили еще трое полицейских. Наблюдая за происходящим, Лейси искренне удивлялась, почему ни один из них не выстрелил и не сэкономил тем самым миллионы долларов налогоплательщиков. Но, увы, никто из блюстителей порядка и не подумал воспользоваться оружием. Лейси хотелось крикнуть, что Марлин Джоунс — мразь, что его скорее всего отправят в психиатрическую лечебницу, откуда он, вполне возможно, выйдет через двадцать лет и начнет все сначала. Но ей удалось справиться с охватившим ее гневом, и она не издала ни звука — по крайней мере ей самой так показалось.

— Если я это сделаю, меня наверняка посадят за решетку, — шепнул ей на ухо Диллон. — Извини, но я не могу.

Тут только Лейси поняла, что она все же сказала то, что думала, хотя и шепотом. По счастью, никто, кроме Сэвича, ее не слышал. На нее в этот момент вообще никто не обращал внимания. Все были заняты Марлином, которого общими усилиями вытаскивали из комнаты.

— Вызовите же «скорую», черт возьми! — крикнул кто-то. — Этот тип проломил голову собственному адвокату.

Марлин взглянул на Лейси и ухмыльнулся:

— Она была хороша, Марти, в самом деле хороша. Монстром был не я, а этот ее ублюдок-муж. Мне хотелось спасти их Души, но ее муженек был в самом деле гнусной личностью. Это она хотела меня, Марти, а не я ее, клянусь. Знаешь, что я тебе скажу? Я тоскую по Белинде.

Сразу же после этих слов Марлина наконец вытолкали за Дверь, и он пошел по коридору в окружении полицейских, громко стуча каблуками по крытому линолеумом полу.

— Черт возьми, что все это означает? — спросил Сэвич крепко сжимая запястье Лейси, когда они выходили из здания отделения полиции.

— Чушь, все это чушь какая-то! — После того как они в полном молчании прошли три квартала, она остановилась и сказала:

— Он играл со мной, Диллон. Он начал свою игру в ту самую минуту, когда я назвала имя Белинды. Ты ведь слышал все вопросы, которые я задавала. Я хотела узнать правду, но сейчас все запуталось еще больше, чем раньше.

— Именно поэтому Большой Джон Баллок и позволил тебе продолжать беседу с Марлином, хотя пару раз и демонстрировал свой знаменитый темперамент. Ему хотелось, чтобы, фигурально выражаясь, вода стала еще более мутной.

— И он своего добился. Как ты думаешь, Марлин был близок с Белиндой?

Сэвич взглянул на Лейси, нахмурился и отрицательно покачал головой.



Вечером Сэвич и Лейси поужинали в китайском ресторанчике на Ньюбери-стрит, у входа в который покачивались на ветру красные бумажные фонарики. Диллон, увлеченный разговором и поднявший руку, чтобы остановить такси, не заметил автомобиля, который, вынырнув из-за угла, резко, так что взвизгнули покрышки, прибавил газу и понесся прямо на них.

Когда Сэвич почувствовал опасность, было уже поздно. Он успел оттолкнуть Лейси на тротуар за какое-то мгновение до того, как, поддетый бампером старого «бьюика-ривьера», оказался на его капоте.



— Никаких врачей, Шерлок, никакой больницы, никакой «скорой». Забудь об этом. Мы не можем себе позволить тратить на это время. Впрочем, это не главное. Беда в том, что, стоит вызвать врача, сейчас же начнется расследование, всякая писанина, нас завалят вопросами, а вот это уже действительно займет много времени. Так что никаких докторов. — Диллон осторожно поддерживал одну руку другой и прихрамывал.

Лейси знала, что он прав, но его состояние вызывало тревогу. Как он ни бодрился, Лейси видела, что каждый шаг дается ему с трудом.

Лифт остановился на их этаже, двери его открылись. Сэвич тяжело оперся на плечо Лейси.

— Не говори ничего, не надо, — попросил он. — Со мной все в порядке. За тридцать три года я получил достаточно травм, чтобы научиться отличать серьезные повреждения от несерьезных. Ты точно не ушиблась? Я толкнул тебя довольно сильно.

— У меня будет небольшой синяк на левом боку, и это все, — сказала Лейси, отпирая дверь номера. — А если бы машина сбила меня, а не тебя, что бы ты стал делать?

Сэвич остановился посреди комнаты. У него еще хватило сил пошутить:

— Я бы привязал тебя к носилкам, чтобы ты не сбежала по дороге в палату интенсивной терапии.

Лейси тихонько прикрыла дверь, заперла ее и накинула цепочку.

— Понятно. Но тебе, большому и сильному мужчине, все нипочем.

— Ага, вроде того. А сейчас мне надо позвонить.

Лейси достала из холодильника лед, завернула несколько кусков в полотенце и вручила сверток Сэвичу, который в это время уже стоял у телефонного аппарата и набирал номер. Он задрал рубашку и прижал полотенце к ребрам. Значит, удар пришелся не по руке, а по ребрам, подумала Лейси.

— Куинлан? — заговорил Диллон в трубку. — Слушай, мне нужна твоя помощь. Да, в Бостоне возникли кое-какие проблемы. Можем мы с Шерлок погостить пару дней в домике твоих родителей на озере Луиз-Линн? Нет. Я, видишь ли, в данный момент нахожусь не в лучшей форме. Меня задела машина, нужно несколько дней передохнуть, чтобы прийти в норму. Нет, Мэйтланду ничего передавать не надо. Он не ждет от меня никаких новостей, и это дает определенную свободу маневра. Да, хорошо.

Сэвич повесил трубку и, разогнувшись, прикрыл глаза.

— Приятное ощущение, — пробормотал он, крепче прижимая к ребрам полотенце со льдом. — Спасибо.

— Прими аспирин, — сказала Лейси, отсчитывая три таблетки и наливая воду в стакан. Сэвич ссыпал таблетки в рот и хлебнув воды, запрокинул голову.

— А что это за домик на озере Луиз-Линн? — поинтересовалась Лейси.

— Луиз-Линн — замечательно красивое озеро в Мэриленде. У родителей Куинлана есть домик, который стоит как раз на его берегу. Завтра мы с тобой отправимся туда на машине. Возьми для нас напрокат хороший, большой, комфортабельный автомобиль. Завтра с утра пораньше мне бы хотелось убраться из Бостона.

— Раненое животное стремится спрятаться в логове?

— Что-то вроде того. Только логово не мое, а Куинлана, Надо будет мне тоже обзавестись своей норкой. Черт возьми, хоть и ничего серьезного, но болит будь здоров.

Сэвич открыл глаза и взглянул на Лейси, которая стояла около кровати, уперев руки в бока. Вид у нее был весьма встревоженный.

— Ты очень плохо выглядишь, — заметила она. — Я видела, как ты хромаешь. Ты что, потянул лодыжку?

Сэвич попытался улыбнуться, но улыбка сменилась гримасой боли.

— Ну да, небольшое растяжение, — ответил он. — Ничего страшного. Эй, надеюсь, я не попортил свою замечательно красивую физиономию?

— Самую малость. Лежи, я сейчас тебя оботру. Зубы все на месте?

— С зубами полный порядок.

Провожая взглядом Лейси, которая пошла в ванную, Диллон понял, что она очень нервничает, но старается этого не показывать, и почувствовал прилив благодарности к ней. Он уже и так раскрылся перед ней больше, чем ему хотелось, а он вовсе не желал, чтобы она в какие-нибудь несколько дней узнала о нем абсолютно все. Послышался шум льющейся воды — очевидно Лейси готовила холодный компресс, чтобы положить ему на лоб.

Да, Лейси Шерлок в самом деле держалась молодцом. Сэвич с облеганием вздохнул и снова закрыл глаза. Умыв ему лицо, Лейси обернула вокруг поврежденной лодыжки Диллона полотенце со льдом и, стоя рядом, молча смотрела на него.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала она наконец. — Но если что-нибудь будет не так, я тебе задам, вот увидишь.

Сэвич широко улыбнулся и заснул. Когда он проснулся в два часа ночи, Лейси снова дала ему аспирин.

В шесть утра они расплатились за номер в гостинице, а еще пятнадцать минут спустя катили по дороге в солидных габаритов «форде». Сиденье Сэвича было до отказа откинуто назад. Он закрыл глаза и выглядел очень усталым, на лице проступил синяк. Прежде чем сворачивать на федеральное шоссе 95, ведущее на юг, Лейси окинула Диллона внимательным взглядом и порадовалась, что у них по крайней мере есть целый флакон аспирина и одеяла — как-никак впереди было добрых шесть, а то и восемь часов пути.

Озеро Луиз-Линн расположено в южной части штата Мэриленд. Они добрались до него через девять часов после того, как выехали из Бостона. Лейси чувствовала себя страшно усталой и одновременно взвинченной из-за огромного количества выпитого ею кофе. Она то резко нажимала, то чуть отпускала педаль акселератора, барабанила пальцами по баранке. Она так нервничала, что даже музыку слушать не могла.

— Ты действительно нормально себя чувствуешь, Диллон? — опросила она.

— Да. Не волнуйся. Хочешь, я сяду за руль?

Лейси одарила Сэвича таким взглядом, что он, не говоря ни слова больше, снова закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Полчаса спустя уже он принялся барабанить пальцами по приборной доске и нервно крутить головой в поисках указанных ему Куинланом ориентиров.

— Сворачивай сюда, — сказал он наконец. — Да-да, сюда. Ну вот мы и приехали. Ты неплохо управилась, Шерлок. Красивое местечко, а?

— Здесь уже кто-то есть, — заметила Лейси. — Черт возьми, нам придется отсюда сматываться. Я не хочу рисковать — ты сейчас не в форме. Если их там больше, чем двое, я не уверена, что мне удастся тебя защитить.

Услышав последнюю фразу, Сэвич приподнял бровь.

— Пожалуй, я все же смогу одного из них взять на себя, Шерлок, если, конечно, он будет не слишком крупным парнем, — с иронией заметил он.

— Нет, нам лучше убраться отсюда. Я высажу тебя у мотеля, а потом вернусь и проверю, как тут дела.

— Шерлок, Шерлок, подожди. Это же Куинлан.

Лейси в самом деле увидела Джеймса Куинлана, который, чуть прихрамывая, шел к машине. Опустив стекло, она радостно улыбнулась ему:

— Слава Богу, что это вы. Нам пока что хватит встреч со всякими плохими парнями.

— Нет, я хороший парень, более того — я герой. Можете спросить у моей жены. Эй, Шерлок, у Сэвича такой вид, словно он с кем-то подрался и ему намяли бока. Это не вы его отделали?

— Нет, его сбила машина. Но когда он немножко оклемается, я в самом деле накостыляю ему по шее. Я его просто по стенке размажу. Этот болван говорит, что ему не нужны никакие врачи. Помогите мне затащить его в дом.

У двери их встречала Салли Куинлан. Из-за ее спины выглядывал чернокожий мужчина, подстриженный, как морской пехотинец, и с ног до головы упакованный в изделия фирмы «Кельвин Кляйн». Он был огромный и страшный как смертный грех.

— Ба, да это же вышибала Марвин из «Бонхоуми»! — воскликнул Сэвич. — Видно, он рассудил, что Джеймс не сумеет должным образом подготовиться к приезду гостей, и решил за всем проследить самолично. Марвин, познакомься, это Лейси Шерлок.

— А она хорошая малышка?

— Думаю, да.

— У нее странное имя.

— Лейси — вовсе не странное имя, Марвин, — возразила агент Шерлок.

— Эй, может, вы и в самом деле неплохая малышка, О Боже! Ну и видок у тебя, Сэвич! — Гигант Марвин сбежал по ступенькам крыльца и, поддерживая Диллона под руку, повел его внутрь изрядно потрепанного временем и непогодой дома.

— Ты в самом деле выглядишь неважнецки, — снова заговорил Марвин, уложив Сэвича на диван. — Лежи, не двигайся. Сейчас Марвин проверит, что у тебя с ребрами. Хорошо, что у меня было девять братьев. Мне не раз приходилось накладывать на ребра повязки. Но теперь я этим больше не занимаюсь. Все, с медициной покончено, это уж точно. Ничего с тобой делать не стану — буду только советовать тебе потерпеть и не особенно расстраиваться. Слушай, Сэвич, ребра не сломаны, но трещины наверняка есть. Мой третий брат, Томас, как-то переломал себе ребра, так мы, я помню, рассказывали ему анекдоты и смешные истории — нам было интересно слушать, как он одновременно смеется и стонет.

Сэвич лежал с закрытыми глазами и прислушивался к низкому голосу Марвина, а тот привычными движениями с удивительным для его габаритов проворством, словно опытный врач, ощупывал грудь Диллона своими черными ручищами.

— Да нет, Марвин, все у меня цело. Там у меня просто кровоподтек — подал наконец голос Сэвич. — Я рад, что ты здесь. У мисс Лили все в порядке?

— У мисс Лили всегда все в порядке. Вчера вечером она выиграла в покер пятьсот долларов у одного чернокожего болвана из Кливленда. Везучая она, что и говорить. У тебя, Сэвич, такой вид, будто сама мисс Лили отвесила тебе хорошую плюху. Ты знаешь, как-то раз она меня звезданула — так я после этого лежал, вот как ты сейчас. Мне понадобилось целых три дня, чтобы окончательно оклематься.

— Мисс Лили — владелица клуба «Бонхоуми», — на всякий случай пояснила Салли для Лейси. — Марвин, у меня найдется обезболивающее. Что ты думаешь по этому поводу?

— Салли, дай мне любой анальгетик, какой у тебя есть, и я буду готов ради тебя сразиться с сотней драконов.

— Ах ты, мой герой, — сказала Салли Куинлан и удалилась на кухню.

— Ты это брось! — крикнул ей вслед Джеймс Куинлан. — Это я твой герой, ты что, забыла?

Лейси внимательно наблюдала за тем, как Марвин осторожно ощупывает тело Диллона. Наконец чернокожий исполин встал, скрестил руки на груди и сказал:

— Ну что ж, парень, жить ты будешь, но все это мне не нравится. У вас с Куинланом слишком опасная работа. И потом, вы такие доверчивые. На улицах полно всяких злобных подонков. Уж я-то это точно знаю — я их почти каждый вечер вышвыриваю из клуба на улицу.

— Это был коричневый «форд-таурус» с номерным знаком 429JRD. Год выпуска, как мне кажется, 1994-й, — сказала Лейси.

Сэвич открыл глаза:

— Ты уверена? Я успел заметить только две последние буквы — RD. Ну что ж, это хорошо. А почему ты мне об этом не сказала раньше?

— Потому, что я беспокоилась за тебя, голова садовая.

— Сейчас мы все проверим, — сказал Куинлан и пошел к телефону. Салли вернулась с кухни с таблеткой и стаканом воды.

Через десять минут Сэвич уснул. Салли укрыла его одеялом, а Марвин стащил с него ботинки.

— А у него красивые ноги, — заметила Салли.

— Насчет красоты не знаю, но большие — это точно, — добавил Марвин. — Вы только гляньте на эти подставки, малышки. Они же двенадцатого размера.

Женщины переглянулись. Марвин посмотрел на Лейси, потом на Салли.

— Что, вам не нравится, что я вас так называю? У меня еще не было случая, чтобы кто-нибудь против этого возражал.

— У Марвина есть одна особенность, — сказала Салли, обращаясь к Лейси. — Он всех женщин называет малышками — разумеется, за исключением мисс Лили. А свою мать ты тоже так называешь, Марвин?

— Ее я называю Большая малышка. Салли, если тебе не нравится, я буду называть тебя по-другому, но ты все равно малышка.

— Я вовсе ничего не имею против того, чтобы ты меня так называл.

— Малышка Сэвич, — медленно, со смаком произнес вдруг Диллон, словно пробуя на вкус это словосочетание. — Звучит странновато. Сомневаюсь, что меня устроит такое обращение. Но знаете, все же это лучше, чем малышка Шерлок.

— А мы думали, ты спишь. Как ты, Диллон? — спросила Лейси, наклоняясь над Сэвичем и осторожно притрагиваясь к синяку на его щеке.

— Да пока еще жив.

— Вот и хорошо. Но голова, наверное, как в тумане.

— Вот уж нет. У меня все так болит, что я просто не в состоянии отключиться, а уж тем более отправиться на небеса. И еще я тебя хочу.

— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?

— Да, я прекрасно понимаю, что говорю. Звучит довольно странно, не так ли?

— Надеюсь, я смогу привыкнуть к твоей манере выражаться, так же как Марвин, узнав меня получше, со временем привыкнет ко мне и станет называть меня Шерлок, — медленно проговорила Лейси, глядя сверху вниз на мужчину, который за короткое время стал для нее самым важным из всего, что было в ее жизни.

— Это здорово, — сказал Сэвич. — Пожалуй, насчет «хочу» я в самом деле выступил не вовремя. Это заявление было несвоевременным и грубоватым. Сорвалось с языка — ты уж прости. А что, если я попробую вернуться к этой теме несколько позже, когда эти трое перестанут на нас пялиться?

— Отличная идея.

Удовлетворенный ответом, Сэвич уронил голову — на этот раз он в самом деле уснул.

— Малышка Шерлок-Сэвич, — пробурчал Марвин. — Вот это прикол так прикол. Фазз будет так ржать, что, наверное, пасть себе порвет.

— Мне больше нравится просто Шерлок-Сэвич, — заявила Салли. — Это что-то особенное. С такой фамилией вполне можно претендовать на пост директора Бюро.

Через несколько минут Куинлан, стоявший у телефона в дальнем конце комнаты, положил трубку и сказал:

— Машина была арендована неким Марлином Джоунсом. Он расплатился наличными, но при этом показал сотруднику агентства по прокату кредитную карточку, на которой было указано его имя, и предъявил водительские права.

— Мне это не нравится. — Лейси побледнела. — Очень не нравится. Но погодите, на фотографии-то наверняка был другой человек, ведь так?

— Фотография на правах была замусоленная и расплывчатая, но, поскольку права были на то же имя, что и кредитка, это не вызвало у сотрудника никаких подозрений.

— Джоунс. Марлин Джоунс. Эй, да ведь это серийный убийца, верно? — вскинулся Марвин-вышибала, который сидел за кофейным столиком и листал старый номер журнала «Экономист». — Я думал, что его держат в камере в Бостоне.

— Так оно и есть, — подтвердила Лейси. — Не далее как вчера я с ним разговаривала. Он действительно в камере, причем в тюрьме, где режим безопасности чуть ли не самый строгий из возможных. Во время нашей последней встречи он ударил в висок своего адвоката и вырубил того на месте. Когда мы ехали сюда, по радио в новостях передали, что первое, что Большой Джон Баллок сказал, придя в себя, было: «Я добьюсь освобождения этого маленького ублюдка, чтобы получить возможность убить его». После этого он опять потерял сознание. По мнению врачей, у него сотрясение мозга.

— Этот парень настоящий клоун, — сказал Куинлан.

— Я не думаю, что слова Баллока можно списать на сотрясение мозга, — возразила Лейси. — Уверена, что Большой Джон знал, что говорит.

— А я-то надеялась, что одним адвокатом станет меньше, — с кухни подала голос Салли. — Джеймс, иди сюда и помоги мне. Нам всем надо пообедать, уже почти пять часов.

— Пойду наловлю окуньков, — сказал Марвин, вставая. — Где удочки, Куинлан?

— А почему этот тип ударил своего адвоката? — спросила Салли у Лейси, шинкуя морковь и время от времени подъедая кусочек-другой.

— Адвокат приказал ему заткнуться, потому что Джоунс в разговоре со мной признал, что убивал женщин в Сан-Франциско. После этого Марлин словно с цепи сорвался. Очевидно, он терпеть не может грубые выражения — даже когда их произносит мужчина. Жаль, что, когда его брали, полицейские не пристрелили его на месте, — вздохнула Лейси. Потом она медленно встала и сказала:

— Пожалуй, мне лучше позвонить Джимми Мэйтланду. Боюсь, вся эта история ему очень не понравится.



Лежа на диване, Сэвич занимался штопкой. Чтобы чувствовать себя хорошо, ему нужно было самую малость: лежать спокойно, не дышать глубоко и — в те моменты, когда глаза его были открыты, — видеть перед собой Лейси Шерлок. Шерлок-Сэвич. Звучит в самом деле замечательно, подумал Диллон. Он никак не мог дождаться того момента, когда они останутся наедине и он сможет поцеловать ее. После чего он собирался сделать ей предложение, на этот раз уже в более удобоваримой форме.

Боль в ребрах, бедре и лодыжке была не такой уж сильной, но Сэвича раздражало, что, вместо того чтобы утихнуть окончательно, она то и дело возвращается, накатывая волнами.

Он почувствовал на щеке руку Лейси.

— Я принесла тебе таблетку обезболивающего, — сказала она. — Открой рот.

Сэвич повиновался. Вскоре боль настолько утихла, что он почти забыл о ней.

— Хорошее лекарство, — сказал он.

— Самое лучшее, — откликнулся Куинлан, — Прописано нашим любимым врачом.

— А, доктором Недом Брэйкером.

— Ну да. Он велел, чтоб ты позвонил ему, если нужно, чтобы он приехал и тебя осмотрел.

— Давайте позвоним, — сказала Салли. — Сэвич, ты в самом деле неважно выглядишь.

— Я чувствую себя лучше с каждой минутой, — сказал Диллон. — Нет, в самом деле. Я же не враг себе. Все в порядке.

— Ну что, может, съешь что-нибудь? Марвин поймал трех окуней, причем довольно крупных. Я их выпотрошил, а Салли зажарила.

При этих словах Куинлана Сэвич почувствовал резкий приступ тошноты. От одной мысли о жареной рыбе его едва не вывернуло наизнанку.

— Думаю, не стоит, — сказала Лейси, осторожно приложив ладонь к щеке Сэвича. — Вкуснятину мы оставим себе, а он может съесть немного супа. У тебя найдется куриный бульон и вермишель, Салли?

Не желая оставлять Диллона одного, Лейси всю ночь проспала рядом с ним на расстеленных на полу трех одеялах, то и дело прислушиваясь к его дыханию.



Наутро, проснувшись, она вышла ненадолго из дома, а когда вернулась обратно, то увидела, что Диллон, заросший щетиной, стоит у небольшого бара, отделяющего кухню от гостиной, и пьет кофе.

— Смотри-ка, ты и в самом деле не умер, — сказала она. Сэвич улыбнулся Лейси, глядя на нее поверх чашки.

— Нет, конечно. Большое тебе спасибо за то, что ты всю ночь была рядом. Знаешь, чем бы мы могли с тобой заняться, Шерлок? Раздеться догола и устроить соревнование — на ком больше синяков и кровоподтеков. Пожалуй, теперь уже я тебе в этом не уступлю. Как твой бок?

— Синяки почти сошли. Диллон, а каким образом Марлин Джоунс мог арендовать машину?

— Очевидно, это сделал кто-то другой, использовав его документы. Мы с тобой завтра отправимся в Калифорнию, ладно?

— Нет. Мы сделаем это не раньше, чем ты полностью поправишься. Я не хочу больше рисковать твоей жизнью.

— Красиво говоришь.

Лейси подошла к Диллону, ласково поцеловала в губы и осторожно задрала на нем рубашку.

— Ну что же, если быть объективной, должна признать, что мои ребра были больше похожи на звездно-полосатый флаг, чем твои.

Сэвич почувствовал, как пальцы Лейси легонько, чтобы не причинить боли, прикоснулись к его боку — они просто скользнули по его коже, но, к своему немалому изумлению, он тут же отреагировал на это эрекцией.

— Не могла бы ты потрогать меня немного ниже? — прошептал он. Диллон вовсе не собирался это говорить — слова сами собой сорвались у него с языка.

Рука, ласкавшая его, замерла на месте. Лейси расхохоталась.

— Диллон, мне придется купить для нас билеты в салон первого класса!

— Да, это было бы здорово. Послезавтра я уже буду в полном порядке, клянусь. Таким образом, завтра у нас будет целый день, чтобы обсудить с Куинланом кое-какие планы.

Вдруг Сэвич с шумом втянул воздух и уставился на Лейси. Ее пальцы, пробравшиеся под резинку его трусов, стали тихонько поглаживать волосы у него в паху. Он понял, что еще минута — и он закричит или застонет в голос, и причиной тому будет отнюдь не боль в ребрах. Пальцы Лейси тем временем прикоснулись к его члену, затем она мягко сжала его в ладони. Диллон почувствовал, что сейчас либо умрет, либо извергнет семя, что было бы явно преждевременно. Случилось, однако, не то и не другое, а то, что чаще всего происходит в таких случаях, — в дом ввалился Марвин, во все горло распевающий какую-то песню.

— Извини, — сказала Лейси и поцеловала Диллона в ухо. Сэвич тяжко вздохнул.

— Как ты думаешь, — спросил он, — может, я в своей предыдущей жизни совершил какой-то очень плохой поступок и теперь мне приходится за него расплачиваться?

— Ты что-то тяжело дышишь, Диллон, — подозрительно посмотрел на них Марвин. — Эй, малышка, что это ты тут делаешь с нашим парнем?

— Я его просто осматривала — точно так же, как вчера это делал ты, Марвин.

— Сомневаюсь, малышка, очень сомневаюсь. По-моему, бедняга подвергся пыткам, да еще каким!

Глава 27

Лейси долго глядела на кнопку звонка, не решаясь нажать. Сэвич не торопил ее, молча разглядывая открывающийся за особняком, перед которым они стояли, чудный вид на остров Алкатрас и пролив Золотые Ворота. День был прохладный и солнечный до боли в глазах. Залив бороздили десятки парусных лодок и яхт. Порывистый свежий ветер с моря так и норовил забраться под одежду.

Полная чернокожая женщина средних лет с очень приятным лицом и глазами, в которых светился живой ум, открыла дверь, ахнула и сгребла Лейси в объятия.

— Девочка моя, это ты, в самом деле ты, — причитала она. — Слава Богу, что ты приехала домой. Мне уже несколько недель подряд говорили, что ты должна приехать, и вот, наконец, ты здесь. А я-то уже думала, что ты больше не вернешься.

Лейси тоже от души обняла негритянку. Изабелла всегда была для нее роднее, чем женщина, живущая в роскошно обставленной спальне наверху. Чернокожая Изабелла появилась в доме Шерлоков еще до рождения Лейси и с тех пор бессменно исполняла обязанности экономки и повара.

— Я так рада видеть тебя, Изабелла, — сказала Лейси, отступая на шаг назад и вглядываясь в такое знакомое и такое любимое лицо, излучавшее теплоту и добрый юмор. — У тебя все в порядке? Как твои дети?

— С моими-то домашними все в порядке, Лейси, а вот у твоих дела неважные, совсем неважные. Отец стал такой замкнутый и все молчит. Мама теперь совсем не выходит из своей комнаты — целыми днями сидит и смотрит какие-то дурацкие телепередачи. Говорит, что собирается написать книгу, а когда ее издадут, она, дескать, станет очень богатой и уйдет от твоего отца. Эй, а это еще кто с тобой?

— Познакомься, это Диллон Сэвич. Он тоже работает в ФБР. Диллон, это Изабелла Таннер. Именно она поведала мне после моего шестнадцатилетия о том, что молодые люди — коварные и испорченные существа, и именно она предупреждала меня, чтобы я держалась подальше от «ягуара» Билли Уэлмана.

— Жаль, что ты ее не послушалась.

— О Боже, Лейси, ты хочешь сказать, что этот сосунок ползал по тебе в своем крохотном «ягуаре», покрывая тебя слюнями? Господи, а я-то думала, что сумела предостеречь тебя.

— Мисс Изабелла, — сказал Сэвич, пожимая чернокожей женщине руку, — со всей ответственностью вам заявляю, что, если не считать того «ягуара», Шерлок не садилась здесь, в Сан-Франциско, ни в одну машину ни с одним молодым человеком. Так что ваши старания не пропали даром.

— Надо же, вы называете ее Шерлок, — всплеснула руками Изабелла, колыхнув внушительных размеров грудью. — Это звучит немного странно, но в то же время довольно занятно. Ну что ж, проходите. Я напою вас хорошим чаем. И лепешки у меня только что из печки.

— Кто там, Изабелла? — донесся откуда-то женский голос. Лицо негритянки стало совершенно бесстрастным. Медленно повернувшись на голос, она крикнула:

— Это ваша дочь, миссис Шерлок!

— Нет, этого не может быть. Белинда мертва. Не будь со мной такой жестокой, Изабелла.

— Это не Белинда, а мисс Лейси.

— Лейси? Вот оно что. Она сказала, что собирается вернуться домой, но я не поверила.

— Не обижайся, Лейси, — поспешила успокоить свою любимицу Изабелла. — Просто сегодня у нее не самый лучший день, вот и все. И потом, тебя так долго здесь не было.

— Как и Белинды, — вставила Лейси.

При этих ее словах Изабелла лишь взмахнула руками.

— Проходи в гостиную, дорогая, — сказала она и, повернувшись к лестнице, ведущей на второй этаж, крикнула:

— Миссис Шерлок, вы спуститесь?

— Естественно. Я сейчас приду, только сначала мне нужно почистить зубы.

Разглядывая гостиную, Сэвич решил, что дом Шерлоков похож не столько на семейный очаг, сколько на музей. Все вокруг сверкало чистотой — очевидно, благодаря усилиям Изабеллы, — но выглядело на редкость чопорным и холодным.

— В этой комнате никогда никто не засиживается, — сказала, обращаясь к Диллону, Лейси. — Она какая-то неуютная и... чересчур официальная, что ли. Ты согласен? Я уж и забыла, какую тоску она нагоняет. Лучше нам пойти в отцовский кабинет. Обычно я проводила большую часть времени там.

Любому, входящему в кабинет судьи Шерлока, сразу становилось ясно, что в этой комнате обитает мужчина. Здесь царил так называемый творческий беспорядок. Повсюду были разложены стопки книг и журналов. Мебель — громоздкая, обитая темно-коричневой кожей — выглядела мрачновато, но устилавшие пол восточные, по всей видимости, афганские ковры теплых тонов радовали глаз. Подоконник широкого окна был уставлен множеством горшков с папоротниками. Среди них затерялся телескоп. Сэвич ожидал увидеть нечто совсем иное — он, пожалуй, и сам не смог бы определить, что именно, но уж никак не это обжитое, заботливо обустроенное помещение, которое его обитатель явно очень любил и в котором наверняка проводил много времени.

— Какая замечательная комната, — заметил Диллон, глубоко вздохнув.

— Да, верно, — согласилась Лейси и прошла к выходящему на залив окну. — Это самый красивый вид в Сан-Франциско, откуда бы ты ни смотрел. — Тут губы Лейси сами собой расплылись в улыбке — на пороге кабинета возникла Изабелла с тщательно начищенным серебряным подносом в руках. — О, Изабелла, эти лепешки пахнут просто восхитительно. Я так давно их не ела.

