Наталья Суханова ИСКУС

«Ищи, как хлеба.

Искусом до всего дойдёшь»

Книга первая ПО ИМЕНИ КСЕНИЯ

Уж очень отрывочны жизнь и вселенная;

К профессору-немцу пойду непременно я;

Верно, их не оставит он так:

Системы придумает, даст им названия.

Шлафрок одевши и старый колпак,

Он штопает дырки всего мироздания.

Гейне

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

* * *

— Это я, мудрый, не мигающий, не опускающий глаз, спрашиваю вас, зачем вы живете?

— Чтобы родить людей, которые населят Эдем.

— Зачем будут жить эти люди?

— Нам непонятен твой вопрос. Разве не прекрасен Эдем? Как ярки в нем цветы и плоды!

— Ярки — днем. Где эти краски сейчас, великой ночью?

— Почему ты называешь великой ночь? Днем свет так силен, а ночью остается только этот слабый.

— Но это свет тысяч солнц, а вы привыкли довольствоваться одним, потому что оно ближе. Эдем ваш — маленькая клумба, издали — только пятнышко.

Чему вы верите — слепящему светилу

Иль свету истинному миллионов звезд?

Что краткий день в сравненьи с вечной ночью?

— Не можем мы понять, о чем ты говоришь.

— И не поймете, пока не вкусите от Древа Познания.

Змий: Вот этот плод. Сорви его.

Адам: Ну, нет!

Отец сказал. Мы веруем в завет.

Змий: Какой отец? Создатель — не отец!

На вас играл бессовестный творец!

Адам растерянно: Горьки эти плоды, сказал нам Господь.

Змий: Горьки. Но после них уже не хочется сладкого.

— Не нужно, — не сдается Адам. — У нас в Эдеме есть все.

— И эта клумба — все? Неужели вы не хотите большего? — глядит, не мигая, Змий.

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

— Для чего живем, для чего умираем, Господи?

— Светило видите? То камень раскаленный…

— Для чего живем? Для чего умираем, Господи?

— Каменоломня — мир, беззвучный рев огня…

— Для чего живем? Для чего умираем, Господи?

— Вотще искать в нем смысл потаенный…

— Для чего живем? Для чего умираем, Господи?

— Вотще взывать, надеясь и кляня.

— Для чего живем?..

— Вы предо мною — пыльное ничто.

— Для чего умираем?

— Я пред Вселенной — пыльное никто…

— Вселенная на Вас не рассчитана, не рассчитана на меня.

— Почему же ты существуешь, Господи?

— В этой каменоломне много щелей, в которых растет трава.

— Постой, да вечен ли Ты, Великий?

— Вечен. Если не сомнут меня жернова. Сам по себе Я вечен, но Я могу попасть меж двух камней, двух огней, двух громад…

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

«А — дура. Вот и все, что я могу о ней сказать. (Кто же эта «А»? Не Аллочка ли, которую прочила «вещая» мама Валерке, как Милка ей прочит Сурена? Биолучи биолучами, но из будущего никакие лучи не идут, потому что там ничего нет…) Странная 1,2,3 появилась у меня к Д.Д. Женщина, которую я видел только по картинам. Не знаю, что об этом думать. Д.Д. пре……… Не знаю даже, как о ней писать. В. К.

В.К.

V.K. Libe Dina Durbin.

Valeriy Erutskien libe Dina Durbin

Пока все.

Я вертел монету решкой и орлом и каждый раз мне выпадало счастье. Значит я увижу Д.Д. и jenuse na ney.

В.К.»

* * *

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

* * *

«Если я напишу тебе: «У меня есть друг», ты наверняка поймешь это как появление у меня возлюбленного, а то и жениха. Помнишь, как в школе: «Давай дружить!»? Означало же это: «Я тебя люблю — давай целоваться». А между тем у меня в самом деле появился не возлюбленный, не жених, а именно друг. Нет, это не Людвиг Владимирович. Тот не друг, а наставник, хотя и старается облечь это в непритязательную форму дружбы. А это друг. Человек моего возраста или разве чуть старше. Как его зовут? Виктор. Но не подумай, что просто-напросто Витя. Ни в коем разе. Он — Викто́р, с ударением на последнем слоге. Потому как из компании снобов. Сноб ли он? Возможно, гораздо больше, чем остальные. Но об этом в другой раз. Про себя же я его чаще звала: «красавчик», «инглиш», «аристократ», «болтун». Ты немного удивлена? Я — тоже. Видишь ли, я позорно заблуждалась. Некоторое время я была почти уверена, что он в меня влюблен. Ну, хотя бы потому, что он много времени проводит со мной. А пока он вел себя, как поклонник, он и выглядел, как ловелас. Оказавшись другом, он предстал мне совсем по-иному: глубже. Танька, помнишь, как мы зверски спорили с твоей соседкой, когда она цитировала нам евангельские тексты вроде «Не суди»? Евангельского во мне и сейчас мало, но, кажется, в первый раз я поняла — понимание исключает поверхностное осуждение. Многое мне открылось в «аристократе» совсем по-другому, стоило заглянуть поглубже. Но это долгий разговор и не для письма. Когда-нибудь я тебе расскажу подробно — никто так, как ты, не умеет слушать и понять. Я, помню, даже удивлялась: что-нибудь надумаю такое, что, кажется, только мне и могло прийти в голову, начну говорить, не могу выразить, не получается, а ты вдруг — раз — и закончишь мою мысль. Поразительное дело, вроде раньше меня мои мысли знаешь! Это и называется — задушевная подруга, правда? А этот, спросишь ты, задушевный друг? Нет, совсем другое. Такой слушает-слушает, а потом скажет самое неприятное. А копнешься поглубже… В общем, что такое любовь, мы с тобой немного знаем. И я боюсь, это не для меня. Честное слово, это такое мучение, что мне, наверное, никогда не понять, какого черта все поэты мира с ума посходили — ее воспевать! Так вот, любовь не для меня. Хотя, если быть совсем честной, вначале я была очень близка к тому, чтобы влюбиться, или, возможно, другое, — я очень не прочь была, чтобы он в меня влюбился. А теперь рада, что этого не случилось. Сегодня я поняла, что мне всегда не хватало другого — мужчины-друга, мужчины, который был бы мне чутким, внимательным взглядом, а не мучением, и не видел бы в свою очередь во мне ни ангела, ни дьявола. Осточертели, честное слово, со своей придурью эти мужики: то ищут себе этаких чутких атлантих, поддерживающих их гениальные жизни, то сладких мучительниц, вдохновляющих на шедевры… А все-таки? — спросишь ты. Ну что ж, если быть до конца правдивой, в этой дружбе немножко больше нежности, чем, казалось бы, нужно дружбе. Но — лучше немного больше, чем дружба, чем немного меньше, чем любовь. А вернее, дружба должна быть чуть-чуть влюбленной… Ну, вот и все. Я знаю, ты ни о чем не спросишь, но встретимся — сама расскажу. А знаешь ли ты, что уже наступает утро?! Будь здорова и бей хвостом!