Сэвич, не теряя времени, откусил солидный кусок от лепешки, украшенной кремом. В этот момент дверь снова отворилась, и в кабинет с грацией королевы вошла одна из самых красивых женщин, которых ему когда-либо доводилось видеть. Его отец называл таких женщин весьма колоритно — «полный улет». При этом ни в ее лице, ни в ее фигуре нельзя было заметить никакого сходства с Лейси. В отличие от дочери, у которой волосы были золотисто-рыжие, мать оказалась блондинкой, с волосами мягкими и легкими, как нежный шелк. У Лейси глаза были светло-зеленые, у ее матери — ярко-синие. Лейси была девушкой рослой — в ней было по меньшей мере пять футов восемь дюймов, в то время как миссис Шерлок, женщина хрупкая и тонкокостная, была не выше пяти футов трех дюймов. Лейси была облачена в деловой темно-синий шерстяной костюм и кремовую водолазку, ее мать — в шелковое платье персикового цвета. Великолепные волосы миссис Шерлок были сколоты на затылке золотой заколкой. Ни в одежде, ни в украшениях матери Лейси не было ничего слишком дорогого или броского, но с первого взгляда было ясно, что это женщина из хорошей семьи, привыкшая жить в достатке. Лицо свежее, гладкое, почти без морщин. Должно быть, ей было далеко за пятьдесят, а то и к шестидесяти, но Сэвич дал бы ей сорок пять, если бы не знал, что ее старшей дочери, которую несколько лет назад убил маньяк, будь она жива, сейчас было бы почти сорок.

— Значит, вы и есть Диллон Сэвич, — сказала миссис Шерлок, остановившись неподалеку от двери. — Вы тот самый человек, который говорил с отцом Лейси по телефону после того, как я сказала ей, что мистер Шерлок пытался сбить меня своим «БМВ».

— Да, мэм. — Сэвич подошел к матери Лейси и протянул руку. — Я действительно Диллон Сэвич. Как и ваша дочь, я работаю в ФБР.

Лейси показалось, что прошла целая вечность, пока миссис Шерлок собралась пожать протянутую ей руку.

— У вас слишком броская внешность, — заявила мать Лейси, пристально разглядывая Сэвича. — Я никогда не доверяла красивым мужчинам. Отец Лейси — красивый мужчина, и посмотрите, что из всего этого вышло. Насколько я могу судить, вы еще и великолепно сложены. Вы спите с моей доверью?

— Миссис Шерлок, может быть, вы выпьете чашечку чая? — заговорил Сэвич своим мягким, сочным голосом, игнорируя заданный ему вопрос. — Чай прекрасный — как я понимаю, индийский. Уверен, что и лепешки вам понравятся. Они просто восхитительные. Изабелла прекрасно готовит. Вам очень повезло с поварихой.

— Привет, мама, — поздоровалась Лейси.

— Лучше бы тебе не приезжать, Лейси, но твой отец будет рад. — Миссис Шерлок говорила с жалобными интонациями, как будто упрекая в чем-то, но красивое лицо ее оставалось совершенно бесстрастным. Сэвича это немало удивило. Неужели эта женщина никогда и никак не проявляла своих эмоций — ни гнева, ни радости? Неужели ничто не могло заставить ее сбросить маску равнодушия?

— Мне показалось, ты хотела, чтобы я приехала.

— Поначалу так и было. Потом я решила, что тебе нечего тут делать. Здесь творится что-то не то, явно не то. Но раз уж ты приехала, то, полагаю, захочешь остаться.

— Всего на несколько дней, мама. Ты не будешь возражать, если Диллон тоже погостит у нас?

— Он слишком красив, — отрезала миссис Шерлок. — Однако и в этом случае, как я понимаю, выбора у меня нет. Наверху по меньшей мере четыре пустые спальни. Он может разместиться в одной из них. Надеюсь, что ты не спишь с ним, Лейси. На свете столько всяких болезней, и все их разносят мужчины. Разве тебе об этом не известно? Теперь это наконец-то доказано, но я и раньше это точно знала. Именно поэтому я перестала спать с твоим отцом. Не хочу, чтобы он заразил меня какой-нибудь гадостью.

— Чашечку чая, мэм?

Миссис Шерлок приняла из рук Сэвича чашку из китайского фарфора и присела на краешек обтянутого дорогой коричневой кожей стула.

— Ненавижу эту комнату, — сказала она, обводя взглядом кабинет мужа и отхлебывая из чашки. — И всегда ненавидела. А вот гостиную я люблю. Я сама ее отделывала. Лейси вам рассказывала об этом, мистер Сэвич?

Было заметно, что Сэвич лихорадочно обдумывает ответ, Лейси же выглядела просто усталой. Очевидно, такие разговоры были ей не в диковинку. Диллону пришло в голову, что миссис Шерлок вела себя примерно так же, как одна его родственница, тетушка Мими, — та тоже, поминутно твердя всем и каждому о своей «хрупкости и незащищенности», считала возможным говорить что ей вздумается — лишь бы быть в центре всеобщего внимания. Сэвич не сомневался, что миссис Шерлок в самом деле страдает каким-то психическим заболеванием, но невольно задавался вопросом, что в ее поведении в самом деле обусловлено болезнью, а что является плодом ее распущенности и не имеет к заболеванию никакого отношения.

— Я забыла рассказать ему об этом, мама, — ответила Лейси. — Но что касается этой комнаты, она не так уж плоха. Здесь так много книг.

— Терпеть не могу беспорядок, — заявила миссис Шерлок. — Беспорядок — признак хаотичности мышления. Твой отец собирается продать свой «БМВ». Кажется, вместо него он хочет купить «мерседес» — не знаю, правда, какой модели. Если это окажется большая машина, мне придется быть очень осторожной, когда он садится за руль. Ты знаешь, когда стоишь на подъездной аллее, из-за кустов совсем ничего не видно, и машина появляется совершенно неожиданно, как в тот раз, когда твой отец чуть не сбил меня.

— А когда это случилось, мама? Недавно?

— О нет, это было прошлой весной. — Миссис Шерлок сделала паузу, отхлебнула из чашки еще глоток чая и едва заметно нахмурилась, глядя на расстеленный у ее ног замечательный тебризский ковер[5]. Впрочем, даже теперь на ее высоком аристократическом лбу не появилось ни одной морщинки. Она взмахнула изнеженной, лилейной ручкой. — Или прошлым летом. Сейчас уже трудно вспомнить. Но если уж я что-то запомню, то это навсегда.

— Да, мама, я знаю.

— Возможно, ваш муж купит какой-нибудь небольшой «мерседес», — вставил Сэвич.

— Да, или «порше», — откликнулась мать Лейси, задумчиво глядя на Диллона.

— Я как раз езжу на «порше», — подхватил Сэвич. — Это очень хорошая машина. У меня «Порше-911», и я никогда никого не пытался ею сбить. Так можно повредить автомобиль. И потом, меня бы нашли и у меня были бы неприятности. Нет, «порше» в самом деле хорошая машина.

В этот момент в дверях появился пожилой человек весьма импозантной наружности, и Сэвич поднялся ему навстречу. У отца Лейси были зеленые, с мягким блеском глаза и породистая голова, украшенная серебристой седой шевелюрой. Ростом он был выше Сэвича, а своей сухопарой фигурой напоминал ушедшего на покой легкоатлета. Взгляд мистера Шерлока, устремленный на супругу, в равной степени выражал раздражение и ироничную веселость.

— Судья Шерлок, — представился он. — Привет, Лейси. Лейси встала и медленно пошла отцу навстречу, вытянув вперед обе руки.

— Здравствуй, пап. Мы только что приехали. Ты не возражаешь, если мы погостим у вас какое-то время?

— Конечно, нет. У нас достаточно просторно. Будет очень хорошо, если в нашем домашнем хоре зазвучат новые голоса. Дорогая, — обратился судья Шерлок к супруге, которая пристально смотрела на него широко открытыми глазами, и приблизился к ней, — как у тебя прошел сегодняшний день?

— Я хочу знать, спит ли она с ним, Корман, но она мне не говорит. Он чересчур красив, а ты знаешь, как я к этому отношусь. Ты вспомни, что натворил Дуглас, — потому только, что он мужчина и ему не хватает здравого смысла. Не успели похоронить Белинду, как он взял и женился на этой шлюхе.

— Белинда погибла семь лет назад, Эвелин. Дугласу пора было снова жениться, — сказал судья Шерлок, искоса взглянув на Сэвича, словно бы говоря: «Увы, она не в своем уме». Сэвич, в свою очередь, взглядом показал, что все понимает.

— Неплохо сказано, — бросила Эвелин Шерлок, отворачивая от мужа свое прекрасное, но совершенно бесстрастное лицо. — Но ему не следовало вступать в брак с этой женщиной. Не можешь ли ты, Корман, добиться того, чтобы Дуглас развелся с ней?

— Нет, я не занимаюсь подобными вещами, и ты прекрасно это знаешь. Или ты забыла?

— Если я запомнила что-то, я никогда этого не забываю. Я уже говорила об этом Лейси и мистеру Сэвичу незадолго до твоего прихода. Скажи, ты купишь «порше», чтобы я могла чувствовать себя в безопасности?

— Может быть, Эвелин, может быть. Мистер Сэвич говорил о заднеприводном «Порше-911». Мне нравится эта машина. Лейси, можно мне выпить чашечку чая? Мистер Сэвич, я очень рад, что наконец имею возможность познакомиться с вами. Как я понимаю, вы являетесь руководителем моей дочери в ФБР.

— Да, сэр. Я возглавляю недавно созданное подразделение по розыску и задержанию особо опасных преступников.

— Я нахожу, что ваш подход к розыску преступников очень интересен. В самом деле, почему бы не использовать высокую технологию, чтобы попытаться предугадать действия того или иного психопата? А чем вызван ваш приезд вместе с моей дочерью в Сан-Франциско?

— Мы работаем над делом Марлина Джоунса.

— Но почему вы занимаетесь этим здесь? Ведь Марлин Джоунс находится в Бостоне.

— Это верно, но мы должны кое-что проверить. Именно для этого мы здесь.

— Понимаю, — сказал судья Корман Шерлок и уселся в массивное кресло розового дерева за такого же розового дерева стол, загроможденный книгами и журналами. Там и тут по поверхности стола была разбросана по меньшей мере дюжина ручек. На стоящем рядом со столом архивном ящике — разумеется, тоже розового дерева — были установлены телефон и факс. Сэвич сразу понял, что эта комната была для судьи Шерлока его рабочим кабинетом, где он проводил немало времени, занимаясь делами, а отнюдь не местом для отдохновения.

— Я слышал в новостях, что Марлин Джоунс ударил своего собственного адвоката, да так, что тот потерял сознание. Об этом говорили по всем каналам, да и у нас в здании суда это событие обсуждалось довольно живо. Ты ведь была при этом, верно, Лейси?

— Да, все это произошло на глазах у нас обоих, — кивнула Лейси. — Мне кажется, все присутствовавшие обрадовались случившемуся, так как от души надеялись, что одним юристом станет меньше. — При этих словах на губах Лейси появилась улыбка. — Прости меня, папа, но я никогда не считала тебя юристом, поскольку сейчас ты судья, а раньше был прокурором. Говоря о юристах, я имею в виду адвокатов. Что же касается тебя, то ты избавляешь общество от преступников, сажая их за решетку, а не защищаешь их.

— Что ж, ты, пожалуй, права. Большой Джон Баллок заработал себе довольно своеобразную, но в известном смысле весьма неплохую репутацию. Вполне возможно, что этот твой Марлин вообще не понесет никакого наказания, представ перед судом. Большой Джон прямо-таки завораживает жюри присяжных. Если у этого Джоунса не было трудного и трагического детства, Баллок придумает ему его, и присяжные поверят всему, что он скажет.

— Люди не дураки, пап. Стоит только взглянуть на Марлина Джоунса, и сразу понятно, что перед тобой психопат. Он ненормальный, но не сумасшедший. Он прекрасно осознает свои действия и при этом не испытывает ни жалости, ни угрызений совести. Он признал себя виновным в совершении всех убийств. Если в Бостоне Джоунса оправдают, его отправят в Сан-Франциско и будут судить здесь. Кроме того, он сознался, что убил двух женщин в Денвере. Так что в конечном итоге его осудят — если не в одном городе, то в другом.

— Ах, Лейси, людьми можно манипулировать, люди способны называть черное белым. Я много раз видел, как это происходит. Присяжные увидят то, что они хотят увидеть. Если они захотят, чтобы подсудимого оправдали, они добьются этого, несмотря на все улики, — вот так. Все очень просто и в то же время очень трагично.

— Надеюсь, что Марлина Джоунса в конечном счете будут судить в Калифорнии. У нас, по крайней мере, существует такая мера наказания, как смертная казнь.

— Если его приговорят к смертной казни, то электрический стул, на мой взгляд, слишком легкая и быстрая смерть для него. Жаль, что родственники убитых им женщин не смогут расправляться с ним снова и снова, столько раз, сколько им захочется.

— Очень жестоко с твоей стороны говорить так, Лейси.

— Почему? Ведь это было бы справедливо.

— Это была бы месть.

— Да, месть. А что в этом плохого?

— Ничего, абсолютно ничего. Вот что, моя дорогая дочь, — подвел итог спору судья Шерлок, — боюсь, мистер Сэвич может подумать, что мы так и будем все время с тобой пикироваться. Давай-ка сделаем небольшой перерыв. Расскажите лучше мне, что именно вы с мистером Сэвичем хотите выяснить здесь, в Сан-Франциско.

Эвелин Шерлок улыбнулась, но Сэвич видел, что лицо ее осталось совершенно бесстрастным — похоже было, что она путем длительных тренировок научилась сохранять на лице неизменную маску полного равнодушия.

— Вероятно, они думают, что Белинду убил ты, Корман, — сказала она. — Не правда ли, мистер Сэвич?

На этот раз пришел черед Диллона демонстрировать свое умение при любых обстоятельствах сохранять полную невозмутимость.

— Вообще-то нет, мэм, — ответил он как ни в чем не бывало.

— А зря, — парировала Эвелин Шерлок. — Похоже, ваши умственные способности не соответствуют вашей внешности. Он пытался сбить меня машиной. Почему бы ему не убить Белинду? Он не любил ее. Более того, он ее ненавидел, поскольку ее отец отбывает наказание в Сан-Квентине. Он утверждал, что Белинда со временем превратится в такую же сумасшедшую, как ее отец и я. С его стороны было очень нехорошо так говорить, не правда ли, мистер Сэвич?

— Я бы, разумеется, такого никогда не сказал, миссис Шерлок, но все люди разные. А теперь, — Сэвич обращался уже к отцу Лейси, — скажите мне, пожалуйста, сэр, не приходилось ли вам когда-либо судить Марлина Джоунса?

— Нет.

— Вы в этом совершенно уверены?

— Да, само собой. Я помню всех мужчин и женщин, с которыми меня сводила судьба в зале суда. Марлина Джоунса среди них не было.

— А до того, как вы стали судьей, вам не приходилось выступать против него в суде в качестве обвинителя?

— Об этом я бы тоже помнил, мистер Сэвич. Ответ также отрицательный.

Сэвич раскрыл свой портфель и вынул оттуда черно-белое фото размером пять на семь дюймов.

— Вы никогда не видели этого человека? — спросил он, протягивая судье Шерлоку фотографию Марлина, сделанную на прошлой неделе.

— Нет, я никогда не видел его в зале суда. Конечно же, это Марлин Джоунс. Лейси, ты права, этот тип в самом деле выглядит как классический психопат, говоря другими словами, на вид он совершенно нормален.

Сэвич вручил судье Шерлоку другое фото.

— Черт побери, — протянул тот, — это тоже Марлин Джоунс, но вы, похоже, здорово отретушировали этот снимок.

— В лаборатории ФБР работают прекрасные специалисты. Я попросил их подготовить для меня несколько фотографий Джоунса с разными вариантами грима, которые он мог бы эффективно использовать.

— Здесь у него усы, бакенбарды подлиннее и волосы причесаны так, словно он хочет скрыть небольшую лысину. Всего-то ничего, а как все меняется. Простите, но этого человека я тоже никогда не видел.

Сэвич протянул Шерлоку третий снимок. Взглянув на него, судья Шерлок с шумом втянул в себя воздух.

— Прямо не верится, — выдохнул он наконец. — Я действительно обвинял в суде этого типа. Это было много лет назад, но я его помню. Он был кем-то вроде хиппи, и его взяли на марихуане. Вы только взгляните на эту густую бороду и очки с толстенными стеклами. Помнится, он смотрел так, словно собирался в меня плюнуть. Как же его звали?.. — Судья Шерлок на некоторое время замолчал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, потом вздохнул и снова заговорил:

— Надо будет посмотреть. Похоже, я старею. Впрочем, погодите... У него было очень странное имя. Эразмус. Да, именно, Звали его Эразмус, а вот фамилию я что-то не припомню, но фамилия была самая обыкновенная. Это было десять лет назад. Мне удалось упрятать его за решетку на три года, хотя его судили в первый раз. Он вел себя так агрессивно и проявлял такое неуважение к суду, что мне не составило труда разделать под орех адвоката, защищавшего этого самого Эразмуса на общественных началах. Да, ему дали три года. Значит, это Марлин Джоунс?

Лейси взяла фото из рук отца. Диллон ничего не сказал ей о том, что у него в портфеле лежал этот снимок. Посмотрев на фотографию, она перевела взгляд на отца.

— Вполне возможно, что, после того как благодаря твоим усилиям ему дали три года, он решил тебе отомстить. Не исключено, что, выйдя из тюрьмы, он и убил Белинду, чтобы расквитаться с тобой.

— Тут есть одна проблема, — заметил Сэвич.

Лейси и судья Шерлок одновременно взглянули на него, совершенно одинаково приподняв левую бровь.

— Взгляните на фото еще раз, судья Шерлок.

— Ну взглянул. И что?

— Десять лет назад Марлину Джоунсу было двадцать восемь. Человек, изображенный на фотографии, гораздо старше — ему лет пятьдесят пять, а то и все шестьдесят.

— Ну да, вы правы. Когда у человека на лице столько волос и очки, довольно трудно точно определить его возраст. А, я понял, что вы хотите сказать. Это не Марлин, верно?

— Это его отец, — медленно проговорила Лейси. — Человек по имени Эразмус, которого мой отец когда-то обвинял в суде, — отец Марлина Джоунса. И это довольно старая его фотография, так?

— Да. Наши коллеги взяли это фото с его старых водительских прав. Парни из нашей лаборатории над ним как следует поработали. Я не стал рассказывать тебе об этом, Лейси, потому что, вообще говоря, я не думал, что это даст нам какой-то результат.

— Этот человек все еще жив?

— Насколько нам известно, да. Он уже много лет не появлялся в Юме — это местечко, где он воспитывал Марлина. Марлин ушел из дому в возрасте восемнадцати лет. Что же касается Эразмуса, то он с тех пор несколько раз возвращался в Юму, затем снова оттуда уезжал, а потом и совсем исчез. Сейчас ему примерно года шестьдесят четыре. Где он, никто не знает.

— Дайте-ка мне на него взглянуть, — попросила миссис Шерлок.

Лейси протянула матери снимок.

— У него такой неряшливый вид, — сказала та, посмотрев на фото. — В шестидесятые годы таких в Сан-Франциско было хоть пруд пруди. Но ты говоришь, что его судили в восьмидесятые годы, Корман?

— Да, лет десять назад.

— Думаю, без этих волос, бороды и очков он выглядел бы весьма привлекательно.

— У его сына в самом деле привлекательная внешность, мама. Вот его фотография. Только вот глаза у него какие-то мертвые.

Миссис Шерлок посмотрела на фото Марлина Джоунса, затем перевела взгляд на мужа и упала в обморок, соскользнув со стула на ковер так неожиданно, что никто из присутствующих не успел ее подхватить.

Глава 28

— Что вам угодно? — сухо осведомился Дуглас, глядя на Диллона Сэвича. Неохотно отложив в сторону бумаги, которые перед этим читал, он медленно встал, опираясь пальцами о крышку стола. — Все в порядке, Мардж, впусти его. Он из ФБР. А, ты тоже здесь, Лейси. Зачем ты привела сюда этого человека? Ты ведь знаешь, что он мне не нравится. Он подчинил тебя своему влиянию, из-за него ты стала другой.

— Он мой руководитель, так что ничего удивительного, что мы пришли вместе.

— Сэвич, — представился Диллон, едва заметно кивнув. Дуглас, не отвечая, опустился на стул и скрестил руки на груди.

— Как твои дела, Дуглас? — спросила Лейси.

— В данный момент я очень сердит, но тебя ведь это не волнует. Так почему ты пришла сюда с ним?

Сэвич присел на один из стульев для посетителей с велюровой обивкой, стоявший напротив стола Дугласа Мэдигана. В соответствии с последней модой стол был сделан из стекла и хромированного металла.

— Похоже, что у Белинды был роман с Марлином Джоунсом, — непринужденно сказал Диллон. — Вы об этом знали?

— Нет. Мне не нравятся ваши шутки, агент Сэвич.

— Это не шутка, адвокат Мэдиган. Насколько нам известно, вполне возможно, что семь лет назад Белинда переспала с Марлином Джоунсом.

Лейси внимательно наблюдала за лицом Дугласа, но не заметила никаких признаков эмоций — ни боли, ни гнева, ни страдания, вызванного воспоминанием об измене супруги. Абсолютно ничего. А ведь Марлину было даже известно, где на теле Белинды находилось родимое пятно. Лейси не хотелось думать об этом, но это было так, тут она ничего не могла поделать.

— Вы хотите сказать, что знаете, почему он ее убил? — спросил Дуглас.

— Нет, мы хотим сказать не это. Извини, Дуглас, — сказала Лейси и, тоже присев на стул, наклонилась вперед и легонько прикоснулась к его руке. — Похоже, в жизни Белинды было нечто такое, о чем не знал никто из нас. Мы только что побывали у нас дома, в Сан-Франциско. Когда моя мать увидела фото Марлина Джоунса, она упала в обморок. Придя в себя, она заявила, что видела, как изображенный на фото человек целовал Белинду. По крайней мере так она сказала. Но ты ведь знаешь мою маму — никогда не угадаешь, насколько можно верить ее словам.

— Скорее всего эта старая леди, выжившая из ума, в данном случае права. Белинда была та еще сучка.

Головы всех присутствующих повернулись на голос. На пороге стояла Кэндис Аддамс-Мэдиган, а из-за ее спины выглядывала взволнованная, размахивающая руками Мардж.

— Все в порядке, — улыбнулся Дуглас секретарше. — Если заявится кто-нибудь еще, можешь впускать. Привет, Кэндис.

Его супруга, одетая в великолепный бледно-голубой костюм и подобранный в тон французский шарфик, прошла в кабинет, высоко подняв голову.

— Она была настоящая сука и наверняка тебе изменяла.

— Но изменяла ли она мне с Марлином Джоунсом? Сомневаюсь. Где она могла с ним познакомиться?

Кэндис бросила на мужа презрительный взгляд.

— У Белинды был очень дурной вкус. Я слышала, что она шаталась по всяким притонам с самой отвратительной репутацией. Именно там она и могла познакомиться с человеком, который позже ее убил. Я готова поспорить, что она спала с ним. Она спала со всеми подряд. Почему бы тебе не спросить об этом ее? — Кэндис повернулась в сторону Лейси и одарила ее злобным взглядом. — Да-да, вот эту маленькую принцессу. Небось шлялась по притонам вместе с сестрицей. Черт побери, да ведь она тоже могла спать с этим типом!

Кровь бросилась Лейси в голову. Сердце бешено заколотилось. Она почувствовала, что готова убить Кэндис на месте. Сэвич стиснул ее запястье.

— Не обращай внимания, — шепнул он так тихо, что его слова могла слышать только Лейси. — Она так жалка в своей ревности. Пусть говорит что хочет, а мы будем слушать. Представь, что мы зрители и смотрим в театре плохую пьесу, а наша главная цель — угадать, о чем она.

Лейси отчаянно пыталась вырваться — слова Кэндис задели ее за живое. Чувствуя, что она не успокаивается, Сэвич сказал:

— Вот что, агент Шерлок, слушайте приказ руководства: оставаться на месте и сохранять спокойствие.

Лейси попыталась совладать с собой, но это было непросто.

— Приказ — это, конечно, другое дело, — с трудом выговорила она, — но мне все-таки хочется заехать ей по физиономии.

— Знаю, но с этим можно подождать. Давай послушаем.

— О чем это вы там беседуете? — подозрительно спросила Кэндис.

— Я просто говорил Шерлок, что вы, как мне кажется, беременны, — с улыбкой ответил Сэвич. — Она же утверждает, что это не так и что для беременной женщины вы слишком стройны. Мне, однако, все же кажется, что живот у вас немного выпирает. Кто из нас прав?

Кэндис тут же втянула живот и попятилась. Лишь отступив от Сэвича на пару шагов, она с опозданием сообразила, что угодила в ловушку. Выпрямившись во весь рост, она бросила взгляд на мужа. Тот в ответ улыбнулся.

— Давай, Кэндис, не сдерживай себя, — сказал он. — В конце концов, следующий мой клиент появится только через двадцать минут, так что можешь говорить о чем угодно.

Кэндис Мэдиган подошла к супругу, поцеловала его в губы, а затем, повернувшись к Лейси, заявила:

— Я пока не беременна, но скоро обязательно забеременею. Держись подальше от моего мужа, слышишь? Иначе я тебе такое устрою, что и в страшном сне не приснится.

— Да, я слышу, — ответила Лейси и улыбнулась. — Значит, вы с Дугласом собираетесь завести ребенка?

— Скоро соберемся. И вообще, это не твое дело. Ты такая же штучка, как твоя сестрица. Повторяю: держись подальше от Дугласа.

— Так она и поступит, можете быть уверены, — заметил Сэвич. — А теперь скажите, Кэндис, откуда вы так много знаете о Белинде? Ее убили семь лет назад. Вы ведь не были вхожи в ее дом.

— Я репортер и специализируюсь на журналистских расследованиях. Поговорив с людьми, которые знали Белинду, я выяснила, что она изменяла Дугласу направо и налево. Могла ли она изменять ему с таким типом, как Марлин Джоунс? А почему бы и нет? Она вполне могла познакомиться с ним в одной из забегаловок, которые имела обыкновение посещать.

Сэвич вынул маленький черный блокнот и шариковую ручку.

— Не могли бы вы назвать кого-то из тех людей, с кем вы беседовали? — попросил он.

— Я сделала это в прошлом году, — хладнокровно ответила Кэндис. — И сейчас уже выбросила их из головы.

— Назови мистеру Сэвичу хотя бы пару имен, Кэндис, только пару, — подал голос Дуглас.

— Хорошо. Лансинг Каррутерс и Дорти Мак-Дауэлл. Обе они богатые бездельницы и все про всех знают. Они живут здесь, в Сан-Франциско.

— Спасибо, — сказал Сэвич, делая пометку в блокноте. — Я был бы очень вам признателен, если бы вы назвали даже одно имя. Ваша любезность произвела на меня большое впечатление.

— На меня тоже, — заметил Дуглас.

— О ней они тоже все знают. — Кэндис кивнула в сторону Лейси.

— Похоже, они обладают массой интересной информации, — сказал Сэвич, не выпуская из пальцев руку Лейси. — Видите ли, я надеюсь, что Лейси согласится выйти за меня замуж, если я хорошенько попрошу ее об этом и сделаю это в подходящий момент. — Тут Диллон замолчал и сделал озабоченное лицо. — Надеюсь, дорогая, — заговорил он после паузы, — эти дамы не скажут мне ничего такого, что отбило бы у меня охоту делать тебе предложение. Ты что, была трудным подростком, Лейси? Ты не окажешь на меня дурного влияния, если я на тебе женюсь?

— Не знаю. Интересно, а Билли Уэлман уже женился?

— А кто такой Билли Уэлман? — спросил Дуглас.

Сэвич в ответ лишь тряхнул головой, давая понять, что это не важно.

— О Лейси никто не скажет ничего плохого, — снова заговорил Дуглас. — Кэндис, ей было всего девятнадцать лет, когда Белинда погибла. Она была, я бы сказал, даже чересчур замкнутой для своего возраста. Лейси практически ничем не занималась, кроме игры на фортепьяно. Мне кажется, она вообще никого не замечала вокруг себя. Ее не интересовало ничего, кроме музыки. Лейси, я надеюсь, что все, что тут говорилось о возможности твоего вступления в брак с мистером Сэвичем, было шуткой?

— Все зависит от того, сумеет ли он хорошо попросить меня об этом в подходящий момент.

— Нет! — воскликнул Дуглас низким, хриплым голосом, вскочив на ноги. — Послушай меня, Лейси. Я очень давно тебя знаю, и я убежден, что тебе не следует выходить замуж за этого человека. Ты не можешь этого сделать. Это было бы с твоей стороны ужасной глупостью.

— Почему, Дуглас?

— Да, Дуглас, почему? — подхватила Кэндис.

— Я знаю таких людей. Ему наплевать на тебя, Лейси. Ты для него — всего лишь очередной трофей в его коллекции.

Тут Сэвич неожиданно принялся насвистывать. Головы всех присутствующих повернулись в его сторону. Лейси душил смех, но она изо всех сил старалась не расхохотаться.

— Шерлок-Сэвич, — смакуя, произнес Диллон, глядя в потолок. — Неплохо звучит, а?

— Черт побери, Лейси, ты не можешь выйти за него замуж, просто не можешь. Ты только посмотри на него! Он один из тех тупых культуристов, которых полно в каждом гимнастическом зале и которые только тем и заняты, что любуются на себя в зеркало. Бицепсы у них накачанные, но мозги размером с лесной орешек.

— Дуглас, ты не прав, — мягко возразила Лейси.

— Ну хорошо, хорошо. Он умеет проделывать всякие фокусы на компьютере, но все это чепуха. Перед тобой тупица с ловкими руками. Ты не можешь стать его женой.

— За кого она действительно не может выйти замуж, так это за тебя, Дуглас, потому что ты уже женат на мне, — вставила Кэндис и направилась было к Лейси, но тут же остановилась, увидев выражение лица Сэвича. — Поздравляю, — бросила она, обращаясь к Лейси. — В самом деле поздравляю. Тащи его под венец, не ошибешься.

— Мы порядком отвлеклись, — сказал Сэвич. — Видите ли, Кэндис, мы с Шерлок пришли сюда, чтобы поговорить с. Дугласом о Белинде. Вы останетесь или предпочитаете уйти?

— С какой это стати? Белинду уже семь лет как похоронили. Ее убийца находится в бостонской тюрьме. Я дала вам имена двух женщин, которые знают, что за человек была Белинда. С какой же тогда радости вам приспичило говорить о ней с Дугласом? Он ничего не знает.

— В деле об убийстве Белинды осталось очень много вопросов, мэм, — пояснил Сэвич. — Знаете что, мы, пожалуй, сейчас уйдем, а вернемся попозже. А вы тем временем сможете выяснить отношения со своим супругом или отправиться вместе с ним на ленч — да мало ли какие у вас могут появиться желания! Диллон встал и протянул Лейси руку. Взглянув на эту руку, такую большую и сильную, она невольно улыбнулась. Настроение у нее явно улучшилось, хотя ей все еще хотелось залепить хорошую оплеуху Кэндис.

— Нет, погодите! — воскликнул Дуглас, но Сэвич лишь отрицательно покачал головой и сделал рукой прощальный жест.

— И что мы теперь будем делать? — поинтересовалась Лейси, когда они с Диллоном вышли из офиса Дугласа.

— Свернем за угол и постоим минутку. Дверь кабинета Дугласа все еще открыта, а секретарши на ее рабочем месте нет. Кто знает? Может, мы услышим что-нибудь такое, что не предназначено для наших ушей.

Приблизившись, насколько это было возможно, к двери кабинета, они прижались спиной к стене и прислушались.

— Неужели ты все еще ее хочешь, Дуглас? — донесся до них голос Кэндис. — Да ты хоть видел, что на ней надето? Господи Боже, она все еще грызет ногти!

Лейси взглянула на свои руки. В самом деле, ноготь на большом пальце был обкусан. Когда это она успела его обгрызть?

— Довольно, Кэндис. — В голосе Дугласа звучала страшная усталость. — В самом деле, довольно. Она не должна выходить за него замуж. Мне надо как следует подумать и выписать на бумажку все аргументы, доказывающие, что из этого ничего хорошего не выйдет. Нет, это не должно произойти.

— В чем я действительно уверена на все сто процентов, так это в том, что тебе давно пора прекратить пускать слюни, глядя на нее. Ты что, слепой? Что ты в ней нашел? Купи очки и покончи с этим, Дуглас.

Похоже, Дуглас либо не слышал слов супруги, либо просто не обратил на них внимания, ответив просто:

— Они приехали сюда из-за Белинды. Должно быть, с делом Марлина Джоунса что-то не ладится. Сэвич сказал, будто возникли какие-то вопросы, но я не верю этому сукину сыну. Бог его знает, что там может быть. Миссис Шерлок утверждает, что видела, как Белинда целовалась с Марлином Джоунсом на подъездной аллее. Ты считаешь вполне возможным, что Mapлин спал с Белиндой, но это в тебе просто ревность говорит, Кэндис. Ты не знала Белинду. Черт, от всего этого и свихнуться недолго. Пока я ничего не могу понять, но, похоже, фэбээровцы сомневаются, что Белинду убил именно Марлин Джоунс. Не исключено, что они подозревают в этом меня, и именно поэтому заявились сюда.

— Но это же чушь, Дуглас. Им ведь неизвестен ключ к разгадке, они просто шарят вслепую. Главное, держи рот на замке. А теперь отвези меня куда-нибудь на ленч. Мне нужно вернуться на станцию к двум часам.

— Так, пора сматываться, — шепнул Сэвич. Уже через минуту они с Лейси были в лифте, который уносил их вниз с двадцатого этажа Малкольм-билдинг.



Обед прошел спокойно. Все присутствующие почти все время молчали, к немалому облегчению Сэвича. Эвелин Шерлок с присущим ей изяществом совершала ритуал поглощения пищи, время от времени бросая на Диллона неодобрительные взгляды, но высказалась в его адрес лишь однажды — это была очередная сентенция о том, что он чересчур красив, а красивым мужчинам не следует доверять. К мужу она за все время обеда не обратилась ни разу. Только когда подали десерт, миссис Шерлок, глядя не на супруга, а на свою порцию пирога, процедила:

— Звонил один из твоих служащих, Дэнни Элбрайт. Он сказал, что ему нужно с тобой поговорить, но я ответила, что ты уехал на заправку, и спросила, не могу ли я ему помочь. Он заявил, что нет, не могу, что вопрос сугубо конфиденциальный — настолько, что даже мне, твоей жене, не следует ничего об этом знать.

— Вероятно, это касается текущего дела, — сказал судья Шерлок, подцепив на вилку еще кусочек пирога и, положив его в рот, на несколько секунд прикрыл глаза от удовольствия. — Пожалуй, мне следует еще прибавить жалованье Изабелле.

— Ну нет, она уже и так слишком много зарабатывает, — возразила Эвелин Шерлок. — Я уверена, она купила этот пирог.

Она появляется только тогда, когда знает, что ты дома. И вообще она мне не нравится, Корман, и никогда не нравилась.

— А как твоя сиделка, мама? — спросила Лейси. — Кажется, ее зовут миссис Арч, не так ли?

— С ней все в порядке. Она никогда ничего не говорит, только кивает или качает головой. Эта женщина страшно занудна, но безвредна. Она моложе меня, а выглядит так, как выглядела бы моя мать, если бы была жива. По крайней мере, она не пытается соблазнить твоего отца — и на том спасибо.

— Миссис Арч, — заговорил судья Шерлок, — ничуть не моложе тебя, Эвелин. Ей по меньшей мере шестьдесят пять лет. Она красит волосы в голубой цвет и к тому же толста, как выставочная хавронья. Поверь мне, твоя мать никогда не выглядела так, как миссис Арч.

— Ну и что? Миссис Арч ведь еще живая, а тебе больше ничего и не надо. Ты спал с женщинами самого разного возраста и самого разного сложения — и с худыми, и с толстыми. Думаешь, мне об этом неизвестно? У меня прекрасная память, нужно только, чтобы мне напоминали о том, что я должна вспомнить.

— Да, дорогая.

Часом позже, сидя в библиотеке судьи Шерлока, Сэвич задал вопрос, который уже давно вертелся у него на языке:

— Лейси лишь недавно вспомнила, что у Белинды был выкидыш. Почему об этом никто ничего не знал?

Судья в этот момент раскуривал трубку, и вся комната наполнилась густым и терпким запахом великолепного табака, который Сэвич, к сожалению, не мог оценить по достоинству, поскольку не выносил запаха любого табака, независимо от сорта и стоимости. Вопрос Диллона оставался без ответа до тех пор, пока хозяин не сделал три или четыре затяжки, выпуская изо рта ароматные синеватые клубы, от чего Сэвич едва не раскашлялся.

— Мне не хотелось пересудов, — заговорил наконец судья Шерлок. — Стань это достоянием гласности, что бы это дало? Ничего. А что вы имели в виду, когда сказали, что Лейси только недавно вспомнила об этом?

— Судя по всему, она по каким-то одной ей только известным причинам как бы блокировала это воспоминание. Всплыло же оно во время сеанса гипноза. Вы не знаете, почему она не хотела об этом вспоминать?

— Нет. И, откровенно говоря, не вижу для этого никаких причин. Впрочем, теперь все это уже совершенно не важно — с тех пор прошло семь лет, — сказал судья и пыхнул трубкой, выпустив новый клуб ароматного дыма.

Сэвич отхлебнул еще глоток кофе, который по своему качеству вполне мог соперничать с табаком, который курил отец Лейси.

— А отцом неродившегося ребенка был Дуглас? — спросила Лейси, предварительно глубоко вздохнув, чтобы набраться храбрости.

— Послушайте, что я вам скажу — тебе, Лейси, и вам, мистер Сэвич. Во-первых, Белинде не следовало беременеть. Я ведь говорил тебе, Лейси, Дуглас был убежден, что им с Белиндой нельзя заводить детей из-за плохой наследственности. Мать Белинды — наглядный тому пример. С ее отцом дело обстоит еще хуже. Я, кстати, слежу за тем, как у него идут дела. На днях его должны выпустить, несмотря на все мои усилия, направленные на то, чтобы этому воспрепятствовать. Мне не хочется, чтобы этот ненормальный заявился сюда.

— Но Белинда все же забеременела.

— Да, очевидно, что так, хотя беременность ее продолжалась недолго, не более шести-семи недель. Так сказал врач. Разумеется, после вскрытия ct/ало ясно, что у Белинды совсем недавно случился выкидыш, но, поскольку с точки зрения расследования убийства это не имело никакого значения, это не разглашалось. Слава Богу, что не пронюхали газетчики. Уж они бы подняли вой. А что проку? Только лишняя боль.

— Подобная новость вызвала бы еще большее возмущение и ярость общественности, — заметила Лейси.

— Вовсе нет — при условии, что были бы даны четкие объяснения. А связи выкидыша с убийством в самом деле не было.

Лейси, однако, отнюдь не была в этом уверена. Чуть позже, провожая Диллона в отведенную ему гостевую комнату, она сказала:

— В этом деле и правда много вопросов, оставшихся без ответа. Их гораздо больше, чем я думала.

Она вздохнула и посмотрела на свои синие туфли-лодочки. Кэндис права: и одета она немодно, и выглядит совершенно непривлекательно. Впрочем, почему же тогда Кэндис назвала ее шлюхой?

Сэвич привлек Лейси к себе, нежно прижав ее лицо к своему плечу.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — шепнул он. — Все, что говорит твоя мать, омерзительно и ничего, кроме бешенства, вызвать не может. С каких пор она ведет себя таким образом?

— Сколько я себя помню. Хотя сейчас, кажется, все стало еще хуже, чем раньше. Но я с ней теперь нечасто общаюсь.

— Ты не думаешь, что в какой-то мере это вызвано ее желанием привлечь к себе внимание твоего отца?

— Да, конечно. Но мне трудно понять, где болезнь, а где игра.

— Мне тоже. Но вот уж кто точно играет, так это Дуглас и Кэндис, эта парочка — какие-то дрянные комедианты.

— А мой отец?

— Не знаю, — задумчиво проговорил Диллон и поцеловал Лейси в левое ухо. — Не знаю. Он очень непрост. Но как бы там ни было, он мне нравится.

— Мне тоже. — Лейси посмотрела Сэвичу в глаза. — Скажи, тебе не расхотелось жениться на мне после того, как ты познакомился с моими родителями?

— Вопрос некорректный. Я ведь еще не познакомил тебя со своими родственниками. У меня их много, и они те еще типы. Правда, они скорее всего так обрадуются, что ты готова взять на себя все заботы обо мне, что будут изо всех сил стараться в твоем присутствии вести себя как нормальные люди — по крайней мере до свадьбы. После свадьбы я тебе ничего не гарантирую. Кстати, Лейси, мы сейчас с тобой одни в коридоре, так что момент вполне подходящий. Ты будешь моей женой?

— Да, буду.

Он поцеловал ее в мягкие, теплые губы, стараясь не давать воли своему просыпающемуся желанию. Однако Лейси сама толкнула его к стене и крепко прижалась к нему всем телом.

— Мне так нравится к тебе прикасаться, — прошептала она ему на ухо. — А на вкус ты еще лучше, чем на ощупь. Диллон, ты уверен, что хочешь жениться на мне? Мы так недавно знаем друг друга. И потом, вся история нашего знакомства — это какая-то череда стрессов и экстремальных ситуаций.

— Что правда, то правда. Тебе здорово досталось от меня в Хоганз-Эллей и в тренажерном зале. Нормальное дело. Макаронами собственного приготовления я тебя накормил, пиццей в ресторанчике угостил. В моем доме ты переночевала. Чего же еще? Заниматься с тобой сексом мне тоже понравилось, хотя это было так давно, что я уже почти ничего не помню.

Лейси поцеловала Диллона в подбородок, потом в щеку, потом в мочку уха.

— Не понимаю, как это за пять лет тебя никому не удалось заарканить, — сказала она.

— Я быстро бегаю. А вообще-то я, наверное, просто ждал тебя. Не кого-нибудь, а именно тебя. А вот то, что тебя до сих пор никто не подцепил, в самом деле, странно.

— Я была слишком зациклена на прошлом и на том, что случилось с Белиндой. Ну и что же мы будем делать?

— У меня такое ощущение, — заговорил Диллон, осторожно трогая пальцами пуговки блузки Лейси, — что главной фигурой в деле об убийстве Белинды является, сама Белинда. Не Марлин, не Дуглас и не кто-либо еще, а именно Белинда. Боюсь, никто на самом деле не знал, что она за человек. Мне бы хотелось взглянуть на ее фотографии, сделанные незадолго до убийства, если, конечно, в доме есть такие. У вас имеется какой-нибудь альбом с семейными фотографиями?

— Да. Надеюсь, мама не выбросила. Хочешь посмотреть прямо сейчас?

— Нет. Мы ведь на западном побережье, между Вашингтоном и Сан-Франциско разница в три часа. Я бы немного поспал. Вообще-то мне хотелось бы спать с тобой в одной комнате, но в доме твоих родителей это было бы неприлично. Кроме того, твою маму, так волнует, не спим ли мы в одной постели, что она вполне способна ночью пойти и проверить, где находится каждый из нас. Лейси рассмеялась:

— Да, с мамой нелегко. Никогда не знаешь, что она скажет в следующий момент. Но в последнее время она стала заметно перегибать палку. Не исключено, что тут больше напускного. Кто знает? К сожалению, все это не имеет никакого значения. Она уже не переменится. Но она сказала одну вещь, от которой мне стало страшно, потому что я чувствую, что это в самом деле могло случиться. Как ты думаешь, отец действительно пытался ее сбить «БМВ»?

— Да Бог его знает. Если даже он действительно пытался ее убить, ничего подобного больше не произойдет. Твой отец не дурак, он наверняка понимает, что его жена рассказала нам обо всем, что случилось.

— Я не желаю своей матери смерти, Диллон.

В ответ Сэвич лишь крепче прижал Лейси к себе.

— С ней ничего не случится. Все будет хорошо. Я даже поговорю с твоим отцом, чтобы он точно знал, что твоя мать нам все рассказала.

Уже лежа в кровати, перед тем как заснуть, Лейси вдруг подумала: «Что же ты была за человек, Белинда?»

Глава 29

Кто-то осторожно, но настойчиво тряс Лейси за плечо. Медленно открыв глаза, она зябко поежилась, обвела взглядом залитую серой предрассветной мглой комнату и обнаружила рядом с собой Диллона Сэвича.

— Просыпайся, Лейси, у нас возникли проблемы, — сказал он и легонько похлопал ее ладонью по щеке.

— Диллон? Ой, как я рада, что это ты, — сказала она заспанным голосом. — А я боялась, что это опять какой-то кошмар мне снится. Что случилось? Мама потребовала от тебя, чтобы ты немедленно убирался из ее дома?

Сэвич присел на краешек кровати, и Лейси потянулась к нему. Он взял ее руки в свои и крепко сжал.

— Нет, этот вопрос я бы как-нибудь и сам решил. Послушай меня, Лейси. Это невероятно, но Марлин Джоунс сбежал.

Лейси недоверчиво уставилась на Диллона.

— Но это же невозможно. В наше время заключенные совершают побеги только в кино, в реальной жизни так не бывает. Марлин Джоунс не мог сбежать — его охраняла целая туча полицейских. Он даже в туалет ходил в сопровождении двух охранников. И потом, он же постоянно был закован в наручники. Должно быть, ты просто шутишь, Диллон?

— Я вынужден тебя огорчить, Лейси, но он действительно сбежал. Суд постановил отправить его в Массачусетс на экспертизу, чтобы определить, можно ли считать его невменяемым. Тамошние врачи зафыркали, когда увидели, сколько охранников сопровождают Джоунса и сколько на нем всяких цепей — его ведь привезли не только в наручниках, но и в ножных кандалах. Они заявили, что могут рассчитывать на получение достоверных результатов только в том случае, если обследуемый будет им доверять, а как, дескать, человек может кому-то доверять, если он весь обвешан железом. Полицейские, естественно, отказались снять с него браслеты. Тогда медики связались с судьей, который отправил Джоунса на дополнительное обследование в Массачусетс, и этот самый судья приказал охранникам снять с Марлина не только ножные кандалы, но и наручники. Более того, полицейским было дано указание не входить в комнату, где проводились тесты, а ждать за дверью. В итоге Марлин стукнул двоих врачей по голове, нокаутировал санитара, едва не свернув ему при этом челюсть, выбрался на улицу через окно в туалете и был таков. О том, что он сбежал, стало известно только после того, как нокаутированный санитар пришел в себя и сообщил о случившемся охранникам. Пока что его не поймали.

Теперь Лейси проснулась окончательно и сидела в кровати, зябко потирая руки повыше локтей.

— А откуда тебе обо всем этом известно? — спросила она Сэвича.

— Полчаса назад позвонил Джимми Мэйтланд. Ему доложили по телефону полицейские, но еще раньше информация прошла в выпуске теленовостей. Мэйтланд связался с отделением ФБР в Бостоне и сделал тамошним сотрудникам вливание.

— Как ты думаешь, у судьи, который дал указание снять с Марлина Джоунса кандалы и наручники, будут проблемы?

— Да уж наверное. Одевайся, и давай-ка спустимся вниз. Изабелла приготовила кофе и разогрела для нас рулет.

Десять минут спустя Лейси и Диллон уже были в кабинете судьи Шерлока. По телевизору как раз передавали утренний выпуск новостей. На экране возникло увеличенное черно-белое фото Марлина Джоунса. «...Активный розыск преступника ведется повсюду, — зазвучал из динамика голос женщины-диктора. — По следу человека, который, как предполагается, убил восьмерых женщин, идут ФБР и полиция». Затем фотография Джоунса исчезла, а вместо нее на экране появилась очень красивая блондинка лет двадцати восьми, с сияющим видом вещающая перед камерой хорошо поставленным голосом: «Только что нам сообщили, что агент ФБР Лейси Шерлок, которая сыграла ключевую роль в операции по поимке Марлина Джоунса в Бостоне, приходится сестрой одной из женщин, которых он, как подозревают работники правоохранительных органов, убил в Сан-Франциско семь лет назад. Пока трудно как-либо оценить эту новость, однако Джон Баллок, адвокат Марлина Джоунса, по этому поводу заявил, что ФБР с самого начала специально подстроило для его клиента ловушку».

— Ну все, — сказал Сэвич и тяжело вздохнул. — Интересно, кто им об этом сказал.

— О Боже, нет! — воскликнула Лейси.

На экране появилась ее фотография. «Мисс Шерлок на данный момент проработала в ФБР всего пять месяцев, — продолжала жизнерадостно тараторить блондинка, то и дело одаривая телезрителей ослепительной улыбкой. — Похоже, что до сих пор она хорошо справлялась со своими обязанностями, однако никто не может сказать, как будет складываться ее карьера дальше после того, как Марлина Джоунса снова схватят. А теперь давайте послушаем Неда Брэмлока, нашего внештатного корреспондента в Бостоне. Пожалуйста, Нед».

Камера показала группу сотрудников бостонского управления полиции, застывших в напряженных позах перед объективом. Позади них так же молча топтался представитель бостонского отделения ФБР.

Наконец появился обутый в кожаные итальянские туфли с кисточками Нед Брэмлок и, встряхивая великолепной каштановой шевелюрой и старательно морща лоб, дабы изобразить озабоченность, заговорил в микрофон: «Мы попытались связаться с судьей Седжвиком, отдавшим полицейским приказ снять с Джоунса ножные кандалы и наручники, однако пока он отказывается как-либо прокомментировать случившееся...» Затем показали интервью с юристом, членом какой-то ассоциации, заявившим, что действия судьи были совершенно правильными, так как обследование предполагаемого убийцы на предмет невменяемости в присутствии посторонних лиц являлось бы нарушением его гражданских прав. После этого показали какого-то судью, который без обиняков назвал коллегу Седжвика идиотом, начисто лишившимся здравого смысла.

Сэвич выключил телевизор и потянулся.

— Ну что, пойдем потренируемся? — предложил он.

— Пойдем, — сказала Лейси, вставая. — В двух кварталах отсюда, на Юнион-стрит, есть зал «Уорлд джим». Он открывается в шесть, а сейчас уже почти полвосьмого.

После тренировки Лейси была так измотана, что даже злость ее как-то притупилась. По крайней мере теперь она снова могла нормально дышать. Выйдя из зала, они с Сэвичем зашагали, держась за руки, к дому родителей Лейси.

— Похоже, день будет хороший, — сказал Сэвич.

— В Сан-Франциско почти всегда хорошая погода, — ответила Лейси. — Даже когда со стороны Золотых Ворот наплывает туман, все равно вид такой красивый, что прямо дух захватывает. Пожалуй, от тумана он делается даже еще прекраснее.

— Его поймают, Лейси. У него нет денег, нет транспорта. Его повсюду разыскивают. Его фото то и дело показывают по телевизору. Кто-нибудь обязательно обратит на него внимание и вызовет полицию, так что ты не волнуйся.

Лейси в этот момент думала о судье Седжвике и о том, что бы она с ним сделала, будь на то ее воля. Свернув за угол, они с Диллоном застыли от неожиданности: перед домом родителей Лейси припарковались фургоны трех местных телекомпаний, а вокруг них расхаживает взад-вперед добрая дюжина людей с камерами и микрофонами. До них донесся крик Изабеллы:

— Убирайтесь, убирайтесь отсюда, проклятые стервятники! Вон!

— Пожалуйста, мэм, скажите агенту Шерлок, что мы здесь. Нам нужно с ней поговорить. Это не займет много времени, — попросил кто-то из телевизионщиков.

— Общественность имеет право располагать полной информацией обо всем происходящем, — подхватил другой.

— Эй, а вы знали ее сестру, Белинду Мэдиган? Это правда, что Лейси поступила на службу в ФБР только для того, чтобы изловить Марлина Джоунса?

— Это правда, что она заманила Джоунса в ловушку?

У Изабеллы был такой вид, словно она готова самолично передушить всех журналистов. Она вскинула обе руки вверх, и, к немалому изумлению Лейси, шум моментально стих. После этого Изабелла сказала, отчеканивая каждое слово в наступившей тишине:

— Пойдите и поговорите с этим придурком-судьей, который приказал полицейским снять с Марлина Джоунса наручники. Может, он посидит в камере вместо Джоунса, пока того снова не поймают.

— Неплохо сказано, — заметил Сэвич.

— Ты говорил с ней об этом деле?

— Да, хотя вообще-то не собирался. Наверное, я просто был очень расстроен. Вполне возможно, что я отпустил пару теплых слов в адрес судьи и даже сказал, что его неплохо было бы засадить за такие дела в тюрьму.

Лейси позвонила родителям из телефона-автомата в полутора кварталах от их дома.

— Резиденция Шерлоков, — прозвучал в трубке голос Изабеллы.

— Изабелла, это я, Лейси. Слава Богу, мы вовремя заметили этих типов. Ты здорово поговорила с репортерами. Папа дома?

— Да, Лейси. Сейчас я его позову. Я очень рада, что тебя здесь пет. Похоже, они собираются разбить перед домом лагерь. Как они пронюхали, что ты в Сан-Франциско?

Внезапно Лейси вспомнила о Ханне Пэйсли. Ханна люто ненавидела ее и была способна пойти на что угодно, лишь бы ей досадить.

— Мы это выясним, Изабелла. А теперь позови папу.

Через двадцать минут Дэнни Элбрайт, один из сотрудников судьи Шерлока, заехал за Лейси и Диллоном на машине. Их вещи уже были погружены в его багажник.

— Изабелла вынесла чемоданы через черный ход, — пояснил он. — Судья Шерлок позвонил в авиакомпанию и забронировал для вас билеты на самолет, который вылетает в десять утра. Вас это устраивает?

— Еще бы, — сказал Сэвич потягиваясь, откинул голову на подголовник сиденья и прикрыл глаза. — Ну и денек. А ведь сейчас только девять утра. Надеюсь, репортеры не догадаются позвонить в аэропорт.

— Насчет меня можете быть спокойны, Лейси, — заметил Дэнни Элбрайт, взглянув на нее в зеркало заднего обозрения. — Мне хорошо известно, что, если я хотя бы заикнусь, ваш отец даст мне пинка под зад. Так что я буду молчать как рыба. И потом, мне хочется, чтобы вы поймали этого ублюдка. А как вам понравилось выступление Изабеллы? Готов биться об заклад, его покажут во всех новостях.

— Спасибо вам, Дэнни, — сказала Лейси. — Вполне возможно, что, пока мы тут разговариваем, Марлина Джоунса уже поймали.

— Давайте это выясним, — предложил Дэнни и, включив приемник, принялся вертеть ручку настройки.

К тому моменту, когда самолет, в котором сидели Лейси и Диллон, оторвался от взлетной полосы в международном аэропорту Сан-Франциско, Марлин Джоунс все еще находился на свободе. После его побега прошло пять часов и двадцать минут. В салоне первого класса оказалось два свободных места, и судье Шерлоку удалось весьма своевременно их зарезервировать. К счастью, в аэропорту никто не узнал ни Диллона Сэвича, ни Лейси Шерлок.

— Ты будешь все время находиться рядом со мной, — сказал Сэвич, беря с подноса стюардессы стакан с апельсиновым соком. — Лучше не рисковать.

— Ладно, — согласилась Лейси.

— Я знаю, что тебе страшно. Не бойся.

— Вообще-то я не столько напугана, сколько взбешена. Кроме того, в его положении только сумасшедший может поставить себе цель расквитаться со мной, а ты прекрасно знаешь, что он никакой не сумасшедший.

— Чего я в самом деле не в силах понять, так это почему судья, который, по идее, должен быть человеком весьма здравомыслящим, пошел на поводу у психиатров и выполнил их смехотворные требования. Я бы с удовольствием выстроил их всех в ряд и расстрелял. Никогда не понимал абстрактного гуманизма. Да, конечно, человек не является преступником до тех пор, пока вина его не доказана, но с какой стати ставить гражданские права обвиняемого выше гражданских прав тех, кто, возможно, пострадал от его действий? Нет, Лейси, судья Седжвик, конечно же, допустил грубейший просчет, и глупо его оправдывать и защищать. Тем более что, как выясняется, один из врачей, возможно, не выживет, у второго тяжелое сотрясение мозга, а у санитара сломана челюсть и опухоль над левым ухом величиной с хоккейную шайбу. Можно быть уверенным, что после этого никому и нигде даже в голову не придет снимать наручники с заключенных или арестованных. А если один из врачей умрет, то Марлину никогда уже не выйти из-за решетки.

— Ну и дела, — задумчиво протянула Лейси. — Почему люди начинают думать головой только после того, как случаются какие-то неприятности? Каким же это болваном надо быть, чтобы приказать снять с убийцы наручники?

Сэвич взял Лейси за руку:

— Я думаю, судья Седжвик скоро полетит со своего поста, вот увидишь. Меня сейчас больше интересует другой вопрос, а именно — где папаша Марлина? Чует мое сердце, он жив и здоров. Хотел бы я знать, чем он сейчас занимается и известно ли Марлину его местонахождение. Может, Марлин собирается с ним встретиться? Может, именно Эразмус совершил нападение на тебя в Вашингтоне и сбил меня машиной в Бостоне? Ведь нельзя исключать, что Марлин и его папаша действовали заодно, да и сейчас они, вполне возможно, контактируют друг с другом.

— Я тоже об этом думала, — сказала Лейси. — Что касается идеи о возможности совместных действий Джоунса-отца и Джоунса-сына, то я не знаю, как к ней относиться — как к еще одному фрагменту огромной головоломки или как к ее основной составляющей.

— Я думаю, мы с тобой отлично подходим друг другу, раз я понял, что ты хотела этим сказать, — улыбнулся Сэвич. Взяв руку Лейси в свою, он поцеловал ее пальцы и посмотрел ей в глаза, потом заправил ей за ухо непокорную прядь и нежно погладил само ухо. — Послушай, красавица, что ты хочешь съесть на ленч из этого замечательного меню, рассчитанного на гурманов?



Когда в половине восьмого вечера они подъехали к дому Сэвича, Марлин Джоунс все еще находился в бегах. К счастью, у входной двери их не поджидали репортеры.

— Если они и устроили где-то засаду, так это у твоей квартиры, — пояснил Сэвич. — И это еще одна причина, по которой тебе лучше остаться здесь со мной.

— Да, — сказала Лейси, входя в дом следом за Диллоном. — Надеюсь, Ханна не подскажет им, где меня можно искать.

— Я позвоню Мэйтланду и сообщу, что мы вернулись. И Олли тоже позвоню. Да и Ханне, пожалуй, звякну. Наверное, ты права: утечка информации скорее всего произошла через нее. Пожалуй, настало время перевести ее в какое-нибудь другое подразделение. И я посоветую ей держать язык за зубами, если она не хочет вообще вылететь из Бюро.

— А может, это все же не она?

— Разберемся. А сейчас распакуй вещи и отдыхай. Пообедаем дома. У меня в морозильнике есть отличная лазанья со шпинатом — я сам ее недавно приготовил. Тебе понравится.

— Я бы лучше съела пиццу из пиццерии «Диззи Дэн». Они принимают заказы с доставкой на дом?

— Примут, если я попрошу. — Сэвич вдруг нахмурился, быстро подошел к Лейси и, обняв ее, крепко прижал к себе. — Все будет хорошо, вот увидишь. К завтрашнему утру Марлин наверняка будет снова в тюрьме. Его разыскивает все ФБР. Я никогда не видел Мэйтланда в такой ярости. Нет, шансов у Марлина никаких.

Лейси не была в этом так уверена — ведь, несмотря на все усилия, предпринимаемые ФБР и полицией, Марлин все еще оставался на свободе. Но она все же кивнула Диллону и, ничего больше не говоря, прижалась щекой к его плечу.



Одежду она убрала в стенной шкаф, туфли поставила на пол рядом с кроссовками Сэвича, а нижнее белье сложила в один из выдвижных ящиков прикроватной тумбочки. Диллон целовал и ласкал ее, и она забыла обо всем на свете, кроме него. В тот момент, когда тело ее выгнулось дугой от наслаждения, она прерывисто прошептала ему на ухо:

— Я люблю тебя, Диллон. Сейчас как раз тот самый подходящий момент, и ты сделал мне предложение именно так, как надо. Да, я буду твоей женой. Ты лучше всех.

— Вот и хорошо. Смотри, не забудь о том, что ты сказала, — прошептал он в ответ и вошел в нее.

Уже под утро Сэвич проснулся от странного чувства, что происходит что-то необычное, но очень приятное. Даже спагетти его собственного приготовления не могли бы доставить ему такого удовольствия. Сладостное ощущение внезапно резко усилилось, и Диллон, хватая ртом воздух, приподнялся на постели. Лейси осторожно ласкала его губами и языком, Поняв наконец, что происходит, он застонал от удовольствия и, намотав на пальцы роскошные золотисто-рыжие пряди, разметавшиеся по его животу, весь отдался наслаждению.

Когда через некоторое время лицо Лейси оказалось рядом с его лицом, он благодарно поцеловал ее в губы.

— Я решила, что, если ты так ласкал меня, то тебе самому это тоже должно понравиться, — сказала она, — Я никогда прежде этого не делала. Скажи, все было так, как надо?

— Да, конечно, — подтвердил Диллон. — Все было именно так, как надо. Для первого раза у тебя неплохо получилось.

С этими словами он заключил Лейси в объятия, успев подумать, что сегодня ему не скоро удастся выбраться из постели.



— Представитель Джимми Мэйтланда сейчас внизу, он разговаривает с журналистами, сэр, — сказал Олли. — Лейси, не волнуйся, репортеры больше не будут к тебе приставать. Таковы условия сделки, которую заключил с ними Мэйтланд.

— Это хорошо, — заметил Сэвич.

— Но сейчас циркулирует множество всяких слухов и сплетен, — сказала Ханна, постукивая ручкой по крышке стола. — Адвокат Марлина Джоунса старается выжать все возможное из того факта, что Шерлок — сестра одной из убитых женщин.

— Что верно, то верно, — сказал Сэвич. — Кто-нибудь знает, каким образом репортерам стало об этом известно?

В ответ никто из присутствовавших в конференц-зале не произнес ни слова.

— А ты что скажешь, Ханна? — спросил Сэвич после паузы.

— Разумеется, я тоже ничего об этом не знаю, — ответила Ханна Пэйсли, взгляд которой был устремлен на Лейси. — Но мне кажется, даже хорошо, что журналисты узнали о ее проделках. Правда, вполне возможно, что в результате дело против Марлина Джоунса закроют на том основании, что обвиняемому сознательно подстроили ловушку. — Ханна пожала плечами. — Но ведь это все равно бы всплыло. По крайней мере, к тому моменту, когда Марлина Джоунса снова возьмут, пресса уже обсосет эту кость.

Она явно лгала, но доказать это пока было невозможно. Сэвич холодно улыбнулся Ханне и с подчеркнуто вежливой интонацией, от которой, однако, у Лейси по спине побежали мурашки, произнес:

— Интересно, было ли известно тому человеку, который организовал утечку информации, что решение о проведении операции принимала отнюдь не агент Шерлок и что ее кандидатура во время подбора сотрудника на роль приманки была утверждена как руководством Бюро, так и местным управлением полиции?

— Я готова поспорить, что это ты подговорила Сэвича на это, — заявила Ханна, обращаясь к Лейси. Остальные сотрудники лишь тяжело вздыхали и отводили взгляд, Диллои не сомневался — они бы дорого дали, чтобы быть сейчас не в этом конференц-зале, а где-нибудь совсем в другом месте.