Твоя Сенька».

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Книга вторая ОЗЕРИЩА

«Может тогда случиться, что в ретроспективном взгляде эта личность усмотрит систематическое развитие там, где фактические переживания чередовались в калейдоскопическом беспорядке».

А. Эйнштейн

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

«За потери урожая пускай несут материальную ответственность вместе с председателями колхозов руководители районов».

«Необходимо организовать продажу зерна для кур».

«Необходимо ввести ежемесячную оплату труда в колхозах, иначе мы никогда не сдвинем колхозы с плохой точки и не защитим учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина и коммунизм».

«В первую очередь построить в северных районах картофелехранилища».

«В период уборки при недостаче техники нанимать сначала на косовицу и уборку снопов, а потом на обмолот и сдачу».

«Запретить ежедневную отчетность в период урожая как вредную и ненужную выдумку праздных людей».

«Обязать Госбанк оказывать краткосрочные кредиты колхозам в период уборки урожая».

«Вызывать работников в район и область не больше одного раза в месяц, ибо работники работают на местах».

«Рекомендации в сельском хозяйстве рассматривать как рационализаторские предложения в промышленности».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

* * *

Море, как горы, приподнято к небу.

Море не внизу лежит, а смотрит на тебя с высоты, опускается к тебе волнами.

По выгнутой спине моря, по крутым его бокам ослепительно разливается солнце.

Волна набухает солнцем.

Тысячи маленьких солнц ослепительно бегут по воде.

Шум прибоя проходит вдоль берега, как порыв ветра — и не успеет замереть справа последний шорох, как слева нарастает новый шум.

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Книга третья ХЛЯБИ И КАМУШКИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

* * *

* * *

* * *

«Здравствуй, дорогой сын Леша и дорогая сноха Лидия, а также детки. С горячим приветом к вам и лучшими пожеланиями ваша мать. Живу очень плохо. Опять батька куролесит, думала, на старости лет он угомонится, а он еще хужее. Связался с бабой как ни на есть хуже. И меня уже за жену не признает и слышать ничего не хочет. Полную неделю пил. «Батька ты, батька, — говорю, — доколь же ты пить будешь?» — «Пил и пить буду», — говорит. Пришел вечером выпивши, когда дома никого не было. Срамил меня, как хуже нет. Бросился бить меня — я в сени выскочила. Догнал, ногами смял, зажал в сенях и топор искал. Со всего маха ногами бил. Все вздохи отбил. Утром ходила в больницу, сказал мне дохтур, чтобы на суд подавала. Горько плакала я, что мне не хочется под старости лет судиться и детей позорить. Видно, моя участь такая — помереть от евонных рук. Может, сам где ткнется — единственная надёжа. Теперь, родные детушки, боюсь уж в избе одна оставаться, боюсь и ночевать, кровать от стены отставляю, чтобы за кровать в случае чего схорониться. Бессовестный, куда его глаза смотрют. «Я, — говорит, — ее и не бил, она сама, как дура, чего-то испугалась, в сенцы выскочила, с крыльца упала…»

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Книга четвёртая ПОСКОЛЬКУ МИР ЕДИН И КРИВ

«Да я ненавижу ваше развитие уже потому, что оно всегда кривое».

Ф. Искандер

«Бог увидел Хаос, что он хорош, и сказал: Назовем тебя — Мир».

А. Мачадо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

«Мама! Ну вот и всё, мы с вами расстаемся навсегда, и вы теряете любимого сына. Но считайте, что Наташа и Люся это я, любите их и жалейте».

«Прощай, мамочка, я погибаю. Придет наша родная Красная Армия, передай ей, что я погибла за Родину. Пусть отомстят за нас и за наши мучения. Сообщи о моей мучительной смерти. А как хочется жить. Ведь мне всего двадцать лет, а смерть глядит в глаза. Ой, мама, прощай. С последним приветом и поцелуем, была патриоткой будущего, дочь родины. Мама, мамуся, я погибаю геройски, прощай, прощай!»

«Скоро засияет над Казарском солнце, скоро придут наши. Тетерин предатель. Не плачь. Придут наши — они тебя никогда не забудут. На наших могилах будут цветы, а на их бурьян».

«Не вернусь, мама — капут».

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