— Ну хорошо, довольно, — закруглил разговор Сэвич, поднимая руки. — Большинству из вас известно, что Шерлок сейчас живет у меня, но об этом не должен знать никто, кроме присутствующих здесь. Завтра проведем нашу обычную планерку. Это совещание я собрал просто для того, чтобы прояснить ситуацию вокруг дела Марлина Джоунса. Ханна, зайди ко мне в кабинет.

Совещание закончилось, сотрудники отдела стали расходиться. Диллон окликнул Лейси;

— Ты знаешь, я тут поработал на МАКСИН, разбираясь с убийствами в приютах для престарелых во Флориде. Иди посмотри, что у меня получается. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже в этом поучаствовала и мне помогла. Кстати, отвлечешься от мыслей о Марлине Джоунсе. А то у тебя какой-то загнанный вид.

Ей очень хотелось последовать за Сэвичем, но, задержавшись на пороге, Ханна обернулась и одарила ее таким взглядом, что Лейси решила этого не делать. Войдя в свой кабинет, Сэвич указал на стул рядом со своим столом:

— Садись, Ханна.

Сев за стол, он долго молча смотрел на Ханну Пэйсли, чуть склонив голову набок.

— Ты о чем-то хотел поговорить со мной, Сэвич? — не выдержала молчания Ханна.

— О да. Я знаю, что именно ты сообщила репортерам о том, что Лейси — родственница одной из женщин, убитых в Сан-Франциско. Мне бы хотелось узнать, зачем ты это сделала.

Глава 30

— Я же только что сказала тебе, что не делала этого, — звенящим, как сталь, голосом тихо проговорила Ханна.

— Ты лжешь. Пойми, Ханна, это не Шерлок приняла решение об использовании ее в качестве наживки. Конечно, самой ей очень этого хотелось, но, повторяю, решение принимала не она. И уж кому-кому, а тебе не следовало раскрывать рот по этому поводу. Получается, что ты предоставила журналистам информацию с единственной целью: чтобы у Бюро возникли проблемы и неприятности. Для специального агента это крайне непрофессиональный и недопустимый поступок.

— Я ничего не рассказывала журналистам. Ты не можешь доказать, что это сделала я. Если судья приказал снять наручники с Марлина Джоунса, то почему он не мог вывалить и это репортерам? Почему бы и нет?

— Потому что об этом сразу же стало бы известно, вот почему. Послушай, Ханна, я не хочу, чтобы ты работала в моем подразделении. Думаю, тебе пора перевестись куда-нибудь в другой отдел. Ты хороший агент, но в моей команде для тебя нет места.

— Неужели эта маленькая тварь так хороша в постели?

— Специальные агенты не говорят так о других специальных агентах. Это совершенно неприемлемо, и я этого не потерплю.

Ханна медленно поднялась, оперлась ладонями о край стола, за которым сидел Сэвич, и, наклонившись к нему, попросила:

— Скажи мне, что ты в ней нашел. Скажи, чтобы я могла это понять. Ты ведь клялся мне, что никогда не позволишь себе никаких серьезных чувств по отношению к кому-либо из своих сотрудников. Но вот ты увидел эту маленькую шлюшку и разом про все забыл.

Сэвич тоже встал и, глядя на Ханну в упор, заговорил:

— Послушай, брось ты все это. Шерлок не сделала тебе ничего плохого. Если тебе хочется на кого-нибудь излить свою злость, то вот он я к твоим услугам. А Шерлок оставь в покое. Да, кстати, мне также известно и то, что ты позвонила репортерам в Сан-Франциско и сообщила им адрес, по которому проживала Шерлок. Ты осложнила расследование дела, Ханна, замутив воду из-за своей глупой ревности. Если после этого ты хочешь остаться в Бюро, советую тебе быть с сегодняшнего дня крайне осмотрительной в своих поступках. Я свяжусь с Диком Петти из отдела личного состава, ты сможешь обсудить с ним вопрос о переводе в другой отдел не откладывая.

— Но скажи мне почему? Почему именно она?

— Знаешь, я, пожалуй, не сумею тебе ответить, — медленно проговорил Сэвич, в то время как перед его мысленным взором возникло милое личико Лейси. — Мало ли как в жизни бывает. До свидания, агент Пэйсли. Я позвоню в отдел личного состава немедленно.

Ханна выругалась, но достаточно тихо, так что Сэвич позволил себе сделать вид, что не слышал. Его, пожалуй, даже обрадовало, что гнев Ханны в какой-то мере переключился с Лейси на него. Впрочем, он никогда не желал причинять Ханне боль, как никогда и не поощрял каким-либо образом ее чувства. Сняв трубку, он переговорил с Диком Петти, затем позвонил Ханне и сообщил, что Петти ждет ее.

После этого Сэвич вздохнул, повернулся к МАКСИН и очень скоро был уже в совершенно ином мире, где чувствовал себя как рыба в воде, как царь и бог и где все было под его полным и безоговорочным контролем. Он принялся в очередной раз внимательно изучать материалы, касающиеся Марлина Джоунса, напряженно размышляя о том, где тот может скрываться и действует ли он в одиночку или в компании с кем-либо еще.

На экране компьютера возникла фотография отца Марлина, Эразмуса Джоунса, переснятая с его водительских прав. Может быть, Эразмус и Марлин сейчас где-то прячутся вместе? Участвовал ли Эразмус в убийствах, совершенных в Денвере, Сан-Франциско или Бостоне? Кто взял напрокат «форд-таурус» — он или его сын? Если это сделал Эразмус, то скорее всего сейчас отец и сын скрывались от полиции вместе.

Сэвич погрузился в изучение досье Эразмуса и Марлина и так увлекся этим занятием, что оторвался от него, только услышав голос Джимми Мэйтланда.

— На поле Мэйтланд, Сэвич и МАКСИН, — тоном спортивного комментатора объявил с порога помощник директора ФБР. — Ну и как у вас продвигаются дела с вашей электронной подружкой?

Сэвич, сморгнув, с трудом оторвался от экрана и взглянул на Мэйтланда.

— Здравствуйте, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь? Марлина Джоунса еще не взяли?

Джимми Мэйтланд с мрачным видом покачал головой;

— Нет, пока не взяли, но скоро возьмут. Все основные пути, по которым он может смотаться из Бостона, перекрыты нашими агентами и местной полицией. Да, кстати, Большой Джон Баллок достал все наше бостонское отделение — он во что бы то ни стало хочет встретиться с агентом Шерлок. Похоже, она нужна ему, чтобы в предварительном порядке привести ее к присяге и взять у нее показания. Вероятно, у этого типа есть какой-то план, и он хочет приступить к его реализации прямо сейчас, до того как Марлина поймают и снова возьмут под стражу. Что будем делать?

Сэвич откинулся на спинку стула. Джимми Мэйтланд тяжело опустился на один из стульев для посетителей.

— Ситуация непростая, верно? — заговорил Диллон. — Я был бы рад, если бы Марлин треснул этого Баллока посильнее.

— Теперь уже поздно жалеть о том, чего не случилось, Скажите, Сэвич, как по-вашему, Баллоку удастся навредить Шерлок?

— Нет. Кроме того, с нами будет юрист. Я думаю, главная цель Баллока не в том, чтобы навредить Шерлок, а в том, чтобы натравить на нее прессу, сделать так, чтобы всем казалось, будто она в чем-то виновата, и таким образом оправдать Марлина Джоунса. Но это совершенно невозможно, Баллок плюет против ветра.

— А если один из врачей умрет, это станет более чем невозможным — немыслимым.

— Если врач умрет, Джон Баллок скорее всего будет добиваться, чтобы действия его подзащитного квалифицировались как непредумышленное убийство. Он будет пытаться доказать, что действия Марлина не были спланированы заранее и представляют собой результат эмоционального срыва невменяемого человека, потерявшего контроль над собой и испытывающего непреодолимый страх перед тем, что должно с ним произойти. — Сэвич резко выпрямился и сцепил пальцы в замок. — Ну что же, давайте организуем Баллоку встречу с Шерлок. Я думаю, она прекрасно справится с этой задачей. Кто знает — может быть, мы даже сможем выжать из этой встречи что-нибудь полезное для хода расследования.

— Вы считаете возможным, что Марлину каким-то образом станет известно о приезде агента Шерлок в Бостон и он попытается добраться до нее? — раздумчиво проговорил Мэйтланд.

— Да, именно по этой причине я считаю, что нам следует отправиться в Бостон, — подтвердил Сэвич с каменным лицом.

— Шансов на успех тут очень мало. Их практически почти нет.

— Да, но при малейшей вероятности удачи стоит попробовать. Впрочем, я один не могу принять решение. Мне надо будет поговорить с Шерлок. Но вот о чем я подумал. Скорее всего, Марлин не узнает о том, что агент Шерлок собирается в Бостон, — если только мы не организуем соответствующую утечку информации в прессу. А если даже и узнает — надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться расправиться с ней.

— Лично я не считаю Марлина Джоунса сумасшедшим, да, насчет утечки — Большой Джон Баллок сам даст знать обо всем репортерам, можете не сомневаться. Но вы правы: окончательное решение за Шерлок. Хотя вы ведь уже знаете, что она скажет, верно, Сэвич?

— О да.

***
— Репортеры уже собрались. Целая толпа набежала — как мухи на падаль, — сказал Джимми Мэйтланд, громко высморкавшись, сунул носовой платок в карман пиджака и отошел от окна офиса Большого Джона Баллока, расположенного на двадцать третьем этаже высотного здания. Мэйтланду все происходящее было не очень-то по вкусу, но он был уверен, что благодаря организованной утечке информации Марлин Джоунс наверняка узнает о том, что Лейси Шерлок в Бостоне. Его бы не удивило, если бы Лейси сама позвонила в газеты и сообщила о своем приезде — так ей хотелось изловить Марлина.

Базз О’Фаррелл, специальный агент бостонского отделения ФБР, покачал головой.

— Меня всегда удивляет, — сказал он, — почему вместо одного репортера присылают сорок, причем у каждого по два микрофона, а телекамер нагоняют столько, будто собираются снимать историю Второй мировой войны, от начала и до конца. И почему все они при этом орут как оглашенные? Этого проклятого судью, который приказал расковать Джоунса, я бы расстрелял, но на репортеров патронов не напасешься. Чтобы их истребить, нужен какой-нибудь хороший злобный вирус.

— Да, манеры у них те еще, это точно, — согласился Сэвич, с улыбкой посматривая на Лейси, у которой был одновременно стоический и разъяренный вид. Диллону пришло в голову; что ему было бы интересно исследовать это своеобразное выражение лица наедине с ней и в более комфортной обстановке, о которой в это утро нечего было и мечтать.

— Утечку организовал Джон Баллок, — сказал Джимми Мэйтланд. — Мы к этому не имеем никакого отношения. Нам показалось, что так будет лучше. В том, что Баллок обо всем сообщит репортерам, мы нисколько не сомневались. Очень уж ему хочется перед ними покрасоваться.

— Если бы он этого не сделал, я бы, пожалуй, сама предупредила журналистов, — заметила Лейси. — Извините, сэр, но это действительно так. Я готова сделать что угодно, лишь бы у нас появилась возможность вторично взять Марлина Джоунса.

— Приветствую представителей правоохранительных органов, — пророкотал, входя в просторный, отделанный ореховыми панелями конференц-зал своего офиса, Большой Джон Баллок. Взгляд его немедленно нацелился на Лейси. — Рад возможности снова встретиться с вами, — сказал он.

— Должна заметить, что вы немного сбросили вес с тех пор, как мы виделись в последний раз, — с улыбкой сказала Лейси. — Марлин довольно-таки чувствительно съездил вам по голове, не правда ли?

— Бедняга, он просто лишился разума от желания как можно скорее вырваться из той камеры пыток, куда его поместили. Ну что, может быть, займемся делом?

— Мы не против, — спокойно отозвался Сэвич своим парадным сочным голосом.

— Пожалуйста, объясните, что конкретно вы от нас хотите, — сказала, наклоняясь вперед, Джорджина Симмс, адвокат министерства юстиции. — Все происходящее весьма необычно, но мы, разумеется, готовы оказать вам любую необходимую помощь.

— Мне бы хотелось услышать, как может агент Шерлок прокомментировать свое неэтичное поведение в ходе расследования дела Марлина Джоунса.

Сэвич встал, медленно подошел к Джону Баллоку и, приблизив свое лицо вплотную к его лицу, отчеканил:

— Агенту Шерлок нечего сказать по этому поводу. Если у вас нет каких-либо серьезных предложений по существу дела, то нам здесь больше делать нечего. Вы слышали, что сказала мисс Симмс? Нам нужно поймать убийцу. Может быть, вы находите смешным тот факт, что по меньшей мере восемь женщин были зверски убиты разыскиваемым нами человеком, а сейчас, пока мы с вами тут беседуем, еще один человек, врач находится между жизнью и смертью по вине того же разыскиваемого, но нам это смешным не кажется.

Джон Баллок сразу же посерьезнел и кивнул стенографистке, давая понять, что та может приступать к работе. Усевшись за стол, он достал откуда-то толстую папку и раскрыл ее.

— Ну хорошо, — снова заговорил он. — Агент Шерлок, своими действиями вы создали для государства серьезную проблему. Это правда, что ваша сестра — одна из тех женщин, которых якобы убил мой клиент?

— Да.

— Следовательно, причиной того, что вы поступили на службу в ФБР, было желание получить больше возможностей для розыска убийцы вашей сестры?

— Да, на начальном этапе.

— Вы автор плана операции, в результате которой был схвачен Марлин Джоунс?

— Этот план разрабатывался бостонским полицейским управлением и ФБР и был одобрен ими же. Я всего лишь сыграла роль приманки.

— Почему?

— Потому что я очень хорошо изучила психологию Убийцы с бечевкой. Я лучше, чем любая другая женщина, работающая в правоохранительных органах, знала, как следует себя с ним вести. Повторяю, я была всего лишь приманкой, мистер Баллок. При желании ваш подзащитный мог не обращать на меня внимания. Так что никакой ловушки не было.

— Ну, это решит судья, не так ли?

— Все это пустая трата времени, мистер Баллок, — негромко проговорила Джорджина Симмс. — Если у вас есть что-то конкретное — выкладывайте, или мы уходим.

— Да, у меня есть кое-что конкретное. Скажите, агент Шерлок, а откуда вам было точно известно, как нужно вести себя с Марлином Джоунсом?

Лейси заметила, что Диллон занервничал после этого вопроса, но потом усилием воли заставил себя расслабиться. Что же до нее, то она была совершенно спокойна.

— За последние семь лет я изучила все материалы, касающиеся убийцы, мистер Баллок. Поэтому можно сказать, что я очень хорошо знала Марлина Джоунса. Он вырезал своим жертвам языки, наказывая их таким образом за то, что они сквернословили. Если Джоунс слышал, как женщина употребляет грубые выражения — разумеется, лишь он решал, какие выражения считать таковыми, — это уже превращало ее в потенциальную жертву. Вторым грехом, который он считал недопустимым для женщины, были негативные высказывания о муже. Тут критерии были еще более неопределенные, но, повторяю, я чувствовала, что понимаю логику Марлина Джоунса. За семь лет я достаточно хорошо его изучила. Как вы знаете, сейчас он утверждает, что спал с большинством своих жертв, хотя у нас нет никаких фактов, которые бы это подтверждали. Вот, собственно, и все, мистер Баллок.

— Получается, ваша сестра сквернословила и плохо отзывалась о своем муже. Скажите, агент Шерлок, а ваша сестра тоже спала со своим убийцей?

— Поскольку семь лет назад ее убили, нанеся множество ножевых ран, а потом еще и вырезали ей язык, вряд ли мы когда-либо получим ответ на этот вопрос.

Сэвич почувствовал, что ему хочется расцеловать Лейси. Баллок задавал вопрос, явно рассчитывая вывести Лейси из себя и вызвать гневную отповедь, что впоследствии можно было бы попытаться каким-то образом использовать против нее, однако ничего из этого не вышло — агент Шерлок держалась молодцом. Диллон понял, что ее сдержанность произвела впечатление и на Джимми Мэйтланда.

— Все это звучит так, словно ваши ответы заранее отрепетированы, — недовольно бросил Баллок.

Лейси в ответ лишь пожала плечами.

— Мне все же кажется, что вы — женщина, страдающая идефикс, а точнее, специальный агент, одержимый идефикс. Специалисты-психологи, занимающиеся подбором кадров для ФБР, должны были бы сразу же заметить это и принять соответствующее решение. Мне страшно от того, что в рядах Федерального бюро расследовании оказываются такие люди, как вы.

— Страшно другое, сэр, — парировала Лейси. — Страшно становится, когда судья дарит Марлину Джоунсу, жестокому и безжалостному убийце, блестящую возможность для совершения побега. — Лейси слегка наклонилась вперед. — И вы тоже страшный человек, мистер Баллок. Вы защищаете заведомого убийцу только ради собственной карьеры, другими словами, ради славы и денег. Если я одержима идефикс, то вы — человек безнравственный. Я употребляю это слово, хотя точнее было бы сказать гнусный.

Джон Баллок вскочил на ноги.

— Агент Шерлок, вы не имеете права так со мной разговаривать!

— А почему бы и нет, сэр?

— Хороший вопрос, — улыбнулась Джорджина Симмс. — Но не будем начинать дискуссию. Что еще вам хотелось бы узнать, мистер Баллок?

— Ни один судья не согласится с тем, что Шерлок — хорошо подготовленный агент, который просто выполнял свою работу. Она принимала участие в расследовании, будучи заинтересованной стороной, а не объективным стражем порядка.

— Мы уходим, — сказал Сэвич, поднявшись и кивнув Лейси. — Увидимся в суде, мистер Баллок, если, конечно, полицейские не пристрелят Марлина Джоунса, когда он будет оказывать сопротивление при аресте. А вы прекрасно знаете, что он будет его оказывать.

Лейси с улыбкой бросила через плечо:

— Пожалуй, теперь вам уже не стоит тратить столько времени на Марлина Джоунса, мистер Баллок. Вы ведь знаете, что агент Сэвич прав: Марлин наверняка окажет сопротивление. Ваше желание с помощью нечистоплотной тактики извратить и выхолостить дух закона вряд ли исполнится. Похоже, вы понапрасну тратите время, а следовательно, теряете немалые деньги, не так ли?

Она почувствовала на своем локте руку Сэвича.

— Нам пора уходить, — шепнул он ей на ухо. — Ты просто молодчина.

— Выходить на улицу будем через черный ход, — сказал Джимми Мэйтланд, когда они спускались вниз в лифте. — Я уже проверил — там все чисто.

— Все это было весьма интересно, агент Шерлок, — заметила Джорджина Симмс, — Честно говоря, я тоже не совсем понимаю, как вас взяли на работу в ФБР.

— Вообще говоря, мисс Симмс, меня саму это тоже немало удивило. Поймите правильно — желание изловить Марлина Джоунса в самом деле в значительной мере стимулировало мое желание работать в Бюро. Но когда меня взяли в ФБР, я поняла, что это — именно то место, где я хочу работать, что именно в этом мое призвание. Если бы мистер Сэвич не пригласил меня в свое подразделение, я бы ловила грабителей банков в Лос-Анджелесе, вот и все. И заверяю вас, старалась бы делать свое дело как можно лучше.

— Пожалуй, судья может на это купиться, — сказала Джорджина Симмс. — Но меня, как я уже сказала, удивляет сам факт, что вас приняли в Федеральное бюро расследований.

— Наверное, никто не придал этому особого значения.

— По-видимому, вы правы.

Прежде чем участники встречи с Джоном Баллоком расстались на подземной автостоянке, Джимми Мэйтланд, отозвав Сэвича в сторонку, сказал:

— Симмс принимает вашу версию, потому что она звучит правдоподобно и, кроме того, соответствует действительности — по крайней мере в главном. Тем не менее, она не знает, что у вас роман с Шерлок. Как вы прокомментируете это неординарное обстоятельство? Вы с Шерлок собираетесь пожениться, так, что ли?

— Да. Но, как говорится, всему свое время.

— В сложившейся ситуации принципиально важно выяснить, чем была обусловлена ваша просьба перевести ее в отдел розыска и задержания особо опасных преступников.

— Тем, что она чертовски удачно себя показала во время учебной операции в Хоганз-Эллей, — без малейшего колебания ответил Сэвич. — Тогда я еще не был к ней неравнодушен, сэр. Просто я подумал, что в перспективе она может стать очень хорошим агентом, и мне захотелось заполучить ее в свой отдел. Я выяснил, что она отказалась работать в подразделении, занимающемся составлением психологических портретов и характеристик преступников, поскольку оказалось, что для этого у нее недостаточно крепкие нервы. Тем не менее, стажируясь там, она успела приобрести очень ценный опыт и знания в области судебной медицины. Нет, сэр, тогда страсть еще не туманила мой мозг.

Джимми Мэйтланд громко фыркнул.

— Вы правы, всему свое время, — сказал он. — Вот что, теперь нам нужен самый жесткий контроль за всем происходящим. Вы разобрались с утечкой информации в вашем подразделении?

— Да, сэр, эта проблема решена.

— Насколько я понимаю, вы не собираетесь посвящать меня в детали?

— Сэр, я был бы вам очень благодарен, если бы вы не расспрашивали меня о подробностях, поскольку у меня нет достаточно веских доказательств.

Глава 31

Остаток дня они провели с местными сотрудниками ФБР и полиции, внимательно следя за ходом розыска.

— Похоже, все делается правильно, — сказал Сэвич одному из полицейских, входящему в состав специальной группы, сформированной для поиска и поимки Марлина Джоунса. — И что, никто из наших так нигде на него и не наткнулся?

— Никто. Этот Марлин Джоунс как сквозь землю провалился, — ответил офицер полиции по фамилии Драммонд. — О черт, как же у меня ноги болят. Кажется, я обошел свой участок добрую дюжину раз и поговорил со всеми информаторами до единого — и с теми, кто родился в Бостоне, и с приезжими.

К восьми часам вечера Марлин Джоунс все еще не был обнаружен. Лейси и Диллон решили перекусить в уже знакомом им китайском ресторанчике на Ньюбери-стрит и отправились туда пешком.

— Сомневаюсь, что он проявится, Лейси, — сказал Диллон.

— Да, я тоже. Но по крайней мере мы создаем ему все условия для того, чтобы сделать очередной ход.

— Ну ладно. Будем повсюду ходить пешком, а если насядет пресса, станем широко улыбаться и махать ручками. Послушай, как ты думаешь, твоя мать действительно видела, как Марлин и Белинда целовались на подъездной аллее?

— Нет. Я думаю, она просто хотела привлечь к себе внимание отца. Надо сказать, она избрала для этого довольно своеобразный способ.

— Значит, ты не веришь, что твой отец пытался сбить ее машиной?

— Не знаю. Но мне кажется, что она любит его. Возможно, я ошибаюсь. Глупо все это, правда? Может, она и видела, как кто-то говорил с Белиндой на подъездной аллее, но Марлин?!

— Ты думаешь, твой отец в самом деле обвинял Эразмуса Джоунса в суде десять лет назад?

— О да. Отец твердо стоит на земле обеими ногами и не имеет обыкновения ничего выдумывать. Если он сказал, что выступал обвинителем в суде против Эразмуса Джоунса, значит, так оно и было. Другой вопрос, имеет ли Эразмус Джоунс какое-либо отношение к тому делу, которым мы сейчас занимаемся?

— Между Джоунсом-отцом и Джоунсом-сыном есть очень большое внешнее сходство. Не могла твоя мать видеть с Белиндой Эразмуса?

— Понятия не имею. Но она никак не отреагировала на фотографию Эразмуса Джоунса.

— Да, это верно.

Когда они заказали яичный рулет и жареные пирожки ван-тан — половину с мясом, половину с вегетарианской начинкой, — Сэвич, Дотронувшись до пальцев Лейси, заметил:

— Что-то у тебя руки ледяные.

— Я вся как ледышка.

— Следующим летом мы отправимся на озеро Луиз-Линн с Куинланом и Салли. Мне очень хочется посмотреть на тебя в бикини, лучше всего в синеньком. Я сам тебе его куплю. И еще мне хочется своими руками надеть его на тебя... и снять.

«Следующим летом...» — грустно повторила про себя Лейси. Целая вечность отделяла следующее лето от этого вечера в бостонском китайском ресторанчике, за дверями которого, где-то в темноте, как она надеялась, притаился, готовясь напасть на нее, Марлин Джоунс. Возможность нападения в тот момент, когда Лейси будет выходить из ресторана, расценивалась организаторами розыска как вполне реальная — недаром здание окружали полицейские в штатском.

— Спасибо, — сказала Лейси, широко улыбнувшись Диллону, и, привстав со стула, поцеловала его в губы. Потом она снова села и подцепила на вилку большой кусок свинины под чесночным соусом. Сунув его в рот, она принялась жевать, а Сэвич просто сидел и смотрел на нее, серьезно, без улыбки.

Им принесли блюдо с королевскими креветками и гарниром из баклажанов. Накладывая себе на тарелку рис, Сэвич поинтересовался:

— А что ты думаешь о Дугласе?

— Ты знаешь, мне бы сейчас не хотелось о нем думать. — Лейси наколола на вилку крупную креветку и вздохнула. — Мы хватаемся то за одну версию убийства Белинды, то за другую. Точно я знаю только одно — что Изабелла Белинду не убивала. Если бы семь лет назад Кэндис была вхожа в наш дом, я бы поставила любые деньги на то, что это сделала она.

— А я все вспоминаю тот сон, который тебя измучил.

— Я-то как раз стараюсь его забыть. Слишком страшно. Так страшно, что прошибает холодный пот. Слушай, может, после ужина пойдем потренируемся?

Сэвич улыбнулся;

— Вот что, партнерша по тренировкам, над твоими дельтовидными мышцами, конечно, еще следует поработать, но бедра у тебя очень даже ничего. Да и мышцы груди в порядке — когда я смотрю на твою грудь, с трудом сдерживаюсь.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной о тренировках.



Лейси и Диллон улетели в Вашингтон только на следующее утро. Марлин Джоунс по-прежнему разгуливал на свободе. По пути в аэропорт они заехали повидаться с капитаном Дафтери.

— Похоже, кто-то ему помогает, — заметил Сэвич, обменявшись с капитаном приветствиями.

— Да, — согласился тот. — Сейчас уже все склоняются к такому выводу. Поскольку у Марлина вовсе не было денег, он обязательно попытался бы их раздобыть, если бы действовал в одиночку. Однако никаких попыток он, насколько мне известно, не предпринял. В городе не было убийств с целью ограбления или разбойных нападений, к которым он мог бы быть причастен. Значит, кто-то ему помогает. Кто-то прячет его, причем кто-то, у кого достаточно средств, чтобы держать Марлина Джоунса в подполье. Но кто это? Мы поговорили с людьми на складе древесины, где он раньше работал. Близких друзей у него не было — по крайней мере, таких, кто ради него мог бы пойти на нарушение закона, фактически став его соучастником.

Лейси вручила капитану Дафтери фото Эразмуса Джоунса размером восемь на десять дюймов:

— Это его отец. Возможно, вы сочтете нужным размножить эту фотографию и запустить в работу.

— Да, между отцом и сыном есть несомненное сходство. Вы считаете, старикан действительно мог впутаться в эту историю? По-вашему, именно он тот человек, который помогает Марлину?

— Понятия не имеем. Мы даже не знаем, жив ли он. Это просто предположение. Других версий мы предложить не можем, — сказал Сэвич, вставая. — Мы возвращаемся домой, капитан. Держите нас в курсе дела. Удачи вам.



— Дуглас сказал мне, что за ним следят. Черт побери, прекратится это когда-нибудь или нет?

Раздраженный голос Кэндис Мэдиган послышался за спиной у Лейси и Диллона как раз в тот момент, когда Сэвич отпирал входную дверь. При первых же его звуках рука Лейси легла на рукоятку «кольта», а Сэвич резко обернулся и упруго, по-кошачьему присел, готовый к обороне. Увидев перед собой Кэндис, он с шумом перевел дыхание.

— Я бы на вашем месте никогда больше этого не делал, мэм, — сказал он. — Шерлок запросто могла вас пристрелить, а я — сломать вам шею. Могу я узнать, какого черта вы здесь делаете?

— Вас поджидаю.

— Откуда вы узнали, что я должна появиться здесь? — поинтересовалась Лейси, ступая в круг света от лампы, подвешенной над крыльцом.

Сэвич отпер дверь и резко распахнул ее.

— Ну что же, давайте войдем, — сказал он. — Вы первая, миссис Мэдиган. Мне бы не хотелось, чтобы вы стояли у меня за спиной. Надеюсь, авиакомпании дают вам скидку как клиенту, часто пользующемуся их услугами? За последнее время это уже второй или третий ваш визит в Вашингтон.

— Да, конечно, мне дают скидку. А как же иначе? Или вы считаете меня круглой дурой?

Если Кэндис и была поражена интерьером дома Сэвича, она никак этого не показала. Взгляд ее был прикован к Лейси.

— Ты слышала, что я сказала? Я знаю, что за Дугласом следит не полиция Сан-Франциско. Я попросила судью Шерлока позвонить в городское управление полиции и выяснить это для меня, и он это сделал. Если это не полиция, значит, Дугласа пасут люди из ФБР. Это твоя работа, не так ли? Хотя нет, ты не можешь отдать приказ, чтобы человека взяли под наблюдение. — Кэндис повернулась к Сэвичу:

— Вы ведь сделаете для этой тихони все, что угодно, верно? Вы что, хотите обвинить Дугласа в убийстве Белинды? Прекратите немедленно его преследовать, иначе он с ума сойдет. Я этого так не оставлю.

— Знаете, — непринужденным тоном заговорил Сэвич, жестом приглашая Кэндис пройти в гостиную, — если вы сделаете небольшую паузу и немножко подумаете, то согласитесь, что у Дугласа была весьма серьезная причина, чтобы убить Белинду. Он хотел расторгнуть свой брак с ней, а она не давала развода. С другой стороны, он прекрасно понимал, что, если бы он начал добиваться развода, судья Шерлок стер бы его в порошок. Он был в ловушке. Поэтому он и убил Белинду, использовав при этом способ, который применял Убийца с бечевкой. Ну, что вы думаете по этому поводу? По-моему, звучит вполне логично.

Вместо ответа Кэндис молча бросилась на него. Сэвич схватил ее за руки, стараясь удерживать как можно дальше от себя. Она попыталась пнуть его в пах, но Сэвич успел повернуться к ней боком и стал трясти ее, как грушу, одновременно приговаривая успокаивающим тоном:

— Прекратите, миссис Мэдиган. Вы, знаете ли, действуете как-то уж очень прямолинейно.

— Оставь ее мне, — сказала Лейси. — Меня уже тошнит от тебя, Кэндис. Если хочешь подраться, иди сюда. Я с удовольствием надаю тебе по физиономии.

— Не надо, вы мне перевернете вверх дном всю гостиную, — сказал Сэвич и улыбнулся, глядя в лицо Лейси, раскрасневшееся от гнева. — Может, вы все-таки возьмете себя в руки, миссис Мэдиган? Если вы будете вести себя прилично, я защищу вас от Шерлок. Договорились?

Кэндис нехотя кивнула, и Сэвич отпустил ее руки. Потирая запястья, она медленно повернулась к Лейси, бросив Диллону через плечо:

— А вам никогда не приходило в голову, что Белинду могла убить она? У нее же вся семья ненормальная. Куда ни кинь, у нее такая наследственность, что хуже не придумаешь.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Кэндис.

— Ну так что? Что ты на это скажешь, куколка? — снова заговорила она, не выдержав молчания.

Лейси улыбнулась (впоследствии она призналась Сэвичу, что это стоило ей огромного труда) и вместо ответа задала незваной гостье вопрос:

— Кэндис, почему ты здесь? Но только скажи мне правду.

— Я уже все сказала. Кто-то следит за Дугласом. Судя по всему, это агенты ФБР. Я хочу, чтобы слежку прекратили, потому я и приехала.

— А почему ты не позвонила? Это было бы гораздо дешевле. Что, молчишь? Может, ты хотела еще раз нанять того человека, чтобы попытаться запугать меня? Или ты хотела еще раз попытаться сбить меня машиной?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Что же касается вас, — сказала Кэндис, переводя взгляд на Сэвича, — то вы просто слепец. Дуглас тоже в свое время ослеп, но лишь на короткое время. Теперь он понимает, что она за человек. — Кэндис торжествующе улыбнулась и уселась на великолепный диван. — Ну так как?

— Что как, миссис Мэдиган? — не понял Сэвич.

— Вы сделаете так, чтобы агенты ФБР прекратили слежку за моим мужем?

Сэвич вздохнул:

— Да, конечно, миссис Мэдиган. Но дело, видите ли, в том, что агенту, повсюду следующему за вашим мужем, отдан приказ охранять его. Марлин Джоунс все еще на свободе, и вполне возможно, что он снова может появиться в Калифорнии. Не исключено, что он попытается встретиться с Дугласом, а возможно, и убить его. Именно по этой причине рядом с ним постоянно находится наш человек — для обеспечения его безопасности.

— Чушь какая-то, — медленно проговорила Кэндис. — С какой стати Марлину Джоунсу убивать Дугласа?

— Вы совершенно уверены, что у Джоунса нет для этого причин? А разве Дуглас не говорил вам о том, что миссис Шерлок видела, как Марлин целовал Белинду неподалеку от дома? Кто знает, что может прийти в голову Марлину Джоунсу, особенно сейчас, когда за ним охотятся. Впрочем, как хотите. Раз вы об этом просите, я, конечно же, позвоню в ФБР и сниму охрану. Если ваш муж считает, что она ему не нужна, никаких проблем.

Сэвич снял трубку и набрал номер.

— Вы в самом деле считаете, что ему может угрожать опасность? — занервничала Кэндис.

Не обращая на нее внимания, Сэвич приложил трубку к уху и стал слушать.

— Это Диллон Сэвич, — заговорил он через некоторое время. — Пожалуйста, соедините меня с Джеймсом Мэйтландом. Спасибо.

— А что, если этот мерзавец в самом деле задумал убить Дугласа? — пробормотала Кэндис. — Что, если ему удастся добраться до Сан-Франциско? Дугласу нужна помощь. Вы не можете оставить его одного. Это негуманно.

— Сэр, с вами говорит Сэвич. Да, давайте снимем охрану с Дугласа Мэдигана в Сан-Франциско. Да, я уверен. В этом нет больше необходимости.

— Не надо, не снимайте! Не делайте этого! Что, если Марлин Джоунс в самом деле охотится за моим мужем? Не надо!

— Да, верно. Необходимости охранять его больше нет. Благодарю вас.

Сэвич положил трубку как раз вовремя, чтобы успеть пресечь попытку Кэндис Мэдиган столкнуть его в камин.

— Ну хватит, — пробормотала Лейси и, бросившись к Кэндис, схватила ее за руку, рывком развернула лицом к себе и двинула кулаком прямо в челюсть.

— Ах ты, сука! Мне же больно! — вскрикнула Кэндис.

Не отвечая, Лейси ударила ее еще раз и сама застонала от боли в руке.

Кэндис посмотрела на нее остановившимися глазами, в которых застыло изумление, и рухнула на пол.

— С тобой все в порядке, Диллон? — с тревогой в голосе спросила Лейси, потирая ушибленные костяшки пальцев.

— Спасибо за помощь, — качая головой, ответил Сэвич и расхохотался. Когда Лейси кинулась ему на выручку, он понял, что жизнь с ней никогда не покажется ему скучной. — Ты не могла бы подойти сюда и поцеловать меня, Лейси? — попросил он. — Меня что-то знобит.

— Конечно, — улыбнулась она и, приблизившись к нему, поцеловала его в подбородок, погладила пальцами его брови, а затем чмокнула в нос. — Ну что, теперь тебе лучше?

— Пожалуй, — ответил Диллон и стал жадно целовать ее. Они остановились только тогда, когда послышался слабый голос Кэндис, распростертой на полу:

— Если вы собираетесь устроить оргию в моем присутствии, я сейчас же позвоню в полицию, и вас арестуют.

Лейси, не удержавшись, начала хохотать.

— Может быть, выпьете чашечку кофе перед уходом, миссис Мэдиган? — вежливо осведомился Сэвич.

— Не нужно мне вашего кофе. Я хочу, чтобы ФБР защитило моего мужа.

— Но вы же прилетели сюда из Сан-Франциско, чтобы снять с него охрану.

— Послушайте, я понимаю, что вела себя нехорошо по отношению к вам обоим, но Дуглас... Я нужна ему. Пожалуйста, если вы в самом деле считаете, что ему угрожает опасность, защитите его.

Сэвич подошел к телефону, набрал номер и сказал в трубку:

— Восстановите наблюдение за Дугласом Мэдиганом. Да, верно. Спасибо.

Положив трубку на рычаг, он повернулся к Кэндис:

— Ну вот, все сделано.

— Спасибо, — ответила она. — В самом деле, большое спасибо. Что же касается тебя, — добавила Кэндис, переводя взгляд на Лейси, — то от тебя одни проблемы. И этому хорошему человеку, который пока еще плохо тебя знает, ты тоже принесешь одни только неприятности. И вот еще что: держись, подальше от Дугласа!

Выпустив этот последний залп, Кэндис Мэдиган ушла.

— Странная женщина, — сказал Сэвич, глядя ей вслед. — Взяла и отказалась от кофе.

— Дугласа в самом деле держали под наблюдением? — спросила Лейси.

— О да.

— А ты действительно сначала снял наблюдение, а потом его восстановил?

— Не-а. Дуглас — подозреваемый, поэтому я хочу, чтобы за ним постоянно присматривали. Если агенты, следящие за ним, могут еще и обеспечить его охрану — флаг им в руки.

— Она любит его, в самом деле любит.

— Они стоят один другого. Надеюсь, после того как вся эта история закончится, они проживут вместе долгую и счастливую жизнь, А теперь, если ты не против, давай ложиться.

Нервы Лейси были и так совершенно измотаны событиями последних дней, а тут еще эта Кэндис с ее ревностью, она едва удержалась, чтобы ее не пристрелить, но теперь, взглянув на Диллона Сэвича, Лейси почувствовала, как по всему ее телу разливается волна радости и облегчения.

— Давай, — прошептала она.

Глава 32

К полудню четверга Марлина Джоунса все еще не нашли. В утренние и вечерние часы его фото то и дело показывали по телевидению, по всей территории страны активно работали агенты-опознаватели, однако все было безрезультатно.

Сэвич изо всех сил старался сконцентрироваться на расследовании убийств в Южной Дакоте и Айове, но это давалось ему с большим трудом. В четверг днем он собрал сотрудников отдела на совещание и сообщил о том, что Ханна Пэйсли переводится в другое подразделение, а в какое именно, станет известно несколько позже, когда руководство примет на этот счет какое-либо конкретное решение. Эта новость никого особенно не опечалила. Что же касается Лейси, то у нее словно гора с плеч свалилась.

Часом позже было раскрыто дело об убийствах в домах престарелых в штате Флорида. Войдя в конференц-зал, где во второй раз за день собрались сотрудники отдела, Сэвич, Олли и Лейси буквально сияли от радости и гордости.

Сэвич, улыбаясь до ушей и потирая руки, сообщил;

— Ребята, у нас хорошие новости. Прямо-таки замечательные. Нам удалось выяснить, что убийца — пожилой человек по имени Бенджамин Поттер. Он из Цинциннати и в прошлом фокусник, благодаря чему, как вы догадываетесь, прекрасно владеет искусством изменять свою внешность. До совершения убийств во Флориде он за всю жизнь никогда ничего плохо не делал. Поттер легко проникал в дома престарелых под видом пациента, которому необходимо круглосуточное медицинское наблюдение. Иногда он выдавал себя за женщину. Поскольку в целом со здоровьем у него было все в порядке, его никто никогда не видел без одежды, что, само собой, было важно, когда он притворялся пожилой особой женского пола. Поттер без труда скрывался после убийств, потому что сразу после совершения преступления он никуда и не бежал, а всегда оставался в приюте до тех пор, пока за ним не заезжал родственник и не забирал его домой. Он платил этому родственнику по пятьдесят долларов за каждую такую услугу. Сэвич повернулся к Олли, и тот продолжил:

— Полиция нашла этого родственника в Атланте, однако он заявил, что ему ничего не известно об убийствах, для него это была всего лишь возможность без особого труда подзаработать.

Дальше стала рассказывать Лейси:

— Бенджамина Поттера не удалось бы поймать и после шестого убийства, если бы он, выходя из палаты своей очередной жертвы, не наступил на валявшийся на полу использованный шприц. Потеряв равновесие, он упал, и у него начался сердечный приступ. Он умер, так и не успев никому рассказать, зачем он убил шестерых старушек.

— Родственником занимался я, — снова взял слово Олли. — Он сказал, что понятия не имеет о причине убийств. Ему казалось, что Бенджамин Поттер совершенно нормальный старикан, довольный жизнью. Вот такие дела.

Сколько ни ломали голову сотрудники отдела над тем, что могло толкнуть Поттера на расправу над пожилыми женщинами, предложить более или менее разумную версию не удалось. Правда, Сэвич объявил, что, по мнению МАКСИН, Поттер в глубине души хотел быть старой женщиной и убивал старушек просто из зависти.

— Одной заботой меньше, — подвел итог Сэвич. — А теперь все в тренажерный зал — праздновать наш успех.

Конференц-зал наполнился недовольным гулом.

После совещания Лейси зашла в женский туалет. Рабочие не слишком тщательно выложили плитку на стенах. В туалете всегда пахло сыростью и мокрой древесной корой.

Ополаскивая руки, Лейси подняла взгляд и увидела в зеркало, что за спиной у нее Ханна. Лейси не о чем было с ней говорить — она просто стояла и молча смотрела на Ханну.

— Твой любовничек не рискнул меня уволить — видать, побоялся, что я обвиню его в сексуальных домогательствах.

— Кажется, ты заявила, что не имеешь никакого отношения к утечке информации в прессу о том, что одна из убитых женщин — моя родственница?

— Да, заявила.

— Тогда каким же образом Сэвич, не имея доказательств того, что журналистов оповестила об этом именно ты, мог тебя уволить? Довольно, Ханна. Если хочешь что-нибудь сказать — говори, а потом иди, куда шла.

— А ты, я вижу, та еще штучка. Слушай, Шерлок, ты что, положила глаз на Сэвича, еще когда обучалась в Куантико?

— Нет.

— Он будет трахать тебя до потери пульса, но никогда не женится. Он занимался с тобой любовью в душе? Ему это страшно нравится.

— Ханна, это не твое дело — кому из нас что нравится. Пожалуйста, оставь меня в покое и Сэвича тоже. Ты прекрасно знаешь, что я ни в чем перед тобой не виновата. Даже если бы меня здесь не было, Сэвич все равно не стал бы с тобой встречаться.

— Может, так, а может, и нет.

— До свидания, Ханна.

За дверью туалета Лейси поджидал Олли.

— Мне просто не хотелось, чтобы она тебя застрелила.

— И поэтому ты ждал здесь — прислушивался, не прозвучит ли выстрел?

— Вроде того.

— Со мной все в порядке, Олли. Про Марлина Джоунса ничего не слышно?

— Нет, ничего. Да, звонил твой отец, просил ему перезвонить. Он сказал, дело очень важное.

Лейси абсолютно не хотелось звонить, но она все же сняла телефонную трубку и набрала номер. У нее вдруг появилось дурное предчувствие.

— Изабелла? Это я, Лейси.

— О Боже, Лейси, с твоей мамой беда. Сейчас я позову к телефону папу. Ты позвонила как раз вовремя — он сейчас собирается ехать в больницу.

— В больницу? Что с мамой? — спросила Лейси, но Изабелла уже нажала на кнопку, переводящую звонок в режим ожидания.

— Лейси? — раздался наконец в трубке голос судьи Шерлока. — Приезжай, пожалуйста, домой, с твоей мамой несчастье. Она в больнице. Похоже, дело дрянь, Лейси. Ты можешь взять небольшой отпуск?

— Что случилось? В каком она состоянии?

— Понимаешь, я ее сбил машиной. Это в самом деле несчастный случай, клянусь. Один человек, который проходил мимо, все видел. Она жива, Лейси, но у нее разрыв селезенки, и сейчас делают операцию, чтобы ее удалить. Я места себе не нахожу. Не знаю, чем все это кончится. Думаю, тебе лучше приехать, и как можно быстрее.

Прежде чем она успела что-нибудь ответить, судья Шерлок повесил трубку. Лейси остановившимися глазами смотрела на телефон, издававший короткие гудки.



В девять часов утра Лейси уже летела беспосадочным рейсом в Сан-Франциско. Диллон провел ее на рейс авиакомпании «Юнайтед», воспользовавшись значком ФБР.

— Позвони мне, — сказал он, целуя ее на прощание в волосы и приобняв. — Все будет хорошо. Ничего, прорвемся. Позвони мне, хорошо?

Он снова поцеловал ее и смотрел ей вслед, пока она не поднялась по трапу. Ему не хотелось отпускать Лейси одну, но он не мог бросить все и отправиться в Сан-Франциско. Дело Марлина Джоунса подошло к своей кульминации — это знали и Диллон, и сама Лейси. Поимка его была вопросом времени. Честно говоря, Сэвичу стало даже спокойнее от мысли о том, что Лейси будет в трех тысячах миль от него. Впрочем, ей бы он об этом ни за что не сказал. Как-никак она была профессионалом и умела постоять за себя, его стремление оградить ее от опасности наверняка обидело бы ее. Глядя, как самолет отрывается от взлетной полосы, Диллон решил, что, как бы тяжело ему ни было, следует к этому привыкнуть.

Покачав головой, Сэвич зашагал к своему «порше». А что, подумал он, если отец Лейси в самом деле намеренно сбил собственную супругу своим «БМВ»?



Впервые на памяти Лейси ее мать, которой исполнился шестьдесят один год, выглядела соответственно своему возрасту. Кожа ее казалась дряблой, щеки ввалились. Лицо миссис Шерлок заливала восковая бледность. От штатива с капельницей к ее телу тянулись шланги и трубки. В палате находились судья Шерлок и миссис Арч, которая в течение последних десяти лет была ее сиделкой и прислугой.

— Не волнуйся, — сказал судья Шерлок, обращаясь к Лейси. — Операция прошла хорошо. Селезенку удалили, внутреннее кровотечение остановлено. У нее несколько сильных ушибов, в том числе в области ребер, но все обойдется, Лейси.

— Я знаю, — сказала Лейси, глядя на отца. — Я уже поговорила с медсестрой. А где были вы, миссис Арч, когда все это случилось?

— Ваша мама улизнула от меня, Лейси. Она смотрела какую-то передачу по телевизору, а когда я на минутку отлучилась на кухню, чтобы принести чашку чаю, вдруг куда-то исчезла.

Лейси снова посмотрела на отца. Он глядел каким-то отсутствующим взглядом на женщину, которая почти тридцать лет была его женой. О чем он думал в этот миг? Может, боялся, что, очнувшись, она будет обвинять его в случившемся?

— Отец, расскажи мне, как это произошло.

— Мне надо было ехать в суд. Я сдавал задним ходом по подъездной аллее, и вдруг услышал звук удара. Я не видел ее, Лейси. Первым делом я отвез ее в больницу, а потом позвонил в полицию. Сержант Доллан нашел свидетеля, который все видел. Его фамилия Мэрдок.

— И что же он говорит?

— Что она совершенно неожиданно выбежала на дорогу. Он сказал, что не может понять, как она могла сделать такую глупость. Лейси решила, что ей надо будет самой переговорить с этим Мэрдоком.

— Ты ведь не веришь выдумкам твоей матери о том, что я пытался ее задавить, верно? — забеспокоился судья Шерлок.

— Нет, не верю. Ты ведь не дурак.

Если раньше в поведении судьи чувствовалась напряженность, то теперь он расслабился и даже позволил себе улыбнуться.

— Нет, я не дурак. Почему она это сделала?

— Возможно, для того, чтобы привлечь твое внимание.

— Но это же просто бред какой-то, Лейси.

— Может быть, ей в самом деле хочется, чтобы ты уделял ей побольше внимания.

Лейси посмотрела на мать. Она лежала совершенно неподвижно — душевнобольная женщина без селезенки.

— Я подумаю над тем, что ты сказала, — задумчиво пробормотал судья Шерлок. — Ты сейчас куда?

— Хочу поговорить с мистером Мэрдоком. Нет, пап, дело не в том, что я тебе не верю. Просто мне хочется услышать его версию. Может, это поможет нам хоть немного понять маму.

Выйдя из палаты, Лейси остановилась у стола дежурной сестры.

— С миссис Шерлок все будет в порядке, — сказала медсестра Блэкберн. — Нет, правда. Она проспит еще три или четыре часа. Приходите проведать ее попозже, где-нибудь к обеду.

Лейси позвонила в полицейский участок и через десять минут уже ехала домой к мистеру Мэрдоку, который жил совсем рядом с ее родителями на Бродвее. День был туманный и весьма прохладный, Лейси чувствовала, что продрогла до костей.

Еще не стемнело, но в окнах дома мистера Мэрдока уже горел свет. Когда Лейси, решив, что ей так никто и не откроет, уже собралась уходить, дверь наконец открылась, и на пороге появился иссохший, сгорбленный старик. Рядом с ним тут же возник громадный бульдог.

— Я прогуливаю его по меньшей мере шесть раз в день, — кивнул старик на пса. — У, пакостник, — добавил он, ласково похлопывая бульдога по голове. — Ему, чтобы выгуляться, нужно больше времени, чем мне.

Хозяин, судя по всему, не собирался приглашать Лейси в дом. Впрочем, она и сама не испытывала большого желания входить в темную переднюю, где явственно пахло псиной и грязными носками.

— Мистер Мэрдок, вы видели, как произошел несчастный случай? Я имею в виду тот недавний несчастный случай, когда машина сбила женщину?

— А? Ах, вы вон про что. Да, я все видел. Это было вчера днем. Эта женщина — очень красивая женщина, я знаю ее в лицо уже много лет — так вот, она, этак пригнувшись, стояла между большими олеандрами. Я подумал, что, может, у нее какие-то проблемы, но тут она вдруг взяла и вышла на дорогу. Тут-то ее и сбила машина. Я слышал, как ее ударило. Это было странно, очень странно. Когда я позвонил своему племяннику и все ему описал, он сказал то же самое. Ну, что тебе надо, Бутчи? Тебе опять приспичило? Ну ладно, ладно, сейчас схожу за поводком. Извините меня, леди, но больше я ничего не знаю. Либо та женщина выбежала на дорогу прямо перед машиной нарочно, либо она сделала это нечаянно, но в любом случае это был самый настоящий несчастный случай, и все тут.

Лейси медленно направилась к машине, взятой напрокат, раздумывая над тем, зачем ее матери потребовалось совершить подобную выходку. Действительно ли она тем самым хотела привлечь к себе внимание мужа? Это было слишком простое объяснение, но, может быть, с него стоило начать. Лейси никогда не понимала свою мать и прекрасно отдавала себе отчет в том, что ей будет очень непросто этому научиться.



Отец вернулся в больницу к семи часам вечера.

— Ее состояние не изменилось, — сказала Лейси.

Судья Шерлок молча подошел к кровати и посмотрел на жену.

— Ну что, этот старик подтвердил тебе, что я не пытался ее убить? — спросил он через некоторое время.

— Да, подтвердил. Послушай, пап, ты ведь понимаешь, что я должна была с ним поговорить, чтобы услышать все из его уст.

— Ты моя дочь, поэтому я действительно все понимаю. Я пригласил нового психиатра — пусть он побеседует с мамой завтра. Я объяснил, что произошло, и изложил твою точку зрения на случившееся. Я рад был услышать от тебя, что не настолько глуп, чтобы попытаться таким образом разделаться с собственной женой.

— Я действительно так считаю.

— Я тут прикинул, а мог ли я это сделать. Может, и смог бы — если бы было темно, если бы мы находились где-нибудь в Андах, а вокруг не было бы ни одного свидетеля, который говорил бы по-английски.

— Ты шутишь?

— Да, шучу. — Судья Шерлок взглянул на часы, — Сегодня мне надо довольно рано быть в суде. Встретимся завтра во время ленча, Лейси.

Прежде чем выйти из палаты, он задержался в дверях.

— Знаешь, — сказал он, — очень легко усвоить некий стереотип мышления или поведения. Ты прекрасно знаешь, что твоя мать могла даже ангела вывести из терпения. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Лейси провела ночь в палате матери на дополнительной койке, которую санитар установил специально для нее. Лежа, она прислушивалась к дыханию больной и вспоминала выражение холодного отчуждения, появившееся на лице отца, когда он узнал, что дочь собирается провести ночь в больнице. Уходя, он все еще сердился, и Лейси в принципе его понимала.

Около одиннадцати часов, то есть в два часа ночи по вашингтонскому времени, ей позвонил Диллон. Она сама звонила ему до этого, но у него был включен автоответчик.

— Я хотел хотя бы сегодня тебя не беспокоить, — сказал Диллон, — но не смог удержаться. Как твоя мама?

— Все обойдется. Я лично разговаривала со свидетелем, который рассказал мне, что мама пряталась в кустах и выбежала на дорогу совершенно неожиданно перед самой машиной. С отцом я тоже поговорила. Завтра маму осмотрит новый психиатр. Я сказала, что, как мне кажется, своим поступком она хотела привлечь к себе внимание отца. Может быть, я напрасно это сделала, как ты считаешь?

— Похоже, твоя мать в самом деле хочет чего-то от отца, чего-то такого, чего ей явно не хватает. Ты — дочь, поэтому само собой разумеется, тебе следовало высказать свою точку зрения.

— Ладно, как сказал отец, «посмотрим, что будет дальше».

— Ты решила пока подежурить в палате?

— Да. У меня все нормально, не волнуйся. Есть какие-нибудь новости по Марлину Джоунсу?

— Нет. Все прямо из себя выходят. Он как будто испарился.

Да, примерно с час тому назад мне звонила Ханна. Хотела встреться со мной и поговорить. Когда я отказался, она заявила, го незадолго до отъезда в Сан-Франциско ты набросилась на нее в женском туалете. Она говорит, ты обвиняла ее в том, что она меня шантажирует, чтобы избежать увольнения. Если верить ее словам, тебя приводит в бешенство мысль о том, что когда-то в прошлом я с ней спал.

Только этого не хватало, подумала Лейси.

— Все это не правда, Диллон, но ты подал мне неплохую идею, и я ее как следует обдумаю. Конечно, Ханна — очень сильная женщина, и мне скорее всего с ней не справиться.

— Да уж, пожалуй, — пробурчал Диллон. — Позвони мне завтра на работу и введи в курс новостей. Эй, Лейси!

— Что?

— Я по тебе страшно скучаю. Мне пришлось идти в тренажерный зал одному. Раньше мне это даже нравилось, но на сей раз, не успев начать тренировку, я уже стал искать глазами тебя.

Опуская трубку на рычаг, Лейси улыбнулась.



Когда дверь палаты слегка приоткрылась и сквозь образовавшуюся щель в лицо Лейси ударил тонкий лучик света из коридора, она мгновенно проснулась, готовая действовать, но при этом даже не шелохнулась. По идее, в комнату могла заглянуть медсестра, но интуиция подсказывала Лейси, что это кто-то другой. До нее донесся резкий, сильный запах с оттенком мускуса, весьма возбуждающий. Запах одеколона Дугласа. Этот аромат был знаком ей с пятнадцати лет, когда Дуглас впервые появился в доме Шерлоков.

Она лежала не двигаясь, исподволь наблюдая за тем, как Дуглас медленно приблизился к ее матери. Он долго стоял над ней, освещенный проникавшим через окно светом с улицы. Потом она увидела, как Дуглас наклонился и поцеловал ее мать, явственно прошептав:

— Эвелин, как ты могла сотворить такую глупость? Ты ведь прекрасно знаешь, что он подонок и навсегда останется подонком. Что ты хотела доказать, бросившись ему под колеса?

Эвелин Шерлок в ответ не издала ни звука. Дуглас нежно погладил ее лицо, выпрямился, обернулся — и замер от изумления, увидев Лейси.

— Боже мой, Лейси, что ты здесь делаешь?

— Просто мне хотелось побыть с мамой, — ответила она, медленно приподнимаясь. Она уселась в кровати, поджав ноги и опершись спиной о стену. На ней был ее любимый фланелевый халат, закрывавший ее от шеи до пят. — Разве отец не сказал тебе, что я собираюсь переночевать в ее палате? Наверное, нет. А ты что здесь делаешь, Дуглас?

Дуглас Мэдиган пожал плечами:

— Вполне естественно, что я беспокоился за нее. Хотелось убедиться, что с ней все в порядке. Я хотел проведать ее, но так, чтобы не встречаться с твоим отцом.

— Время для посещений давно закончилось. Как тебе удалось сюда пройти?

— Это не проблема. Я знаком с медсестрой по имени Лоретт. Она меня и впустила. А вот тебя я тут не ожидал увидеть. Никак не думал, что ты приедешь. Ведь этот ублюдок Марлин Джоунс все еще на свободе. Мне казалось, ты ни за что не откажешься от участия в операции по его розыску.

— С какой стати ты поцеловал маму?

— Я знаю ее уже много лет, Лейси. Она хорошая женщина. Для меня она почти что мать...

— Твой поцелуй не был похож на сыновний.

— Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось — я имею в виду, еще что-нибудь, — продолжал Дуглас, игнорируя последнюю фразу Лейси.

— В это трудно поверить, Дуглас. Ты целовал ее так, словно она — твоя любовница.

— Нет, Лейси, это уж полная ерунда. Ты почему все время поглядываешь на дверь?

— Жду, что сюда вот-вот ворвется Кэндис. В последнее время, стоит нам с тобой встретиться, как тут же появляется она.

— Когда я уходил, она спала, так что сюда она не придет. — Дуглас рассмеялся. — Но она, конечно, очень пожалеет, что упустила такую возможность поскандалить. Представляешь — ты со мной в одной комнате, да еще в халате. Уж тут бы она показала себя во всей красе.

— У меня сегодня что-то нет настроения участвовать в скандалах. Ты уверен, что она спит?

— Очень на это надеюсь.

Лейси встала, кутаясь в халат.

— Думаю, теперь тебе лучше уйти, Дуглас. Мне нужно хоть немного поспать. Да, кстати, у отца и в мыслях не было причинять ей какой-либо вред. Она нарочно выскочила из кустов прямо перед машиной.

— В этом нет никакого смысла.

Притворив за Дугласом дверь, Лейси глубоко вздохнула. Прислушавшись в темноте к ровному дыханию матери, она снова легла и укрылась тремя больничными одеялами. Тем не менее прошло немало времени, прежде чем она смогла наконец согреться.

Почему Дуглас разговаривал с ее спящей матерью так, словно была его любовницей? Или, может быть, ей это просто показалось?

От этих мыслей у Лейси разболелась голова, и ей страшно захотелось домой, к Диллону.

Глава 33

— Я не выбегала на дорогу. Твой отец прекрасно видел, что я подстригаю тисовые кусты. Он позвал меня и сказал, что хочет со мной о чем-то поговорить. Когда я подошла, он нажал на акселератор и сбил меня. Он это сделал специально.

— Мама, — Лейси старалась говорить как можно спокойнее, — есть свидетель, который все видел. Это старик, который живет рядом с вами. Он утверждает, что ты пряталась, а потом нарочно выскочила перед самой машиной.

— А, старик Мэрдок, — произнесла Эвелин Шерлок с явным раздражением в голосе. Лицо ее при этом исказилось от боли. — Старый лжец! Много лет назад, после того как его несчастная жена умерла от рака груди, он предложил мне спать с ним. Я подсказала, куда ему лучше всего запихать свою штуковину. И вот теперь он решил мне отомстить, старый злобный ублюдок.

— Ладно, мама, успокойся. Ну вот, так будет лучше. Дыши глубоко. Если тебе нужно обезболивающее, ты можешь нажать вот эту кнопку.

— Откуда ты все это знаешь?

— Когда меня ранили, врачи мне все это объяснили. Пожалуйста, мама, помоги мне разобраться в происходящем. С какой стати папе тебя убивать?

— Чтобы завладеть моими деньгами, разумеется. Тогда он сможет жениться на этой своей смазливой сотруднице.

— О каких деньгах ты говоришь? О какой сотруднице? Папиного сотрудника зовут Дэнни Элбрайт, он мужчина.

— Я не знаю, как зовут эту дрянь. Мне известно только, что она новенькая и работает на твоего отца вместе с Дэнни. Впрочем, все это не важно.

В это время в палату вошел судья Шерлок.

— Ты проснулась, Эвелин, — сказал он, остановившись неподалеку от порога. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты что здесь делаешь? — сварливым старушечьим голосом осведомилась Эвелин Шерлок. — Ты же по утрам вечно сидишь в своем суде. Что тебе надо, Корман?

— Сегодня не совсем обычный день. Я пришел, чтобы узнать, как у тебя дела.

— Вопреки твоим надеждам я выживу. И можешь быть уверен, я выдвину против тебя обвинения. О Боже, мне кажется, что у меня голова мягкая. Что там сегодня по телевизору, Лейси? Я хочу посмотреть свою любимую передачу. Она еще не началась?

— Она бывает днем, — сказал судья Шерлок. — Держись, Эвелин.

— А, тогда, значит, показывают другую передачу — «Справедливая цена». Прекрасное шоу! Правда, разыгрываемые суммы и призы интересуют меня куда больше, чем конкурсанты и их дурацкие ответы. Лейси, включи, пожалуйста, телевизор.

Лейси щелкнула выключателем, думая о том, что увлечение матери телепередачами не что иное, как своеобразная попытка ухода от реальной действительности, и протянула ей пульт дистанционного управления.

— А теперь можешь идти, Лейси, я не умру, — сказала Эвелин Шерлок. — Твой отец недостаточно сильно ударил меня своей машиной. Наверное, он не успел набрать скорость, чтобы раз и навсегда решить свои проблемы.

— Ну хорошо, — сказала Лейси и, наклонившись, поцеловала мать в бледную щеку. — Я пойду. До свидания. Веди себя хорошо, ладно?

— Что? Ах да, конечно. Я готова поспорить, что вон та моторная лодка со всем установленным на ней оборудованием стоит ровно тридцать три тысячи пятьсот долларов.

Выходя из комнаты, Лейси услышала, как ведущий выкрикнул: «Тридцать четыре тысячи!»

Только когда отец вошел вместе с ней в лифт, Лейси поняла, что он покинул палату вслед за ней.

— Я позабочусь, чтобы за ней хорошо ухаживали, — сказал он. — Мне кажется, что миссис Арч не в состоянии полностью держать ее под контролем. Она не должна была допускать, чтобы мама от нее сбежала. Сегодня днем маму осмотрит новый психиатр — кстати, это женщина. После осмотра я позвоню тебе и сообщу ее мнение. Хочу, однако, заметить, что в данный момент мама ведет себя так, что как-то непохоже, чтобы ей хотелось побольше внимания с моей стороны. Скорее, ей хочется повесить меня за яйца на ближайшем столбе.

— Как ты уже сказал, посмотрим, что будет дальше. — Лейси взглянула на отца и, видя растерянность в его глазах, заметную, несмотря на упрямо выдвинутый вперед подбородок, мягким движением положила руку ему на плечо. — Все перемелется, пап. Ты ведь не думаешь, что она в самом деле попытается выдвинуть против тебя обвинение?

— Надеюсь, она этого не сделает. К середине дня она забудет об этом своем намерении. А если не забудет, полицейские, конечно же, обойдутся с ней очень вежливо, но потом просто попросят меня проследить за тем, чтобы за ней получше ухаживали — и все дела.

— Пап, а у мамы есть деньги, которые принадлежат только ей?

— Да, что-то порядка четырехсот тысяч долларов. Много лет назад они были удачно вложены. Она никогда их не трогает.

Руководствуясь одной лишь интуицией, Лейси позвонила из аэропорта в Сан-Квентин и выяснила, что первый муж ее матери и отец Белинды, Коннал Фрэнсис, вышел из тюрьмы на свободу еще в апреле. Она прижалась лбом к металлической раме кабины телефона-автомата. Где сейчас мог находиться отец Белинды? Действительно ли он настолько ненормален, как рассказывал отец Лейси, судья Шерлок?

Прямо из самолета Лейси попыталась связаться с Сэвичем, но у него был включен автоответчик. Она подумала, что Диллон скорее всего в тренажерном зале, и решила, что сделает ему сюрприз. Она уже видела, как Диллон входит в дом, весь потный и такой прекрасный, и как она пытается обхватить его руками, но ей это, естественно, не удается. Внезапно эта картина сменилась другой, и Лейси представила Диллона, занимающегося любовью с Ханной в душе. Яростная ревность закипела у нее в груди. Она была готова закричать от боли, но в последний момент ее остановила мысль о том, что человек, сидящий рядом с ней, вряд ли ее поймет. И потом, подумала она, ведь все то было в прошлом. Все женщины, с которыми Диллон когда-либо занимался любовью, были в его прошлом, точно так же как Билли Уэлман со своим желтым «ягуаром» был в ее прошлом. И Лейси улыбнулась.

В Вашингтоне было холодно и шел сильный дождь. Лейси едва смогла дождаться того момента, когда она наконец доберется мой. Домой, повторила она про себя. Думая так, она имела в аду не свою квартиру, а чудесный дом Диллона. Лейси села в такси, стоящее первым в очереди, выстроившей у аэропорта, и дала адрес чернокожему шоферу средних лет.

— Ну и ночка, — сказал водитель, наградив ее широкой белозубой улыбкой, отраженной зеркалом заднего обзора.

— И все же я верю, что ночь будет значительно лучше, чем сегодняшний день, — сказала Лейси.

— Вы такая славная девушка. Надеюсь, едете на свидание?

— Да, — улыбнулась в ответ Лейси. — Я еду к человеку, за которого собираюсь выйти замуж.

— Похоже, ваш парень везунчик.

— Надеюсь, что так, — ответила Лейси и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Когда такси затормозило перед домом Диллона, она крепко спала. Водитель выбрался из машины и подошел к входной двери. Как только Сэвич открыл ему, шофер снова блеснул улыбкой.

— Я привез вам маленький, но очень симпатичный подарок. Он спит у меня на заднем сиденье. Надеюсь, вы тот самый человек, к которому моя пассажирка ехала на свидание, и именно тот, за кого она собирается выйти замуж.

— Она вам так сказала? Ну что ж, это добрый знак.

— Женщины всегда мне все рассказывают про свои дела, — сказал таксист, возвращаясь к машине.

Сэвич, сгорая от нетерпения, осторожно внес Лейси в дом.



— Это ты, Диллон?

— Да, это я, — сказал Сэвич, продолжая держать Лейси на руках. — Спи, Лейси, спи. Ты теперь дома. Но долго спать я тебе не дам. Ты как? — спросил он, наклоняясь и целуя ее в нос.

— Превосходно, — ответила Лейси и, хихикнув, легонько куснула его за мочку уха. Ни разу в жизни ему не приходилось слышать ничего приятнее этого смеха.

Он осторожно опускал ее на кровать, когда зазвонил телефон.

— Черт побери, — выругался Сэвич и снял трубку.

Лежа на спине, Лейси смотрела на него и слушала, как Диллон коротко отвечал на чьи-то вопросы.

— Ну что, поймали? — спросила она, когда разговор закончился.

Сэвич отрицательно покачал головой:

— Нет, но скоро, похоже, поймают. Это был Джимми Мэйтланд. Какая-то женщина позвонила из южного Огайо и заявила, что видела обоих — и Марлина, и Эразмуса — в ресторане у шоссе. Звучит весьма правдоподобно. Сейчас поступивший сигнал проверяют. С нами свяжутся и сообщат результат. Остается только ждать.

— Это первое сообщение о том, что Эразмуса и Марлина видели вместе?

Сэвич кивнул и стянул через голову свитер. Затем, улыбаясь, расстегнул на Лейси джинсы.

Некоторое время спустя она шепнула ему на ухо:

— Пожалуйста, спой мне.

— «Ты показала мне путь к счастью, — зазвучал в комнате баритон Сэвича, — и теперь я навеки связан с тобой...»

Снова зазвонил телефон. Продолжая обнимать Лейси, Диллон перекатился на бок и снял трубку.

— Сэвич слушает.

— Похоже, это на самом деле были Эразмус и Марлин, — раздался на другом конце провода взволнованный голос Джимми Мэйтланда. — Судя по всему, они в Огайо. Как только будут какие-то новости, я с вами свяжусь.

— Ну что ж, уже легче, — сказал Сэвич и медленно положил трубку. Снова повернувшись к Лейси, он вместо взгляда, затуманенного страстью, встретил взгляд, полный страха. — Нет-нет, Лейси, Мэйтланд считает, что это действительно были Эразмус и Марлин. Огайо очень далеко отсюда, не волнуйся. — Их вот-вот возьмут.

Однако ужас не исчез из глаз Лейси. Не говоря больше ни слова, Диллон обнял ее и, почувствовав, как напряжено все ее тело, не выпускал из объятий до тех пор, пока не убедился, что Лейси уснула. Потом поцеловал ее в висок, раздумывая о том, что происходило в Сан-Франциско. Затем мысль его перескочила на Марлина Джоунса. Сэвич гадал, удалось ли уже наловить Убийцу с бечевкой, а может, и отправить его при задержании к праотцам.



Опершись о холодильник, Лейси с наслаждением отхлебывала из чашки чудный кофе, который Диллон заваривал по какому-то особому рецепту. Сквозь окна в кухню проникали лучи утреннего солнца.

Взяв из рук Лейси чашку, Сэвич принялся целовать ее и делал это до тех пор, пока она не возбудилась настолько, что готова была повиснуть на нем, обхватив ногами талию, после чего снова вручил ей кофе. Лейси пришла в себя, только сделав три больших глотка и отступив от Диллона на расстояние трех футов. Он же, посматривая на нее, только усмехался.

Восстановив наконец способность соображать, Лейси рассказала Диллону о том, что произошло в Сан-Франциско, и о странном поведении Дугласа.

— Он обращался с моей матерью так, словно она его любовница — поцеловал, гладил ее лицо, называл по имени. Интуиция меня не обманывает, я уверена в этом, хотя Дуглас весьма убедительно все отрицал.

От такой новости Сэвич чуть не выронил ложку.

— Ты что, шутишь? Нет? Впрочем, чего я удивляюсь. Когда дело касается твоей семьи, можно поверить чему угодно. Ты думаешь, что Дуглас мог спать не только со своей женой, но и с тещей?

Лейси откусила кусочек тоста и зачерпнула ложечкой немного клубничного варенья.

— Понятия не имею, — сказала она. — Может, Дуглас желал всех женщин семьи Шерлок. Ведь меня он тоже хотел уложить в постель. — Лейси вздохнула и погладила себя по животу, подумав, что, если она не научится бороться со стрессом, не избежать язвы желудка. — Когда я думаю о своих родственниках, то начинаю понимать, что я их совершенно не знаю. Кстати, тут выяснилось, что отец Белинды, первый муж моей матери, — его зовут Коннал Фрэнсис, — в апреле вышел на свободу из Сан-Квентина.

— Занятно. Это он пытался убить твоего отца? Кажется, судья Шерлок говорил, что он сумасшедший?

— Да. Отец рассказывал, что именно по этой причине Белинде не следовало заводить детей. Слишком плохая наследственность. Отец говорил, что Белинда, судя по всему, в скором времени тоже должна была свихнуться, как и ее родитель. Позвоню-ка я психиатрам из Сан-Квентина и попробую узнать, что они думают об этом.

Сэвич встал.

— Неплохая идея, звони, — сказал он. — Ты не проедешься со мной в центр?



Обняв Лейси в знак приветствия за плечи и слегка встряхнув, Олли тут же принялся рассказывать о целой серии похищений и убийств в Миссури.

— Это все одна шайка. Похищают ребенка у богатых родителей, получают большой выкуп, а потом ребенка убивают. Вполне возможно, что они убивают детей сразу же после похищения, а потом просто шантажируют родителей. Таких случаев было три, последний в городке Ганнибал, том самом, где родился Марк Твен. Эти типы настоящие монстры, Шерлок. Топят детишек в ванной, а потом, получив выкуп, звонят родителям и говорят, где те могут забрать ребенка.

Лейси едва не задохнулась от жгучей ненависти. Да, конечно, задача их подразделения как раз в том и состоит, чтобы, отлавливая подобных монстров, обеспечивать их изоляцию от других людей или умерщвление в случае вынесения им смертного приговора. Но тут речь шла не просто о монстрах, а о супермонстрах, которые поднимали руку на самое святое — на детей. Лейси решила, что, как только будут арестованы Марлин и Эразмус, она все свои силы отдаст розыску похитителей. Впрочем, поправила она самое себя, их точнее было бы называть убийцами.

Подойдя к своему столу, она включила компьютер. Диллон сделал ей оригинальную заставку — грозно рычащего льва. Насладившись львиным ревом, Лейси услышала, как двое агентов из их отдела о чем-то громко спорят. До нее донесся женский смех. Мимо пролетела банка с кока-колой, кто-то ловко поймал ее на лету и поблагодарил бросавшего. Тихо шуршал ксерокс, кто-то сетовал, что никак не может получить факс, кто-то сугубо официальным голосом беседовал по телефону. Короче, привычный рабочий хаос, свидетельствовавший о том, что отдел функционирует нормально. Лишь она, Лейси, пока еще полностью не включилась в его слаженную работу.

Марлин Джоунс все еще находился в бегах. Убийца Белинды, кто бы он ни был, тоже все еще оставался на свободе. Лейси молила Бога, чтобы Марлин и Эразмус действительно были в Огайо — в таком случае вероятность того, что полиция арестует их в ближайшее время, действительно была высока.

Оглянувшись на Олли, она увидела, что он устало потягивается, оторвавшись от компьютера.

— Ну что, есть что-нибудь новое по Миссури?

Олли покачал головой:

— Нет, ничего. Но, ты знаешь, у меня появилось странное предчувствие. Я почему-то уверен, что мы скоро возьмем этих подонков. Хотя МАКСИН, похоже, в этом деле пока пробуксовывает, я чувствую, что мы его очень скоро закроем.

— Надеюсь, — вздохнула Лейси, подумав о том, что единственным человеком, который по-настоящему ее понимал и которому она могла полностью доверять, был Диллон.

В шесть часов вечера Сэвич, запустив двигатель своего «порше», спросил ее:

— Ты так и не позвонила Чико насчет уроков карате?

— Обещаю, что позвоню завтра. Этот тип наверняка ненормальный.

— Чико тебе понравится. Он тощий, как ящерица, но справляется с ребятами вдвое крупнее и тяжелее его. Тебе будет полезно потренироваться в его компании.

— А с тобой он может справиться?

— Ты что, с ума сошла? Конечно, нет. — Сэвич довольно улыбнулся. — Мы с Чико уважаем друг друга.

— А сегодня вечером ты опять будешь швырять меня наземь?

— Само собой. Уж доставь мне такое удовольствие. Давай-ка заедем к тебе и заберем еще кое-что из вещей.

Вообще говоря, Сэвичу хотелось бы забрать из квартиры Лейси все. Он мечтал о том, чтобы Лейси не возвращалась больше к себе, а осталась жить в его доме, но не сказал этого, считая, что не следует торопить события.

Однако за вещами Лейси пришлось заезжать одной — Сэвичу позвонили по сотовому телефону и срочно вызвали на работу. Он подвез ее к дому и помчался в офис.

— Это на час, не больше, — бросил он, прощаясь. — К нам заявился сенатор, которому не терпится сунуть свой нос в дело о похищениях и убийствах в Миссури. Надо снабдить его последней информацией.

— А что, Олли не способен это сделать?

— Мэйтланд не смог его разыскать. Ничего, все нормально. Увидимся в тренажерном зале через полтора часа. Приходи в форме. И будь осторожна.

Диллон поцеловал Лейси, потрепал ее по щеке и теперь смотрел, как она идет к своей машине. Подождав, пока она уселась и заперла изнутри двери, он помахал ей рукой, нажал на акселератор и уехал.

Вечер был темный и холодный. Звезд совсем не было видно, только серебристая луна тускло блестела на черном небе. Лейси нахмурилась — ей казалось, она оставляла свет в прихожей включенным, однако все окна были темными. Впрочем, она могла и ошибаться. Такое ощущение, словно она не была дома не неделю, а гораздо дольше. Она подумала, что, видимо, имеет смысл сдать квартиру вместе с мебелью в аренду, предварительно выяснив в какой-либо риэлтерской фирме, сколько за нее можно запросить, Затем мысли ее снова перескочили на Дугласа. Почему все-таки он поцеловал ее мать и вел себя так, словно был ее любовником? Лейси понимала, что никогда не сможет заставить себя задать этот вопрос матери. Дуглас же, со своей стороны, отверг подозрения Лейси. Неужели во всех семьях отношения такие запутанные? Впрочем, вряд ли, ответила она сама себе. Ведь не во всех семьях ребенок погибает от рук убийцы.

Напевая себе под нос, она подошла к входной двери. Однако, когда она вставила в замочную скважину ключ, ее мурлыканье само собой прекратилось. В тот момент, когда Лейси уже открывала замок, ей вдруг отчаянно захотелось оказаться в тренажерном зале и раз за разом падать на маты под чутким руководством Диллона Сэвича. Резко распахнув дверь, она нашарила на стене выключатель и нажала на клавишу, однако свет не загорелся.

Лейси ничуть не удивилась. Очевидно, что-то случилось с лампочкой, хоть изготовитель и давал семилетнюю гарантию. Запасные лампочки Лейси хранила на кухне. Она прошла в гостиную и щелкнула выключателем. Странное дело — в квартире по-прежнему было темно.

Лейси похолодела. Впрочем, она тут же стала успокаивать себя — вероятно, перегорел предохранитель. Предохранители лежали там же, где лампочки, и она медленно двинулась через столовую в кухню, по дороге наткнувшись на стул. Наконец Лейси ощутила под ногами плитку, которой был выложен пол в кухне. Она машинально щелкнула выключателем — свет, разумеется, так и не загорелся.

— Черт бы побрал эту проклятую технику, — пробормотала Лейси, ощупью продвигаясь вперед.

— Что правда, то правда, техника — это то еще дерьмо, — раздался мужской голос у нее за спиной.

На какую-то долю секунды Лейси замерла на месте от ужаса, но тут же вспомнила, как ее учили, что именно этого делать нельзя. Опомнившись, она мгновенно повернулась и выбросила вперед кулак, целясь незваному гостю в горло. К сожалению, она промахнулась — удар пришелся в грудь. Мужчина зарычал от боли и ударил ее тыльной стороной кулака по лицу. Лейси отлетела назад, ударившись грудью о разделочный столик. Когда она уже падала, рука ее рефлекторно потянулась к пистолету.

— Не занимайся глупостями, — сказал мужчина. — Здесь, конечно, очень темно, но только не для меня. Я уже привык к темноте. Так что ложись на пол и не двигайся, а не то придется снести тебе башку, и тогда твои чудные рыжие волосы пропитаются твоими же мозгами.

С этими словами мужчина пинком выбил из рук Лейси пистолет. Удар был резкий, точный, хорошо отработанный. Теперь у Лейси остался только «кольт». Она медленно, очень медленно улеглась на пол, размышляя о том, кто бы мог быть этот загадочный визитер — вор, грабитель или насильник. В ее положении оставалось радоваться уже тому, что он не убил ее сразу.

— Включи-ка свет, сынок.

В ту же секунду яркий свет залил весь дом. Чуть приоткрыв глаза, Лейси увидела стоящего в трех футах от нее невысокого щуплого пожилого человека. Он был опрятно одет и гладко выбрит. В правой руке человек держал короткий нож с узким лезвием. Это был Эразмус Джоунс. Когда в поле зрения Лейси попал тот, кого Эразмус назвал сынком, оказалось, что это Марлин. Итак, отец и сын Джоунсы были не в Огайо. Оба они были здесь, на кухне в квартире Лейси.

Глава 34

— Привет, Марти. Как мы сработали?

Лейси знала, что через тридцать пять — сорок минут Диллон начнет беспокоиться из-за ее отсутствия. Хотя, казалось бы, причин для тревоги нет. Подождав еще минут пять, он отправится сюда, в квартиру Лейси, чтобы узнать, что случилось. Лейси взглянула сначала на Джоунса-отца, потом на Джоунса-сына и улыбнулась, моля Бога, чтобы никто из них не заметил, что за этой улыбкой она пытается скрыть страх.

— Ничего не скажешь, Марлин, сработали вы здорово. И сколько же времени вы торчите в моем доме?

Эразмус Джоунс чуть наклонился и посмотрел ей в глаза:

— Да уже три дня. И столько же мы добирались сюда из Бостона. Нам, знаешь ли, приходилось быть очень осторожными.

— Могу себе представить. Вам повезло, что, когда вы сюда заявились, меня здесь не было.

— Черта с два, — возразил Марлин. — Мне как раз очень хотелось, чтобы ты была здесь. Но тебя тут не оказалось. Ты, наверное, жила у этого твоего полицейского? Кажется, его фамилия Сэвич? Ты спишь с ним? — спросил Марлин, после чего, не дожидаясь ответа, повернулся к отцу:

— Здоровый такой мужик, в самом деле здоровый. Гора мышц, и дерется, наверное, | так, что только держись.

— Готов поспорить, что твоя мамаша дралась еще похлеще, чем он, — сказал Эразмус и ткнул острием ножа в подошву туфли Лейси. Нож был отточен до такой степени, что лезвие легко проткнуло подошву и кольнуло ступню. Лейси вздрогнула, но не произнесла ни звука.

— Мать была настоящей сукой, па. Я ее помню. Да, настоящей сукой. Она все время ругалась и огрызалась на тебя. И всегда у нее в руке была бутылка. Она прикладывалась к ней даже тогда, когда била меня по лицу.

— Это точно, Люсиль была та еще стерва. Но теперь она мертва. Разве я не сказал тебе об этом?

Нужно продержаться еще сорок минут, подумала Лейси. Через сорок минут, не больше, появится Диллон. Но что будет потом? Ведь он не готов к защите — у него нет никаких причин чего-либо опасаться, предполагается, что Эразмус и Марлин находятся где-то в Огайо. Он скорее всего подумает, что ей нужна помощь, чтобы передвинуть что-то из мебели, и потому окажется в крайне невыгодном положении. Она не может допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось. Впрочем, у нее ведь есть «кольт», так что она обязательно попытается помешать Джоунсам причинить какой-либо вред Диллону.

— Мать мертва? — переспросил Марлин, опускаясь на стул.

— Ага.

Лейси невольно удивилась тому, что Эразмус только сейчас решил сообщить об этом Марлину.

— Ты мне об этом не говорил, па, — сказал Марлин. — Что с ней случилось?

— Ничего особенного. Я просто взял и разделал ее ножичком, как рождественскую индейку, которую она не удосужилась для меня приготовить.

— Нормально. Она ничего другого и не заслуживала. Она никогда не была ни хорошей женой, ни хорошей матерью.

— Это уж точно. Она была такой же, как все те стервы, которых ты замочил, заставив пройти через свой лабиринт, Марлин. Мне нравится эта твоя идея с лабиринтом. Ты взял ее из той самой игры, в которую мы с тобой когда-то играли в пустыне, верно?

— Да, па.

— Ясно. Ну а теперь у нас на очереди вот эта птичка. Давай прикончим ее и будем выбираться отсюда. Тут все равно больше нечего есть.

— Нет, — сказал Марлин твердым и решительным тоном, совершенно непохожим на тот почтительный тон, в котором он разговаривал с отцом до этого момента. — Марти тоже пройдет по лабиринту. Она должна быть наказана. Ведь она всадила мне пулю в живот, и это было очень больно. Мне до сих пор больно, а на животе у меня остался шрам, большой и красный. Так что теперь ее очередь.

— Лучше просто отправить ее на тот свет — и дело с концом, — заметил Эразмус. — Нам не следует здесь больше задерживаться.

— Я знаю. Но лабиринт уже готов. Он ей понравится. Она уже знает, что надо делать. Только на этот раз, когда она доберется до центра, ее будет ждать большой сюрприз.

Еще тридцать минут, не больше, подумала Лейси.

— Ты что, уже подобрал подходящий склад, Марлин? — спросила она.

— Я подобрал отличное помещение, Марти. Ты будешь от него в восторге. Я потратил на поиски много времени, но оно того стоило.

— С какой стати ты думаешь, что я пойду по твоему лабиринту, Марлин? Ведь я прекрасно знаю, что ты будешь дожидаться меня в центре, чтобы убить. Я была бы круглой дурой, если бы согласилась участвовать в этой игре.

— Видишь ли, Марти, ты сделаешь все, что я тебе прикажу. У меня есть способ на тебя надавить.

Диллон, с ужасом подумала Лейси. Нет, вряд ли. Тогда кто?

— Пойду схожу за печеньем, — сказал Эразмус и медленно потянулся всем своим тщедушным телом. Его слегка кривоватые ноги были обуты в ковбойские сапоги. — Смотри за ней как следует, сынок. Она очень коварная. По глазам видно, что у нее в запасе полно трюков. Можешь быть уверен, в ФБР ее научили всяким штучкам.

Вместо ответа Марлин спокойно вытащил из-за пояса «магнум» девятимиллиметрового калибра.

— Эта пушка мне нравится больше, чем твой фэбээровский ствол, — сказал он, — но я все-таки прихвачу и его с собой — в качестве сувенира. Если я выстрелю из этого «магнума» тебе в грудь, у тебя в спине получится дыра диаметром в фут. Вряд ли после этого ты останешься в живых, Марти. — Марлин потер ладонью подбородок. — Хоть ты и крутая, но это даже для тебя будет чересчур, верно?

— Да, такого никому не вынести, — согласилась Лейси, вглядываясь в лицо и глаза Марлина и лихорадочно соображая, что ей делать. Может, попытаться обезоружить его прямо сейчас?

В это время в дверях кухни показался ухмыляющийся Эразмус — ухватив за волосы, он волок за собой по полу какую-то женщину, одетую в черно-серый спортивный костюм и беговые кроссовки. Женщина была без сознания. Руки у нее были связаны за спиной. Вот уж кого Лейси не ожидала здесь увидеть, так это Ханну Пэйсли.

— Она попыталась бузить, так что пришлось мне маленько стукнуть ее по голове, — самодовольно произнес Джоунс-отец. — Ты ведь знаешь ее, птичка, так? Не лги мне. У тебя все на лице написано.

— Да, знаю. Она специальный агент. Каким образом вы ее взяли? —

Это было проще простого. Она вышла на улицу пробежаться. Я свистнул у нее кошелек, порылся в нем, понял, что она из ФБР, и сцапал. Она даже пикнуть не успела. Я очень рад, что ты ее лично знаешь. Ты ведь не хочешь, чтобы я ее убил, верно?

— Откуда вам стало известно, что мы знакомы? — спросила Лейси. То, что из многих тысяч агентов ФБР в заложники к Джоунсам попала именно Ханна Пэйсли, вряд ли могло быть просто совпадением.

— Однажды, когда ты выходила из здания ФБР, эта цаца стояла неподалеку от выхода и помахала тебе рукой, но ты ее не заметила. Так что мне нетрудно было сделать правильный выбор.

В это время Ханна застонала. Лейси заметила, что ноги у нее тоже связаны.

— Не мучайте ее. Она ведь вам ничего не сделала, — попросила Лейси.

— Я так и знал, что ты не станешь с нами сотрудничать, если мы не возьмем кого-нибудь в заложники, — рассмеялся Марлин. — Мой отец проследил за твоей подружкой. Он предположил, что она тоже работает в ФБР, и не ошибся. Что, Марти, ты отправишься со мной на склад и пройдешь сквозь лабиринт, не так ли?

Еще двадцать минут, всего двадцать, пронеслось в мозгу у Лейси. Если они покинут квартиру до появления Диллона, ему ее уже не найти. Она огляделась вокруг. Джоунсы захламили и замусорили и кухню, и гостиную. Войдя в квартиру, Сэвич наверняка поймет, что Лейси похитили, но он не будет знать, где она находится. Ноздри Лейси уловили запах протухшей пищи. Вся кухня была заставлена грязными тарелками, с дюжину пустых банок из-под пива валялось прямо на полу.

— А где находится этот твой склад, Марлин?

— А тебе какое дело, Марта? Тебе ведь это должно быть все равно.

— Да, конечно. И все-таки скажи мне. Кстати, меня зовут Лейси, а не Марти, а Белинда Мэдиган была моей сестрой. У тебя что, проблемы с памятью, Марлин?

Дыхание Марлина мгновенно стало прерывистым. Он инстинктивно занес руку для удара, но Лейси продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— Не порть мне удовольствие, Марти, — пробормотал младший из Джоунсов. — Ты хочешь знать, куда мы отправимся? В один из самых гнусных районов Вашингтона, тот, что находится между Калверт и Уильямс-стрит. Когда я входил в здание склада, никто на меня даже не взглянул. Там тусуются одни алкаши и наркоманы. До меня никому не было дела. Мне пинками приходилось разгонять всякую наркоту. Ну что ж, проделаю это еще раз. И знаешь что? Даже если они на тебя наткнутся, им будет на это наплевать. Интересно, позвонят они в полицию или подождут, пока мимо будет проезжать патруль? Да, наркоманов придется на время разогнать. Они там штабелями валяются, эти уроды.

— Мой мальчик никогда не употреблял наркотиков, — сказал, глядя на Лейси, Эразмус. Лейси чуть не стошнило, когда она увидела, что он своей корявой лапой тискает грудь Ханны. — Марлин не дурак. А вот девчонок он любит и употреблять их тоже умеет на всю катушку. Я сам его обучал. Каждый раз, когда он добирался до центра построенного мной лабиринта, я отвозил его в Юму и снимал для него шлюху.

Пятнадцать минут, подумала Лейси.

— Марлин, мне нужно в туалет, — сказала она.

— Ты в самом деле хочешь писать, птичка, или вешаешь мне лапшу на уши?

— В самом деле хочу. Можно мне встать? Я сделаю это медленно.

Марлин кивнул. Он выпрямился, а ствол «магнума» смотрел теперь Лейси прямо в грудь.

— Я пойду с тобой, Марти, — заявил он. — Нет, я не собираюсь смотреть, как ты будешь делать свои дела, а постою за дверью. Если ты сотворишь какую-нибудь глупость, отец исполосует твое миленькое личико.

— Нет, Марлин, — подал голос Эразмус, продолжавший держать за волосы Ханну, — я лучше исполосую личико вот этой пташке. Сначала я отрежу ей волосы и побрею ножом голову, чтобы она стала похожа на бильярдный шар. Ну а уж потом займусь ее физиономией. Сделаю из нее картинку. Ты поняла, пичужка? — Поняла, — кивнула Лейси.

Десять минут. Калверт и Уильямс-стрит. Лейси эти названия были незнакомы, но она решила, что Диллон скорее всего знает это место.

Туалет на первом этаже квартиры выглядел отвратительно. Там воняло мочой, закисшими полотенцами, грязным нижним бельем. Все зеркало было в каких-то пятнах.

— Марлин, тебе никто никогда не говорил, что ты свинья? — не удержавшись, спросила Лейси и тут же пожалела об этом. Марлин нанес ей резкий удар по почкам. От боли Лейси упала на колени.

— Может, я и свинья, Марти, но зато ты скоро умрешь. Пройдет совсем немного времени, и ты будешь лежать и гнить, а мы с отцом в это время будем ехать в Виргинию. Там есть горы и много мест, где можно спрятаться. Ладно, делай свои дела, Марти, да побыстрее. Нам пора убираться отсюда. Ты так испугалась, что тебе сейчас самое время пописать, верно?

— Верно, Марлин, — ответила Лейси и захлопнула дверь перед его ухмыляющейся физиономией. Она услышала, как Марлин прильнул ухом к двери, прислушиваясь, Времени у нее было в обрез.

Как только она нажала на ручку сливного бачка, Марлин заколотил по двери и сказал:

— Все, Марти, выходи.

Когда она шагнула из туалета в коридор, Марлин неожиданно втолкнул ее обратно.

— Я не свинья, это все отец, — сказал он. — Он так и не научился пользоваться туалетом, потому что его мать ни разу не показала ему, как это делается. Когда он был младенцем, она не меняла ему пеленки, и он лежал весь в дерьме. А когда он подрос, она заставляла его лежать в собственном дерьме в качестве наказания. Моя бабушка была порядочная сволочь.

— Да уж, могу себе представить, — отозвалась Лейси. — Зачем ты сюда пришел, Марлин? Почему ты хочешь убить меня? Ведь ты здорово рискуешь. Зачем тебе это нужно?

Марлин надолго задумался, однако ствол «магнума» при этом по-прежнему был направлен точно в центр спины Лейси.

— Я просто знаю, чувствую, что должен с тобой разделаться, — заговорил он наконец. — Никто не может сделать со мной то, что сделала ты, и не поплатиться за это. Я долго думал, как мне улизнуть из тюряги в Бостоне, и тут вдруг этот судья дал мне отличный шанс. Эти психиатры оказались полными придурками. Я прикинулся испуганным, даже поплакал немного. В общем, все вышло очень легко. Отец прислал мне в тюрьму записку, так что я знал, где он будет меня ждать. Мне нужно было только найти Гловер-мотель — это на западной окраине города. Отец был там, он приготовил для меня одежду и машину с полным баком бензина. Когда мне удалось добраться туда, я понял, что могу рассчитаться с тобой, а сделав это, стану действительно свободным. Кстати, это отец сбил машиной твоего фэбээровца в Бостоне и чуть не отправил его в преисподнюю, где ему и место.

— Я знаю. Твой отец воспользовался твоими водительскими правами, когда брал машину напрокат. Мы все проверили. Номер машины тоже нам известен.

Этого Марлин явно не ожидал.

— Я говорил отцу, что надо быть поосторожнее. Он был уверен, что вывел из игры этого парня из ФБР до следующего воскресенья, но, видно, ошибся. Значит, вы знаете номер машины? Ну да ладно, не важно. Все это уже позади. Хотя мне жаль, что этот тип из Бюро не получил свое сполна.

С кухни донесся стон Ханны.

— Дай-ка я посмотрю, не оставила ли ты какого-нибудь послания для этого мускулистого мужика, с которым спишь.

Лейси замерла и затаила дыхание. Марлин заглянул в туалет, бросил пристальный взгляд на стены, затем, наклонившись, осмотрел пол и выпрямился.

— Ты молодец, Марти. Не стала выкидывать никаких трюков. Это хорошо.

Ханна снова застонала. Было слышно, как Эразмус что-то сказал. Затем раздался громкий крик. Мерзавец, он опять ее ударил, подумала Лейси.

— Ты ведь пойдешь со мной, верно, Марти? Ты пойдешь по лабиринту и дойдешь до самого центра. Если ты откажешься, мой отец прикончит твою подружку. Причем он будет убивать ее медленно. Судя по звукам, он уже начал это делать. Ты все поняла?

Лейси с горечью подумала, что по странной иронии судьбы ей предстоит умереть, спасая Ханну Пэйсли. Впрочем, ее в любом случае ждала смерть. Более того, Лейси решила, что и Ханну вряд ли оставят в живых. Но выбора у нее все равно не было.

— Да, я пойду с тобой, — сказала она. Десять минут, всего десять.

— Дай мне посмотреть, все ли в порядке с Ханной.

— Я гляжу, вы с ней в самом деле хорошие подружки. Ну что же, это просто отлично. Никаких фокусов, Марти, а то твоей подружке плохо придется, уж отец об этом позаботится. А я сделаю так, что ты вдвойне об этом пожалеешь.

— Ладно, Марлин, договорились, никакого дерьма с моей стороны.

— Женщины не должны произносить этого слова, Марти, Лейси была на грани истерики и едва не зашлась нервным смехом, но все-таки сумела сдержаться. Когда она вошла на кухню, Ханна сидела на полу, прислонившись спиной к стене.

— Мне очень жаль, Ханна. С тобой все в порядке?

Взгляд у Ханны был рассеянный, но она явно пыталась прийти в себя. Вполне возможно, подумала Лейси, что у нее сотрясение мозга.

— Это ты, Шерлок? — спросила Ханна.

— Да.

— Что это за место? Кто эти животные?

В ту же секунду Эразмус сильно пнул Ханну ногой. Она не издала ни звука, но все ее тело сжалось от боли.

— Это моя квартира, Ханна, — объяснила Лейси. — А эти люди — Марлин Джоунс и Эразмус, его отец.

По лицу коллеги Лейси увидела, что она поняла, какая опасность грозит им обеим. Ханна сразу осознала, что ее, как и Лейси, ждет смерть. Лейси заметила, как Ханна пытается ослабить веревку у себя на запястьях.

— Джентльмены, — сказала Ханна, переводя взгляд с Марли-на на Эразмуса и обратно, — могу я попросить у вас стакан воды?

— Если ты выпьешь воды, ты наверняка скоро запросишься в сортир, как Марти, — заявил Марлин.

— Марти? Но это же Шерлок.

На этот раз удар ногой обрушил на Ханну Марлин.

— Заткни свою поганую пасть, — прошипел он. — Ненавижу баб, у которых не хватает соображения держать язык за зубами. Чувствую, когда-нибудь я куплю небольшой швейный набор и начну зашивать им рты. Для каждой буду выбирать нитки разного цвета. Короче, никакой воды ты не получишь. И давайте-ка сматываться отсюда. Неизвестно, кто сюда может припереться.

По расчетам Лейси, оставалось подождать всего каких-то пять минут, но теперь это уже не имело значения. Ее связали, затолкали в рот кляп и швырнули на заднее сиденье ее же машины, накинув сверху одеяло. Ханну запихнули в багажник.

Один из Джоунсов сел за руль угнанной машины — серой «хонды-сивик», как заметила Лейси. Затем она услышала, как взревел мотор ее «навахо», однако разглядеть, кто из двоих преступников сидел на водительском сиденье, ей не удалось. Она решила, что ее джип Джоунсы, по всей вероятности, бросят где-нибудь около злополучного склада.

Закрыв глаза, Лейси стала молиться так истово, как никогда в жизни, благодаря Всевышнего за то, что Марлин связал ей руки не за спиной. Поступи он так, у нее не было бы никакой возможности достать свой «кольт».



Сэвич сначала разогрел и растянул мышцы спины, затем бедер. Ему показалось, что какая-то женщина окликнула его с площадки перед тренажерным залом, и приветственно взмахнул рукой, но это была не Лейси.

Через час и двадцать минут после назначенного времени встречи Диллон понял, что произошло что-то непредвиденное. Первым делом он позвонил Лейси домой. Телефон не отвечал. Сэвич, как и его друг Куинлан, всегда считался со своим шестым чувством, поэтому немедленно связался по сотовому телефону с Джимми Мэйтландом.

— Сейчас обеденное время, Сэвич, — проворчал тот, сняв трубку. — Надеюсь, вы беспокоите меня не из-за какого-нибудь пустяка.

— Скажите, о Марлине Джоунсе по-прежнему ничего не слышно, так?

— Ну так. И что?

— Я договорился встретиться с Шерлок в тренажерном зале, но прошел уже час, а она не появляется. У нее дома никто не берет трубку. Чует мое сердце, Марлин и его папаша сейчас находятся в квартире Шерлок. Я просто знаю это, и все. И еще я чувствую, что Шерлок у них в лапах.

— Откуда вы это знаете? Что вообще происходит, Сэвич?

— Прежде вы всегда доверяли моей интуиции, сэр. Доверьтесь ей и на этот раз. Я сейчас еду на квартиру к Шерлок. Она хотела захватить еще кое-что из своих вещей, чтобы перевезти их ко мне домой. Мы твердо договорились о встрече и назначили совершенно конкретное время, но ее нет. Шерлок никогда не опаздывает, Явно что-то случилось, и я чувствую, что в этом замешаны Марлин и Эразмус. Отдайте приказ о розыске ее машины. У нее «мазда» — джип модели «Навахо», номерной знак SHER 123. Вы можете приказать, чтобы все занялись розыском Лейси?

— Считайте, что я это уже сделал.

Через десять минут Сэвич затормозил около дома, в котором жила Лейси. Свет в ее окнах не горел, машины на стоянке не было. Сэвич молил Бога, чтобы его дурные предчувствия не оправдались. Возможно, подумал он, Лейси заехала к нему домой, решив, прежде чем идти в тренажерный зал, распаковать свои вещи. Но нет, вряд ли. Диллон подошел к входной двери квартиры и взялся за ручку.

Дверь приоткрылась. Взяв на изготовку свой «СИГ», Сэвич распахнул ее, включил свет и увидел разгромленную гостиную. Мебель была перевернута, светильники разбиты, чудные гравюры изрезаны. Повсюду валялись пустые банки из-под пива и картонные коробки из-под пиццы и еды из какого-то китайского ресторана. Кусок пиццы, покрытый толстым липким слоем сыра, валялся на ковре.

Кухня являла собой зрелище еще более печальное. Как это ни странно, но, несмотря на смрад от испортившихся продуктов, Сэвич явственно ощущал запах духов Лейси. Она была здесь, причем совсем недавно.

На полу под столом валялась сумочка. Открыв ее, Диллон обнаружил, что сумочка принадлежала не Лейси, а Ханне Пэйсли. Итак, в руках Джоунсов были обе женщины. Каким образом сюда могла попасть Ханна? Почему преступники решили захватить и ее?

Ответ на последний вопрос был очевиден. Марлину нужен был какой-то козырь, с помощью которого он мог бы вынудить Лейси выполнять его требования. Какие это были требования? Наверняка Марлин хотел, чтобы Лейси прошла сквозь лабиринт и вышла в его центру где он, Марлин, будет поджидать ее, чтобы убить, тем самым отомстив за то, что она унизила его и всадила пулю в живот.

Из этого следовало, что Марлин и его отец должны отвезти женщин на какой-нибудь близлежащий склад. Но куда именно? Складов в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, было предостаточно. Зная Лейси, Сэвич не сомневался, что при малейшей возможности она должна была попытаться оставить для него какую-то информацию.

Диллон тщательно осмотрел кухню, но не нашел ничего заслуживающего внимания. Тогда он направился в санузел, расположенный на первом этаже квартиры. Набирая по сотовому телефону номер полиции, Сэвич шагнул через порог, и у него буквально перехватило дыхание от зловония. Выдвинул бельевые ящики из-под раковины — ничего. Диллон отдернул занавеску душевой кабины. На кафельном полу лежала открытая сумочка Лейси.

— Простите, мне нужен лейтенант Джейкобс, — заговорил он в трубку. — Я понимаю, что он уже ушел домой. Дайте мне номер его домашнего телефона. Послушайте, это говорит Диллон Сэвич из ФБР. У нас возникла очень серьезная проблема, и мне в срочном порядке нужна помощь.

Набирая номер телефона Джейкобса, Сэвич наклонился и поднял сумочку. Она была весьма объемистая, из кожи черного цвета, на длинном ремешке. Подтрунивая над Лейси, Диллон частенько говорил, что в такой сумке вполне поместился бы запас одежды на неделю и еще осталось бы место для пары кроссовок.

— Добрый вечер, — произнес Сэвич, когда на том конце провода ответили на его звонок. — Могу я поговорить с лейтенантом Джейкобсом?

Тем временем он осторожно вынимал из сумочки предмет за предметом. Когда очередь дошла до небольшой косметички, движения его совсем замедлились. Держа косметичку вертикально, он плавно, в несколько приемов расстегнул молнию.

— Это ты, Льюис? — заговорил он. — Сэвич беспокоит. У меня возникла огромная проблема. Ты ведь все знаешь про Mapлина и Эразмуса Джоунсов? Ну так вот, они в Вашингтоне и захватили двух моих людей — агента Шерлок и агента Пэйсли. Подожди-ка секунду. — Медленно вывернув косметичку наизнанку, Сэвич увидел, что на подкладке карандашом для бровей написано: «Пересечение Калверт и Уильямс, скл...»

Он не ошибся в Лейси!

— Слушай, Льюис, — продолжил Диллон, — агент Шерлок оставила мне записку. На пересечении Калверт и Уильямс-стрит есть склад. Марлин хочет заставить агента Шерлок пройти по построенному им лабиринту и будет поджидать ее в центре, чтобы убить. Так вот, все это будет происходить на этом самом складе. Отправляйся туда, но только подъезжай к складу тихо, без шума, ладно? Встретимся там через десять минут.

Сев в свой «порше», Сэвич повернул ключ в замке зажигания и изумился — машина не заводилась. Он сделал еще одну попытку, потом вышел и открыл капот. Диллон не слишком хорошо разбирался в устройстве автомобилей, но все же достаточно, чтобы определить, что никаких серьезных повреждений нет. Выругавшись, он пнул ногой переднее колесо и выбежал на проезжую часть. Какой-то мотоциклист едва не сбил его, в последний момент затормозив так, что завизжали колеса. Сэвич, чертыхаясь, стоял посредине дороги, размахивая руками.

Казалось, прошла вечность, прежде чем рядом с Диллоном остановилось такси.

— Ну, парень, если ты не счастливый жених, которого вот-вот окрутят, значит, я ни черта в этой жизни не понимаю, — во весь рот улыбнулся чернокожий таксист.

Глава 35

Времени совсем не оставалось. Ей не хотелось умирать от рук подонка, который глядел на нее, идиотски ухмыляясь. Он не был сумасшедшим, поскольку прекрасно контролировал свои действия и понимал, что совершает преступление. Тем не менее все происходящее доставляло ему наслаждение. Он не знал, что такое жалость или угрызения совести, и потому его нельзя было считать человеком в полном смысле этого слова.

Лейси взглянула на Ханну, стоявшую прислонясь спиной к одной из сделанных Марлином перегородок, безвольно опустив голову. Сначала Лейси показалось, что агент Пэйсли парализована страхом, но потом она поняла, что это не так, Ханна просто пыталась усыпить бдительность Марлина и Эразмуса, стараясь тем временем собрать в кулак волю и силы.

Ну что ж, подумала Лейси, хорошо. Пусть эти двое считают, что Ханна сломлена.

— Ханна, с тобой все в порядке?! — крикнула Лейси с деланной тревогой, которую — она была уверена в этом — Ханна должна была сразу же уловить.

— Пока да, но боюсь, жить нам недолго осталось, — тяжело дыша, ответила Ханна, даже не взглянув в ее сторону. Глаза ее тупо уставились в грязный деревянный пол. — Нет ведь никаких шансов, что Сэвич найдет нас здесь?

— Не знаю.

— А ну-ка заткнитесь, суки!

— Ну и выражения у твоего папаши, Марлин, — съязвила Лейси.

— Он может говорить все, что ему заблагорассудится, Марти, и ты это прекрасно знаешь, — заступился за отца Марлин. — Он — мужчина.

— Мужчина? Он? — Голос Ханны звучал хрипло — Эразмус чуть ее не задушил, стоило ей попытаться отодвинуться от него. — Да он просто червяк, трусливый червяк, который воспитал тебя так, что ты стал гнусным убийцей. Не успела Ханна договорить, как Эразмус нанес ей сильный удар по голове рукояткой пистолета. Лейси поняла, что у Ханны не выдержали нервы — в противном случае она бы промолчала.

— С каким удовольствием я перережу ей глотку, — сказал Эразмус, стоя над распростертым телом потерявшей сознание Ханны. Та лежала в позе человеческого эмбриона, подтянув колени к груди. Из носа у нее текла кровь.

— Значит, вы ее убьете, — сказала Лейси и с улыбкой взглянула на Марлина. — Хорошо, но тогда я не пойду в твой лабиринт. С какой стати я буду это делать? Вы хотели надавить на меня, используя Ханну, но раз вы ее все равно прикончите — ты ведь слышал, Марлин, что сказал твой папаша, — какой мне смысл выполнять ваши требования?

Эразмус занес руку для удара, но Марлин успел схватить его за запястье.

— Марти — моя, — сказал он. — Я с ней сам разберусь. Посмотри-ка лучше сюда, пап. Вон там, видишь, девчонка-наркоманка. Если хочешь, займись ею.

Молодая чернокожая девушка, одетая в грязные рваные джинсы и свитер с символикой команды «Редскинз», продравшийся на локтях, притаилась, сидя на корточках, у двери склада, глядя на происходящее широко раскрытыми глазами. Она понимала, что оказалась здесь явно не вовремя, но сделать уже ничего не могла. Подойдя к девушке, Эразмус схватил ее за шею и встряхнул, словно цыпленка. Лейси услышала отвратительный хруст и закрыла глаза, успев, однако, увидеть, что Эразмус отшвырнул от себя тело несчастной, словно какой-то мусор.

— Пойду посмотрю, нет ли здесь еще каких-нибудь недоносков, — сказал Джоунс-старший и выскользнул в какую-то дыру. В огромном, давно заброшенном здании склада царило запустение. Как и в других помещениях подобного рода, здесь обитали люди, махнувшие рукой на все и вся, в том числе и на самих себя. Здание было захламлено старыми покрышками и картонными коробками, в которых жили бездомные. Лейси это напомнило кадры телерепортажей из боснийских городов.

Марлин ухватил Лейси за подбородок и дернул ее голову кверху.

— Знаешь что, Марти?

— Меня зовут Лейси.

— Нет, для меня ты Марти. Именно так ты назвалась, когда мы познакомились с тобой в Бостоне. Под этим именем ты и умрешь. Знаешь, что я нашел?

Лейси молча смотрела на него. Марлин вынул из кармана ее «кольт».

— Я хорошо запомнил эту маленькую штучку. Именно из этой пушки ты ранила меня в Бостоне. Ты думала, я забуду о ней, верно? Хотела еще раз нашпиговать меня свинцом? Не выйдет. Я выиграл, Марти. Я всегда выигрываю.

— Ты ничего не выиграешь, ублюдок. Я не собираюсь идти в твой лабиринт.

— А что, если я пообещаю тебе, что отпущу твою подружку? Лейси рассмеялась.

— Ее убьешь не ты, Марлин, — сказала она. — С ней расправится твой папаша.

— Ну ладно, хорошо. Тогда у меня есть еще одна идея. — Тут Марлин резко повернул голову Лейси и ударил ее по щеке. — Ну-ка, взгляни на это маленькое шоу, Марти.

Откуда-то из темноты появился Эразмус. Держа за воротник грязного, засаленного пиджака, он волочил за собой какого-то старика.

— Всего один, Марлин, — сказал он. — Никого больше не было — только вот этот немытый ублюдок. Он это заслужил. Если бы он еще дышал, он наверняка поблагодарил меня за то, что я для него сделал.

Эразмус опустил тело старика на гниющие доски, затем ногами перекатил его к груде автомобильных покрышек.

— Давай-ка, Марлин, займись своей девчонкой, пускай делает, что ей сказано. Надо поскорее рвать когти из этого проклятого города. Он какой-то враждебный, знаешь ли. Ты только посмотри вокруг. У этих людей нет ни капли гордости. Здесь такая грязь и столько всякой мерзости. Неужели наше правительство совсем не гордится своей столицей?

Марлин улыбнулся, глядя на Лейси сверху вниз, затем замахнулся и нанес ей удар револьвером, пришедшийся над ухом. Лейси лишилась сознания еще до того, как тело ее опустилось на пол.

— Ну что ж, пора заняться делом, — сказал Марлин отцу, наклоняясь над ней. — Мне прямо не терпится увидеть, какое у нее будет лицо, когда она в конце концов доберется до центра лабиринта и выйдет прямо на меня.



Четыре патрульные машины тихо подъехали к складу и остановились примерно в квартале от него. Из них осторожно, стараясь не шуметь, выбрались полицейские. Льюис Джейкобс подвел их к такси, на котором только что приехал Сэвич. За рулем доставившего Сэвича автомобиля сидел высокий, средних лет чернокожий водитель.

— Скоро сюда прибудут Джимми Мэйтланд и человек пятнадцать специальных агентов, — тихо заговорил Сэвич. — А мы тем временем сделаем вот что...

***
Лейси медленно приходила в себя. Боль отдавалась в голове глухими ударами, мучила тошнота. Она попыталась привстать, но не смогла из-за нового приступа дурноты. И снова закрыла глаза. На сей раз Марлин ударил сильнее, чем тогда, в Бостоне. Вероятно, он смеялся, когда Лейси свалилась без сознания к его ногам.

Она продолжала молча лежать, судорожно сглатывая набегавшую слюну, моля Бога, чтобы Диллон нашел ее записку, и понимая в то же время, что следует рассчитывать только на свои силы.

Интересно, где Ханна, подумала Лейси. В мрачном помещении склада царила тишина, если не считать шуршания множества облюбовавших это место крыс. В спертом воздухе стоял запах падали. Лейси почувствовала, что тошнота и головокружение усиливаются. Она снова, в который уже раз, сглотнула, сдерживая приступ рвоты. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой небольшой круг света и в нем — моток бечевки.

Думай, приказала себе Лейси. Оба ее пистолета были у Марлина. Видит ли он ее сейчас? Она медленно огляделась. Увы, вокруг не было ничего, совсем ничего такого, что можно использовать как оружие — вот разве что бечевка.

Лейси медленно приподнялась, встала на колени и позволила себе передохнуть еще несколько секунд. Голова кружилась, но тошнота постепенно отступала. Лейси порадовалась, что Марлин развязал ей руки, теперь она могла хотя бы двигаться совершенно свободно.

— Эй, я вижу, ты уже оклемалась, — раздался откуда-то из темноты голос Марлина. — Это хорошо. Мне показалось, что ты чересчур долго была в отключке, но отец говорит, мне просто не терпится начать нашу игру. Послушай-ка вот это, Марти.

В уши Шерлок ввинтился крик Ханны.

— Я держу ее здесь, Марти, в центре лабиринта. Это была просто небольшая демонстрация, не волнуйся, я не сделал ей слишком больно. Должно быть, у нее просто низкий болевой порог — я только вывернул ей руку и слегка дернул кверху. Учти, если ты сюда не доберешься, очень скоро твоя подружка будет разобрана на части. Так что или ты входишь в лабиринт и начинаешь по нему идти, или я начинаю ее резать — сначала отхвачу пальцы на руках, потом нос, потом пальцы на ногах. И каждый раз, когда я буду вонзать в нее нож, ты будешь слышать, как она кричит, Марти. Язык я ей отрежу в последнюю очередь, так что ты будешь слышать все. Ведь если я сразу вырежу ей язык, она будет только сипеть и булькать, а это неинтересно.

Лейси встала, держа в руке бечевку.

— Я иду, Марлин. Не мучь ее. Обещаешь?

Ответа не последовало. Лейси поняла, что Марлин отвлекся на разговор с Эразмусом. Значит, они там вместе — это хорошо. По крайней мере ей не надо будет постоянно думать о том, что кто-то притаился у нее за спиной.

— С ней будет все в порядке до тех пор, пока я буду знать, что ты продвигаешься вперед! — прокричал наконец Марлин. — Давай, Марти, начинай. Вот так, молодец. Теперь я тебя вижу.

Лейси, однако, прекрасно понимала, что Марлин не может видеть ее все время — это было возможно только на тех участках лабиринта, где он установил зеркала. Она двинулась вперед, наматывая на руку бечевку, и тут же остановилась. Нет, так не пойдет, подумала Лейси. Надо сложить бечевку вдвое, решила она, и через каждую пару дюймов завязывать на ней узелки. Она так и сделала и снова пошла вперед — сначала медленно, с трудом управляясь с бечевкой непослушными пальцами, потом, приспособившись, все быстрее и быстрее.

— Я иду, Марлин. Не трогай Ханну.

— Сейчас я не делаю ей больно, Марти, можешь не беспокоиться. Просто иди на мой голос — и все дела. Вот так, правильно. Ты пользуешься бечевкой, Марти? Ты должна ею пользоваться, таковы правила игры.

— Да, пользуюсь.

— Хорошо. Ты умная маленькая сучка, верно?

Лейси перевела дыхание и, набрав в легкие побольше воздуха, крикнула:

— О да, Марлин! Да, маленький вонючий ублюдок, я такая умная, что прикончу тебя, можешь быть в этом уверен! И никто тебя не пожалеет. Все только обрадуются, если я отправлю тебя в преисподнюю. Туда тебе и дорога.

— Не смей говорить так с моим сыном, птичка, а не то тобой займусь я, — послышался из темноты голос Эразмуса. Отец и сын о чем-то заговорили между собой, но Лейси не могла разобрать ни слова.

— Я только что сказал отцу, что был прав, сто раз прав. Ты так грязно ругаешься, что, безусловно, заслуживаешь наказания. — Марлин громко, самодовольно рассмеялся. Но Лейси почудилось, что в его смехе прозвучали едва заметные нотки страха. Боялся ли Марлин? Трудно сказать. Однажды она уже прострелила ему живот, и он, конечно же, прекрасно помнил об этом, но Лейси не могла взять в толк, что могло вызвать у него страх сейчас — ведь на сей раз ситуацией владел он, а она была совершенно безоружна.

Тем не менее выбора у нее не оставалось, и она продолжила играть в ту игру, которую затеяла.

— Ты помнишь, каково это — получить пулю в брюхо, а, Марлин? Помнишь те иголки, которые в тебя воткнули в больнице, и те трубки, которыми тебя обвешали? Тебе даже в член засадили иглу. Надеюсь, ты не забыл, как лежал на больничной койке и выл от боли и страха, а лицо у тебя было совсем серое. Да, вид у тебя был жалкий, ничего не скажешь. Ты выглядел как маленький мальчик, которого выпороли. Я смотрела и радовалась, что всадила в тебя пулю. Я надеялась, что ты издохнешь, но ты выкарабкался. Но уж на этот раз ты точно подохнешь, Марлин. Ты псих ненормальный, можешь быть в этом уверен!

— Тебе это дорого обойдется, Марти.

— Не пытайся пугать меня, маленький вонючий подонок. Ты же трус, Марлин, и ты боишься меня. Ведь так? Я слышу это по твоему голосу. Он у тебя дрожит. Ты дерьмо, Марлин, ты просто жалкий неудачник.

— Нет! — выкрикнул Джоунс-сын, и Лейси почувствовала, что он буквально задыхается от ярости. — Я убью тебя, Марти. Я буду убивать тебя долго, наслаждаясь каждой минутой твоих мучений. Ты заслуживаешь смерти больше, чем кто бы то ни было!

— Дай-ка я займусь ею, сынок.

— Нет! Она моя, и эта, вторая, тоже. Ты ведь знаешь, эта ее подружка тоже все время ругается. Вот увидишь, как здорово я их исполосую. Ты сможешь гордиться мной, папа.

Марлин говорил с отцом повелительным и в то же время умоляющим тоном. Чувствовалось, что нервы у него на пределе.

— Я умею резать этих тварей лучше всех на свете, даже лучше тебя! Я, я умею лучше! — орал он.

Лейси тем временем медленно шла по лабиринту, наматывая на руку бечевку и аккуратно завязывая на ней узелки. Она невольно отметила удивительное мастерство, с каким был построен лабиринт. Лейси уже дважды упиралась в тупик и вынуждена была возвращаться назад.

— Эй, Марлин! — крикнула она. — Похоже, ты наконец-то научился строить лабиринты. Я только что угодила во второй по счету тупик. Правда, ты такой тупой ублюдок, что дошел до этого лишь сейчас, а не тогда, когда был мальчишкой и твой папаша учил тебя строить подобные штуки. Много же времени тебе на это понадобилось, недоносок ты долбаный!

— Заткнись, сука! Не смей так говорить со мной, тварь! Я знаю, что ты специально меня злишь, чтобы я потерял контроль над собой, но ничего у тебя не выйдет. Я знаю, что ты не всегда так выражаешься. Ведь так? Ты слышишь меня? Отвечай, сука! — Ты прав, жалкий придурок. Крепкие выражения я приберегаю для тебя, Марлин, козел ты недоделанный.

— Молчи, мразь!

Голос Марлина заметно дрожал. Лейси это обрадовало.

— А какого черта, собственно, я должна молчать? — осведомилась она ледяным тоном.

— Сейчас я разделаюсь с тобой, Марти. Мой «магнум» у меня под рукой, он заряжен и готов к стрельбе. Шевелись пошустрее, иначе твоя Ханна потеряет один из своих розовых пальчиков.

— Я иду, Марлин. Я же сказала тебе, что пройду через лабиринт. В отличие от тебя я свое слово держу. В этой ситуации мучить Ханну может только трус, а ты уверял меня, что ты не трус, ведь так?

До Лейси снова донеслось тяжелое дыхание Марлина. Она буквально физически ощущала исходящую от него злобу.

— Ладно, я ее не трону. Во всяком случае, пока. Пока — ты понимаешь, что я имею в виду, Марти? Сначала я должен разобраться с тобой.

Лейси вошла в круг света, держа моток бечевки так, чтобы его нельзя было разглядеть.

— А где же твой папочка, Марлин? Он что, прячется где-нибудь за углом в лабиринте? Он тоже трус. Ты ведь унаследовал все свои мерзкие качества от него, а, Марлин?

— Я вовсе не прячусь, дорогуша, — подал голос Эразмус. — Я просто хочу дать сыну возможность получить полное удовольствие. Слушайся его, и тогда я не стану сдирать с тебя кожу.

— А со своей жены ты тоже содрал кожу, Эразмус? Когда ты это сделал — до того, как перерезал ей горло, или после?

— Это тебя не касается, дорогуша. Делай, что тебе сказано, слышишь? Я хочу поскорее убраться отсюда, мне здесь не нравится.

— Да, слышу, — ответила Лейси. Она успела определить по звуку его голоса, что Эразмус находился где-то слева, футах в тридцати от нее. Марлин же был от нее всего в десяти — двенадцати футах, тоже слева, но под углом градусов в шестьдесят.

Лейси шесть раз обмотала вокруг кисти бечевку — ее единственное оружие в схватке с двумя убийцами, у которых было три пистолета. Остальную бечевку она свернула кольцами, достаточно широкими, чтобы накинуть их Марлину на шею.

На какие-то секунды все ее тело снова сковал страх, но она справилась с собой, подумав о Диллоне. Ей вдруг пришло в голову, что, если Марлин убьет ее, Диллон просто сойдет с ума от горя. Нет, она будет сопротивляться до последнего! Один раз Диллон уже потерял женщину, которую любил, поэтому она, Лейси Шерлок, должна любой ценой избежать гибели от рук Убийцы с бечевкой.

Глава 36

С каждым шагом темнота вокруг нее рассеивалась. Лампа, подвешенная неподалеку на высоте приблизительно восьми футов, испускала узкий, но яркий луч света, Теперь Лейси была уже совсем рядом с центром лабиринта. До нее донесся стон Ханны, затем она услышала дыхание Марлина. Ханна застонала громче, и Лейси поняла, что она делает это не от боли, а для того, чтобы указать ей, Лейси, правильное направление. Да, и Ханна, и Марлин находились именно там, где она предполагала, — левее ее, под углом примерно в шестьдесят градусов к тому направлению, в котором двигалась она. Лейси представила себе, как Марлин стоит над распростертой на полу Ханной с «магнумом» в руке и самодовольно улыбается, с нетерпением поджидая ее. Но вот где Эразмус — это вопрос.

— Ханна, ты меня слышишь?

— Слышу, Шерлок. — Ханна снова застонала. — Этот подонок опять ударил меня ногой, — сказала она после небольшой паузы.

— Держись, Ханна, пожалуйста, держись.

Лейси понимала, что Ханна сейчас лихорадочно обдумывает свои действия и, если у нее будет такая возможность, сделает все, что в ее силах, чтобы помочь ей, Лейси.

Наступила тишина, которую нарушало только тяжелое дыхание Марлина. Интересно, подумала вдруг Лейси, нашел ли Сэвич ее записку? Побывал ли он вообще в ее квартире? Впрочем, в этом можно было не сомневаться — конечно, побывал. Ближе, еще ближе. Теперь Марлин был где-то совсем рядом.

Лейси вошла в круг яркого света, бившего из двух ламп. Прикрыв глаза ладонью правой руки, она остановилась, держа в левой руке бечевку, которой собиралась воспользоваться — при условии, что Марлин не разгадает ее намерений.

— Привет, Марти, — сказал Марлин, едва не захлебываясь радостным волнением. — Ну вот ты и здесь.

Он стоял рядом с Ханной выпятив грудь, невероятно гордый собой. Да что там, он был просто счастлив в эту минуту. Но даже сейчас глаза его казались стеклянными, как у мертвого. Он улыбнулся Лейси. Губы Лейси растянулись в ответной улыбке.

— Ну, жалкий недоносок, что скажешь? Убил еще кого-нибудь с тех пор, как удрал из сумасшедшего дома в Бостоне?

Марлин взвился, словно его ударили.

— Это был не сумасшедший дом!

— Он самый. Это была государственная клиника для душевнобольных.

— Меня привезли туда только для того, чтобы я прошел осмотр у психиатров, вот и все. Меня доставили в эту клинику на короткое время.

— Если бы тот судья не оказался идиотом, ты бы так и остался там в одной из палат. И знаешь еще что? Тебе бы сковали руки и ноги, а потом выволокли бы тебя из палаты и потащили прямиком на электрический стул. А там бы уж тебя славно поджарили. Знаешь, Марлин, а ведь очень скоро так и случится. Ты представляешь, как тебе будет больно, Марлин?

— Заткнись, сволочь, и стой спокойно! Ты должна меня уважать. Я выиграл, а ты проиграла. Ты стоишь передо мной, и я могу сделать с тобой все, что угодно. Я — победитель, а ты — пустое место, Марти, и больше ничего.

— Это верно, Марлин, ты победитель. Даже если после своего побега ты и не убил никого из женщин в своем дурацком лабиринте, ты умудрился расправиться с несколькими очень опасными и вооруженными до зубов бездомными и наркоманами. Это было здорово, Марлин, Это было действительно по-мужски. Знаешь, меня от тебя просто тошнит.

— Это не я, это отец.

— Какая разница. Вы с ним похожи как две капли воды.

Марлин едва сдерживал злость. В тишине слышалось его тяжелое, хриплое дыхание.

Лейси решила идти до конца.

— Когда-то я считала тебя довольно симпатичным на вид, Марлин. А сейчас ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот пена изо рта полезет. У тебя в самом деле идет пена изо рта, когда ты злишься, Марлин? Ох и мерзкое, должно быть, зрелище!

Марлин бросился на Лейси, замахнувшись ножом. Ханна мгновенно перекатилась с левого бока на правый и выбросила вперед связанные ноги. Споткнувшись о нее, Марлин рухнул ничком на пол и подъехал на животе почти к самым ногам Лейси. В ту же секунду она накинула ему на шею петлю из бечевки, которая стала еще прочнее от завязанных на ней многочисленных узелков. Лейси уперлась коленом в узкую спину Марлина и резко потянула за бечевку — так, что бечевка глубоко врезалась ему в шею, а голова Марлина приподнялась от деревянного пола.

— Ханна, где его оружие?

— Ханне его не достать, Марти.

Медленно повернув голову, Лейси увидела Эразмуса. Намотав на руку волосы Ханны, так что она не могла шелохнуться, он приставил ей к горлу охотничий нож с двенадцатидюймовым лезвием.

— Отпусти моего сына, Марти.

— Я сделаю это, если ты отпустишь Ханну. Отпусти ее сейчас же.

Эразмус медленно покачал головой. Кончик ножа проколол кожу Ханны, по шее поползла струйка крови. Лицо Ханны исказил страх, но глаза ее, казалось, пытались что-то сказать. Но что именно?

— Если ты его не отпустишь, Марти, я проткну горло твоей подружке.

— Тогда, Эразмус, считай, что твой сын уже мертв, — Лейси сильнее потянула за бечевку. Марлин захрипел. Еще больше запрокинув ему голову, Лейси дала Эразмусу возможность получше рассмотреть физиономию своего отпрыска. Марлин сучил руками и ногами, но сделать ничего не мог.

— Ослабь петлю, сука! — заорал Эразмус. — Ты его задушишь! Он уже посинел!

Внезапно Ханна изо всех сил ударила Эразмуса локтем в живот. Джоунс-отец вскрикнул и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Ханна успела вырваться и откатиться в сторону, подальше от ножа.

В ту же секунду в душном чреве склада оглушительно грянул одиночный выстрел. Пуля попала Эразмусу прямо в лоб. Он изумленно посмотрел на Лейси и медленно, словно подрубленное дерево, рухнул на пол лицом вниз.

— Папа! Будь ты проклята, ты убила моего отца!

Марлин схватил Лейси за запястья и рывком перебросил через себя. Она упала на спину, от удара у нее на миг перехватило дыхание. Марлин навалился на нее и, усевшись ей на грудь, поднес к лицу нож.

— Ну вот я до тебя и добрался, сука, — пробормотал он. — Ты убила моего отца, но теперь я разделаюсь и с тобой, и с твоей подружкой.

— Ничего ты не сделаешь, Марлин. Опоздал. Полиция уже здесь. Твоего отца застрелили полицейские.

Рука Марлина с ножом взлетела вверх и стала опускаться.

— Шерлок, прижмись к полу! — раздался чей-то крик. Лейси вжалась в пол как только могла, и в ту же секунду грохот выстрела больно ударил ее по ушам. Задача была весьма сложной — посылая пулю в Убийцу с бечевкой, не задеть при этом Лейси. Она почувствовала, как тело Марлина дернулось, и сбросила его с себя. Пуля попала Джоунсу-сыну сзади в шею.

Перекатившись на бок, Лейси подползла к Марлину.

— Как тебе это удалось? — Он глядел на нее широко открытыми глазами.

— Я оставила Сэвичу записку. Написала карандашом для подкрашивания бровей на изнанке косметички. А сумочку бросила на пол в душевой кабинке. — Подняв голову, Лейси крикнула в темноту:

— Диллон, пусть к нам пока никто не подходит! Мне надо с ним поговорить. Разговор будет недолгий. — Затем она снова в упор посмотрела на Марлина и спросила:

— Это ты убил Белинду?

Марлин в ответ только ухмыльнулся. Из носа и изо рта у него текла кровь, но, глядя на него, никто бы не сказал, что он мучается от боли.

— Это ты, Марлин? Ты убил Белинду?

— С какой стати я должен тебе что-то говорить?

— С такой, что я хочу понять, кто из вас больше мужчина — ты, Марлин, или твой папаша. Пока ты не расскажешь мне о Белинде, я не разберусь. Это ты ее убил?

Отвернувшись от Лейси, Джоунс-младший посмотрел куда-то вверх.

— Ты знаешь, что она сделала, Марти?

— Что?

— Она убила моего ребенка. Она, конечно, пыталась навешать мне лапшу на уши, говорила, что у нее случился выкидыш, но я-то знаю — она убила ребенка: боялась, что он будет ненормальный. Она сказала, у ее отца не все дома, и заявила: надо быть сумасшедшей, чтобы заводить потомство от меня. Именно поэтому она убила мое дитя. Пела мне песни, что хочет родить, что ее не волнует даже, если ребенок родится чокнутый, а потом пошла и убила его.

Широко открытые глаза Марлина блуждали. Лейси наклонилась к нему еще ниже.

— Послушай меня, Марлин. Белинда не делала аборт, чтобы избавиться от твоего ребенка. Муж ударил ее, и из-за этого случился выкидыш. Так что она ни в чем не виновата. Вина лежит на Дугласе. Наверное, он каким-то образом узнал, что Белинда ждет ребенка не от него, и ударил ее.

— О Боже, так я и знал, что надо было убить этого ублюдка. Он не мог иметь детей, по крайней мере, от Белинды. Она говорила, у него что-то не в порядке со спермой.

— Ты ведь знал, что я сестра Белинды, ведь так, Марлин?

— Сначала нет. Я узнал тебя, когда ты пришла в больницу. Тогда-то я и понял, кто ты такая.

— Но как ты мог меня узнать?

— Однажды мы с Белиндой здорово над тобой подшутили. Ты тогда была еще подростком. Я решил показать Белинде свой лабиринт. Ты все время шпионила за нами, и Белинда здорово злилась на тебя за это. Однажды ты даже умудрилась спрятаться в багажнике машины. Ну тут уж у Белинды кончилось терпение. Мы хотели наказать, напугать тебя. Я взял с Белинды обещание, что, идя по лабиринту, она будет кричать, стонать и плакать.

Марлин закрыл глаза и со свистом втянул в себя воздух. Изо рта у него еще обильнее потекла кровь.

— Мы подъехали к складу, — заговорил он через некоторое время. — Белинда вытащила тебя из багажника и сказала, что тебе придется пройти через лабиринт вместе с ней, что из-за тебя ее убьют, но она будет молиться, чтобы ты осталась в живых. Ты плакала и умоляла меня простить тебя, но Белинда затащила тебя в помещение склада и не отпускала от себя. Кричала она что надо. Мало того, она даже попросила броситься на нее с ножом, когда вы доберетесь до центра лабиринта. Ну я так и сделал. Ты все это видела и в какой-то момент просто отключилась, потеряла сознание. Хотя никто тебя даже пальцем не трогал. Белинда перепугалась, но я сказал, что ты еще совсем сопливая девчонка и ничего с тобой не случится, оклемаешься. Когда мы вернулись к Белинде домой, ты все еще не пришла в себя. Уже потом Белинда сказала мне, что ты не помнишь, что с тобой случилось. Она чувствовала себя виноватой — она ведь любила тебя, хоть ты и раздражала ее своей привычкой вечно за ней подглядывать. Белинда поняла, что ты восхищаешься Дугласом и боишься, что она бросит его ради меня. Но потом она взяла и убила моего ребенка, и мне пришлось убить ее. У меня не было выбора. Белинда должна была умереть, потому что она предала меня.

— У нее был выкидыш. Ты убил ее, а она была ни в чем не виновата перед тобой. Ты сделал большую ошибку, Марлин.

— Я думал, что она предала меня. Я был вынужден убить ее, но мне не хотелось этого делать.

— Она не предавала тебя.

Марлин снова открыл рот, и из него ударил фонтанчик крови. Кровотечение из носа тоже резко усилилось. Лейси склонилась к его лицу:

— Все кончено, Марлин. Ты натворил более чем достаточно. А теперь умри.

Марлин попытался поднять руку, но не смог.

— Ты очень красивая, Марти, — прошептал он, захлебываясь кровью. — Не такая красивая, как Белинда, но все же очень хорошенькая.

С этими словами он уронил голову набок. Глаза его остекленели, на лице застыла едва заметная улыбка.

Подняв голову, Лейси увидела Диллона. Рядом с ним в центре лабиринта собралось еще человек двадцать полицейских и специальных агентов ФБР. Все молчали, не двигаясь с места.

— Больше никаких вопросов и никаких тайн, — улыбнулась Лейси, обращаясь к коллегам. — Белинду убил он. Он сам в этом признался и объяснил причины убийства.

Даже сейчас, после того как Марлин рассказал ей все, она не могла вспомнить, как вместе с Белиндой побывала в лабиринте. Лейси вдруг стало интересно, вспомнит ли она когда-нибудь об этом, хотя бы под гипнозом. Впрочем, это уже не имело значения. Правда, Марлин мог солгать, но она почему-то была уверена, что он сказал правду, Хотя и это уже было не важно. Белинда погибла семь лет назад, а у Лейси была впереди целая жизнь — ее собственная жизнь, и теперь она была свободна. Кроме того, теперь у нее был Диллон, а значит, впереди ее ждало счастье.

— Да-а, — протянул Диллон. — Мы слышали. Все кончилось, Шерлок.

— А кто застрелил Марлина?

Пожилой седоволосый полицейский поднял руку:

— Извините, что я так долго выжидал, но мне никак не удавалось выбрать подходящий момент, вы были слишком близко от него.

— Вы все сделали просто великолепно. — Лейси взглянула на Ханну, она стояла, опираясь на плечо Диллона. — С тобой все в порядке?

— Теперь да, — сказала Ханна.

— Спасибо, что вовремя подставила подножку Марлину, — поблагодарила ее Лейси. — Это было здорово. Я никак не могла сообразить, как заставить его нагнуться, чтобы накинуть ему петлю на шею. Я не сомневалась, что в нужный момент ты все сделаешь как надо. А теперь выпрямись, Ханна, и никогда больше не опирайся на Диллона. Ты меня поняла?

Ханна засмеялась низким и хриплым, но тем не менее удивительно приятным смехом.

— Да, я поняла тебя, Шерлок. Я очень хорошо тебя поняла. Теперь я знаю, что, когда ты выходишь из себя, с тобой лучше не связываться.

Лейси медленно поднялась на ноги, обвела взглядом окруживших ее коллег и широко улыбнулась. Вся в крови Марлина Джоунса, она тем не менее была жива.

— Большое спасибо вам всем за то, что вы спасли нам с Ханной жизнь, — сказала она. — Мистер Мэйтланд, сэр, мы наконец-то добрались до него.

— Что правда, то правда, Шерлок, — сказал Джимми Мэйтланд, потом ткнул Льюиса Джейкобса кулаком в грудь и рассмеялся. Следом за ним расхохотались и все остальные. Стоя с оружием в руках, они хохотали, и в их смехе слышались облегчение и торжество.

— Я давно хотел вам это сказать — с тех самых пор, как впервые увидел список новых курсантов, — снова заговорил, отсмеявшись, Джимми Мэйтланд. — Знаете, мне ужасно нравится ваша фамилия.

Глава 37

— Лейси, помните, как вы забрались в багажник машины Марлина? — спросила доктор Бауэрс тихим, спокойным голосом.

Лейси застонала, завертела головой из стороны в сторону.

— Ничего-ничего, не волнуйтесь. Я здесь, и Диллон тоже. Вы в полной безопасности. Это было очень давно, и Марлина уже нет в живых, он не может причинить вам никакого вреда. Вы вспоминаете это только ради себя самой, Лейси. Пусть ваше сознание будет открытым. Расслабьтесь. Так вы забирались в. багажник машины Марлина?

— Да. Я хотела удостовериться в том, что Белинда изменяет Дугласу. Часом раньше я подслушала разговор Белинды и Марлина. Они договорились о встрече. Я пошла за ними следом и забралась в багажник. Мне и в голову не приходило, что Белинда видела, как я пряталась. Они о чем-то говорили, но я не могла разобрать ни слова. Когда мы подъехали к складу и они вытащили меня из багажника, я испугалась как никогда в жизни. А потом Марлин заставил меня идти через лабиринт вместе с Белиндой. Мне казалось, что она так же напугана, как и я, но на самом деле все было не так — во всяком случае, в тот вечер. Но тогда я поверила, что она тоже страшно боится. Я шла следом за ней, не отставая ни на шаг. Один раз она даже дала мне подержать бечевку. Время от времени Марлин окликал нас и говорил Белинде, что он накажет ее, если она не сможет добраться до центра лабиринта, О Боже, мне было так страшно, я чувствовала себя такой беспомощной.

— Да, Лейси, я понимаю, — подала голос доктор Бауэрс. — Вы были тогда совсем молоденькая. А что случилось потом?

— Когда мы наконец добрались до центра лабиринта, там был Марлин. Он улыбался. Он улыбался даже тогда, когда замахнулся ножом на Белинду. Я подумала: следом за Белиндой он убьет меня. Я закричала и бросилась к распростертой на полу Белинде, но тут меня охватил такой страх, что я даже онемела. Больше я ничего не помню.

— Потом вы просто отгородились от этих воспоминаний, запретили себе вспоминать о случившемся, — сказала Лора Бауэрс, объясняя скорее Сэвичу, чем Лейси. — Вы хотите узнать что-нибудь еще, Диллон?

— Говорил ли Марлин Белинде, что должен наказать ее за то, что она сквернословила и плохо отзывалась о муже? — спросил Сэвич.

— Кажется, да, — ответила Лейси. — Постойте-ка... да, говорил.

— Я думаю, теперь мы знаем, что нужно делать, чтобы прошлое больше не мешало ей жить, — сказал Сэвич и, помолчав немного, добавил:

— Прежде чем вы ее разбудите, доктор Бауэрс, спросите, кем она хотела быть и чем заниматься до гибели Белинды. Да, и постарайтесь сделать так, чтобы она больше не вспоминала обо всей этой истории.

Проснувшись, Лейси посмотрела на Диллона и сказала:

— Ответы на все вопросы таились у меня в мозгу. Наверное, именно поэтому после убийства Белинды меня постоянно мучили кошмары, казалось, что кто-то проберется ко мне в дом и убьет меня.

— Ты права, Лейси. Но теперь все это закончилось.

Позже, когда они уже шли к машине, Сэвич спросил:

— Ты расскажешь Дугласу, что у Белинды действительно был роман с Марлином и что забеременела она именно от него?

— Я думаю, он знал. Может, не знал, что Белинда беременна именно от Марлина, но наверняка был в курсе, что ребенка она ждала не от него. Белинда ни за что не стала бы делать аборт. Она очень хотела ребенка. Да, Дугласу тогда уже должно было быть известно, что из-за проблем со спермой он не может сделать Белинду матерью. Потому он и ударил ее — видно, был просто в бешенстве. Неудивительно, что Дуглас женился на Кэндис, когда она сказала, что беременна. Наверное, очень хотелось поверить, что, несмотря на все его проблемы, он все же смог зачать дитя. Кто знает? Не исключено, что он и Кэндис составят хорошую пару. Если он не может зачать ребенка, а она не хочет иметь детей, то можно считать, что для них все проблемы решены. Сейчас, вспоминая все это, я понимаю, что Белинда здорово запуталась. Я не соглашусь с отцом, что Белинда очень тяжелый человек, как и наша мать, но все же общаться с ней было непросто. А я, сопливая девчонка, вечно за ней следила. Ничего удивительного, что ее это раздражало.

— Да, ты, наверное, права, — сказал Сэвич. — Кстати, теперь понятно, почему Ральф Йорк обнаружил несоответствия между убийством Белинды и убийствами других женщин, с которыми расправился Марлин. Причина была иной, и это дало о себе знать, когда он строил перегородки. И знаешь еще что, Лейси?

— Что? — спросила она и склонила набок голову движением, которое так нравилось Сэвичу.

— А то, — потрепал он ее по щеке, — что теперь все позади. Все, абсолютно все. Правда, тебе еще предстоит общение с журналистами, но я думаю, с этим ты справишься. Джимми Мэйтланд постарается оградить тебя от этих стервятников насколько возможно. Да, и еще одна мелочь. — Диллон нахмурился и уставился на собственные ботинки. — Ханна призналась, что наняла одного из своих информаторов, чтобы он тебя припугнул. Именно он сидел за рулем той машины, которая тебя чуть не сбила, и он же пробрался к тебе в дом. Ханна клянется, что он действовал вразрез с ее указаниями, у нее и в мыслях не было давать задание изнасиловать тебя. Ей только хотелось как следует тебя напугать. Она очень сожалеет и говорит, что не хотела причинить тебе никакого вреда. Ей предложено уволиться из Бюро. Если ты сочтешь нужным, против нее будет заведено уголовное дело.

— Она хоть объяснила тебе, почему она все это сделала?

— Да. Она говорит, что просто потеряла голову от ревности. Ей казалось, стоит тебя как следует припугнуть, и ты соберешь вещи и уедешь обратно в Калифорнию.

— Если удастся разыскать того парня, которого она наняла, ей придется отвечать за это, так?

— Да, — кивнул Сэвич. — Если этого типа поймают, Ханне придется предстать перед судом.

— Мне надо подумать.



Сэвич помог Лейси усесться на пассажирское сиденье «порше», обошел машину и сел за руль. Правда, прежде он хорошенько пнул правое переднее колесо.

— Проклятая рухлядь, — ругнулся он. — Кто бы мог подумать, что она не заведется? Если бы Люк случайно не проезжал мимо, у нас бы возникли большие проблемы.

— Люк ведь придет на свадьбу?

— Да, конечно. — Сэвич наклонился к Лейси и поцеловал. — Пристегнись-ка ремнем, а то у меня адреналин в крови так и бурлит. Я чувствую себя каким-то дикарем.

— Я тоже какая-то взвинченная, — призналась Лейси. — Знаешь что? А почему бы нам не поехать домой и не посмотреть какое-нибудь старое кино, закусывая поп-корном?

— У меня другое предложение. Почему бы нам не поехать домой и не устроить себе свое собственное кино? Что касается поп-корна, то это по желанию.

— Но ведь у тебя же нет кинокамеры, верно?

— Тогда назовем это театрализованным представлением.

Лейси тепло и радостно улыбнулась.

— А ты обещаешь сделать из меня звезду? — спросила она.

Эпилог

— Просто не верится, — сказала Лейси, принимая из рук бармена Фазза стакан с шардоннэ.

— Разве он тебе никогда об этом не рассказывал? — спросила Салли Куинлан, приветственно поднимая стакан, в котором плескался тот же напиток.

— Ни словечка. Нет, конечно, он пел мне иногда песенки в стиле кантри. Но такое мне даже в голову не приходило. Правда, он замечательно выглядит в этих ковбойских сапогах и в ремне с серебряной пряжкой?

Обе женщины уселись за столик, а мисс Лили, похожая на Клеопатру в своем белом шелковом платье, поднялась на небольшую квадратную сцену и сказала:

— А теперь послушайте меня, братья и сестры. У меня для вас приятный сюрприз. Мы наконец-то добились того, что к нам вернулся наш Сэвич. Они с Куинланом согласились сыграть и спеть для нас. Давайте, ребята.

— Это, наверное, будет здорово, — сказал расположившийся позади Лейси Марвин-вышибала. — Сиди и наслаждайся, малышка.

Прокуренный бар заполнили сочный баритон Диллона, мягкие переборы его гитары и расплавленный металл саксофона Куинлана.


Что такое мужчина без подруги,
Зачем нужна ему ночь без ее страсти,
К чему ему утро без ее улыбки,
И что для него день, если ее нет рядом?
Пусть любовь моей подруги будет со мной ночью,
Пусть улыбка ее будит меня утром,
Пусть она всегда будет рядом со мной,
Я все отдам, чтобы ее вернуть.

Песня закончилась. Лейси плакала и не замечала своих слез — они просто набухали у нее в глазах и сами собой лились по щекам. Растаял в воздухе последний гитарный аккорд, смолк саксофон Куинлана, и в зале клуба «Бонхоуми» наступила полная тишина. Слышно было, как какая-то женщина вздохнула, потом какой-то мужчина тихонько сказал: «Здорово, черт их побери». Еще несколько секунд, и собравшиеся зааплодировали — сначала негромко, потом все сильнее, причем женщины хлопали куда громче, чем мужчины.

— А Диллон у нас не дурак, Салли, — сказала мисс Лили, наклоняясь, чтобы ласково потрепать Лейси по щеке. — Впрочем, они с Шерлок оба молодцы. Ну так что, девочка, когда ты и мой Сэвич собираетесь пожениться? Учти, я никому не позволю водить его за нос. Он такой доверчивый. Я не хочу, чтобы другие люди этим пользовались. Ты меня поняла?

— На следующей неделе вы получите приглашение, мисс Лили.

— Вот и хорошо. Может, на вашу свадьбу Фазз опять выставит бутылочку какого-нибудь достойного напитка с настоящей пробкой — так же как на свадьбу Салли и Куинлана. Твой Диллон — настоящий талант, дорогая. Пусть он поет для тебя, а раз в неделю приходите к нам. Когда я его слушаю, на душе становится легче. И потом, ни один бандит не посмеет заявиться, когда здесь поют и играют сразу два суперполицейских. Обрати внимание, как он на тебя смотрит. Ну и улыбочка! Просто не верится, что агент ФБР может так похабно улыбаться женщине. Похоже, сейчас он выкинет какое-нибудь коленце. Ну вот и замечательно, а я пока что пойду сгоняю в покер — может, добуду деньжат на карманные расходы. Только не говорите об этом Сэвичу и Куинлану. Здесь не казино и играть в азартные игры нельзя, они окажутся перед такой морально-этической дилеммой, что их полицейские мозги может просто заклинить.

Тем временем Куинлан объявил со сцены:

— Сэвич тоже собирается в скором времени стать женатым человеком. По мне, так давно пора. А сейчас мы исполним для вас песню, которая называется «Праздник любви». Она как нельзя лучше отражает идеи Диллона насчет того, как ему следует провести последние деньки своей холостяцкой жизни. Поехали!


Я заработал денег и поехал к морю,
Проветриться хотел и развеять горе.
Лежу на песке у самой моря кромки,
А вокруг меня бродят стаями девчонки.
Когда девчонок столько, что парню делать?
Решил я, что буду за всеми разом бегать.
Буду веселиться на празднике любви,
Пока все силы не иссякнут мои.

Лейси так хохотала, что, бросив сумку, промахнулась и угодила в Куинлана.

— Ты здорово рискуешь, Сэвич, беря в жены девушку, которая работает в ФБР! — кричала, перекрывая общий шум, мисс Лили, выглядывая из двери.

Сэвич, глядя на Лейси сияющими глазами, проговорил в микрофон:

— Ребята, слова написала моя сестра, я тут ни при чем. Я только положил их на музыку.

— Я поговорю с твоей сестрой! — крикнула в ответ Лейси.



— Я слышал, у тебя есть предложение по поводу аренды твоей квартиры?

— Да. И очень хорошее. Фактически сделка уже состоялась. Так что я теперь остаюсь здесь, Диллон.

— Прекрасно. Тогда давай поженимся в пятницу?

— Это было бы замечательно, но у нас останется слишком мало времени, чтобы как следует подготовиться к свадьбе. Я пообещала мисс Лили, что пришлю приглашение. Вообще говоря, я сказала, что она получит его на следующей неделе.

— Ты что, хочешь устроить пышную свадьбу? Пригласить всех наших родственников? Может быть, даже Дугласа и Кэндис? Или твоих отца и мать вместе с их «БМВ»? Ты что же, собираешься созвать целую кучу народу и заставить всех гостей швырять нам рис под ноги, так, что ли?

— Боюсь, у нас нет другого выхода. Как-то раз ты сказал мне, что семья — это семья и что с этим ничего не поделаешь. Я надеюсь, что мать и отец постараются в день свадьбы вести себя нормально, а Дуглас не станет при всех орать на Кэндис и пускать слюни, глядя на мою мать. Ах да, есть ведь еще Коннал Фрэнсис, первый муж матери. Он, кстати, ей звонил. Отец просто вне себя от ярости из-за его звонка.

— Семья, конечно, вещь хорошая. Но ты хоть представляешь себе, что может случиться, если все разом соберутся на нашей свадьбе?

— Понятия не имею, но посмотреть, что из этого выйдет, будет забавно. Правда, я все же не собираюсь приглашать Коннала Фрэнсиса, чтобы и впрямь все не испортить. Знаешь, Салли Куинлан сказала, что пышные свадьбы — это страшно интересно. А ты не хочешь, чтобы наша свадьба была пышной?

— Да ладно, черт с ним, пусть будет пышная, — сказал Диллон и поцеловал Лейси сначала в нос, потом в подбородок.

— По поводу «БМВ» нам не стоит беспокоиться. Отец только что купил «Порше-911», красный, как пожарная машина. Он сказал, что мама даже в самый плохой для нее день не подумает, что он имеет намерение сбить ее, сидя за рулем такой красавицы. И засмеялся. Еще он сказал, что новый психиатр добился определенного прогресса. Кроме того, маме сейчас дают другие лекарства.

— Да, в больших семьях не соскучишься. Верно ведь? — спросил Диллон.

Лейси в ответ поцеловала его в плечо.

— Да, кстати, у меня есть хорошая новость, — вспомнил Сэвич. — Тех гадов, которые похищали и убивали детей в Миссури, поймали. Олли был прав: их в самом деле быстро вычислили. Трое молодых парней, всем по двадцати одному году. Их сдала местному агенту ФБР приятельница одного из подонков, разозлившись из-за того, что дружок бросил ее ради другой девицы.

— Олли, наверное, очень доволен.

— Да уж. Он так и рвался лично арестовать мерзавцев. Да, вот еще что, — сказал Сэвич, задирая вверх голову, — завтра должны доставить твой свадебный подарок. Так что ты лучше сходи куда-нибудь — ну, скажем, загляни к своему врачу, — а я уж тут распоряжусь, чтобы все было как следует.

Лейси стала трясти Диллона за плечо, приговаривая:

— А что это? Диллон, ну скажи, что ты мне подаришь?

— Ни словечка не скажу, милая. Придется тебе потерпеть до завтра. Но конечно, когда завтра вечером я войду в твою комнату, я надеюсь от тебя что-нибудь услышать.

— Ты мне даже не намекнешь?

— И не мечтай. Я хочу, чтобы ты вся извелась от любопытства. Лейси вздохнула, потом ткнула Диллона кулаком в плечо:

— Ну ладно, но только из-за этого самого любопытства может получиться так, что я буду плохо спать. Ты не споешь мне какую-нибудь песенку или хотя бы пару строчек, но с намеком?

Сэвич поморгал, соображая, затем поднял голову и спел:

— «Нет ничего лучше, когда шпора подходит к сапогу».

— И все?! Мало, — запротестовала Лейси. — Спой еще.

— «Нет ничего лучше, чем стакан, полный виски». Лейси хихикнула и придвинулась поближе к Диллону.

— Еще, — попросила она.

— «Нет ничего лучше быка, у которого есть корова».

— А последняя строка?

— «Ничего нет лучше мужчины, у которого есть подруга».

— Ой, Диллон, как здорово!

— Тебе нетрудно потрафить. — Сэвич поцеловал Лейси в губы. — Ну эту-то песню написала не моя сестра, а я сам. Тебе правда понравилось? Ты ведь не льстишь мне, а? Надеюсь, ты чувствуешь мою музыку.

— О да, — заверила Лейси. — Еще как.

— Я написал эту песню для тебя.

Лейси просияла.

— Знаешь, а я придумала еще одну строку, — сказала она.

Сэвич удивленно приподнял бровь.

Подражая западному акценту, Лейси пропела:

— Нет ничего лучше щетки[6] вместе с конем.

— Слушай, мы можем организовать недурной ансамбль, — оживился Сэвич. — А что это еще за щетка?

Лейси только улыбнулась в ответ. Диллон нежно погладил ее по щеке, начал целовать ее и долго, очень долго не мог остановиться. Перед тем как заснуть, он вдруг подумал: что же первым делом сыграет для него Лейси на рояле «Стейнвей», который должны были привезти завтра?..

Выходные данные книги

УДК 821.111(73)

ББК 84 (7США)

К73


Серия основана в 1996 году


Catherine Coulter

THE MAZE

1997


Перевод с английского А.А. Загорского

Серийное оформление А.А. Кудрявцева

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством «Томас Шлюк» (Германия).


Печатается с разрешения автора, William Morris Agency Inc. c/o Toymania LLC.


Подписано в печать 19.06.2002. Формат 84x108 1/32.

Усл. печ. л. 16,8. Тираж 4000 экз. Заказ № 4490.


Коултер К,

Лабиринт: Роман / К. Коултер; Пер. с англ. А.А. Загорского. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2003.—411, [5] с.— (Страсть).

ISBN 5-17-015451-8

Часто ли страсть сопутствует опасности? Часто ли любовь пробуждается в тот момент, когда мужчина и женщина, казалось бы, далеки от того, чтобы предаваться чувствам и мечтам? Такое случается. Это произошло с женщиной, готовой НА ВСЕ, чтобы отомстить за убийство сестры, и с мужчиной, готовым защитить ее даже ценой своей жизни. Страсть пришла к ним — нежданная, незваная. И противостоять этой страсти они не в силах...


© Catherine Coulter, 1997

© Перевод. А.А. Загорский, 1998

© ООО «Издательство АСТ», 2002


Художественный редактор О.Н. Адаскина

Компьютерный дизайн: Е.А. Коляда

Технический редактор О.В. Панкрашина

Младший редактор Е.А. Лазарева


Общероссийский классификатор продукции

ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры


Гигиеническое заключение № 77.99.11.953.П.002870.10.01 от 25.10.2001 г.


ООО «Издательство АСТ»

368560, Республика Дагестан, Каякентский район, с. Новокаякент, ул. Новая, д. 20

Наши электронные адреса:

www.ast.ru

E-mail: astpub@aha.ru


Отпечатано с готовых диапозитивов на ФГУПП ордена Трудового Красного Знамени «Детская книга» МПТР РФ.

127018, Москва, Сущевский вал, 49.

Примечания

1

Около 10° по Цельсию. — Здесь и далее примеч. пер.

(обратно)

2

Старческое слабоумие.

(обратно)

3

Джон Эдгар Гувер (1895–1972) — директор ФБР с 1924 г.

(обратно)

4

Джулия Робертс — известная американская актриса.

(обратно)

5

Ковры, изготовленные на северо-западе Персии, на территории Иранского Азербайджана, и входящие в общую категорию персидских ковров. (Прим. вычитывающего.)

(обратно)

6

Щетка — надкопытная часть ноги лошади.

(обратно)

Оглавление

  • Аннотация
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Эпилог
  • Выходные данные книги
  • *** Примечания ***
    • Скачано с КулЛиб, CoolLib.net