Читаем онлайн «Ницше» 3 cтраница

Ницше не верит, не ощущает его в себе: тончайшие отношения власти и оценивания, отношения между различными «я», которые прячутся, но в совокупности выражают силы совсем иной природы: силы жизни, силы мысли, — вот в чем заключается концепция Ницше, его образ жизни. Вагнер, Шопенгауэр, даже Пауль Рэ — все они были масками Ницше. После 1890 года некоторые друзья (Овербек, Гаст) подумывали, что сумасшествие было его последней маской. Ему случалось написать и такое: «Порой само безумие является маской, за которой скрывается роковое и слишком надёжное знание». В действительности, всё обстоит иначе, но лишь потому, что безумие знаменует собой тот момент, когда маски, прекращая перемещаться и перетекать друг в друга, смешиваются, застывают в мертвенной неподвижности. Среди вершин мысли Ницше есть страницы, где он пишет о необходимости маскироваться, о достоинствах, позитивности, крайней настоятельности масок. Руки, уши и глаза — вот то, что Ницше любит в себе (он гордился своими ушами, считая маленькие уши своего рода путеводной нитью к Дионису). Но над первой маской — другая: огромные усы («Дай же мне, умоляю, дай мне… — Что ты хочешь? — Другую, вторую маску»).

После «Человеческого, слишком человеческого» (1878) Ницше продолжает свое начинание по всеобщей критике: «Странник и его тень» (1879), «Утренняя заря» (1880). Работает над «Веселой наукой». Но появляется что-то новое, какая-то экзальтация, какой-то переизбыток сил: словно бы он уже дошел в мыслях до того пункта, где меняется смысл оценивания, где о болезни судят с вершины какого-то странного здоровья. Страдания продолжаются, но порой ими правит некий «энтузиазм», затрагивающий само тело. Это время самых возвышенных его состояний, связанных с чувством опасности. В августе 1881 года в Сильс-Мария во время прогулки вдоль озера Сильваплана на него нисходит ошеломительное откровение Вечного Возвращения. Затем инспирация Заратустры. В 1883–1885 гг. он пишет четыре части «Заратустры», делает записи к книге, которая должна стать его продолжением. Он доводит критику до уровня, которого прежде она не знала, делает ее орудием «преобразования» ценностей, ставит «Нет» на службу высшего утверждения («По ту сторону добра и зла», 1886, «К генеалогии морали», 1887). — Это и есть третье превращение, становление-ребенком.

Тем не менее, он испытывает тревогу, сталкивается с серьёзными препонами. В 1882 году имела место история с Лу фон Саломе. Русская девушка, сблизившаяся с Паулем Рэ, показалась ему идеальной ученицей, показалась достойной любви. Следуя психологической схеме, которую ему уже случалось применять, Ницше через друга спешит сделать предложение. Ему грезится, будто он, являясь Дионисом, заполучит наконец Ариадну с одобрения Тесея. Тесей — «Высший человек», образ отца, в котором одно время выступал Вагнер. Но открыто претендовать на Козиму-Ариадну Ницше не осмелился. В Пауле Рэ, как ранее в других друзьях, Ницше находит Тесея, многих Тесеев, более юных, менее внушительных отцов^[2]. Дионис выше Высшего человека, как Ницше — выше Вагнера. Тем более — Пауля Рэ. Роковым образом, само собой выходит, что подобный фантазм не сбывается. Ариадна непременно предпочтёт Тесея.

Тогда возникает странный квартет: Лу Саломе, Пауль Рэ, Ницше, Мальвида фон Мейзенбург, которая играет первую скрипку. Жизнь квартета складывается из ссор и примирений. Сестра Ницше Элизабет, властная и ревнивая женщина, делает всё, чтобы добиться разлада. И это ей удаётся, ибо Ницше так и не смог ни порвать с сестрой, ни изменить в лучшую сторону своего о ней мнения («…люди, подобные моей сестре, неизбежно являются непримиримыми противниками моей манеры мысли и моей философии, это идёт от самой природы вещей…», «моя бедная сестра, мне не по нраву всякая человеческая душа твоего склада», «до глубины сердца я устал от твоей безумной нравоучительной болтовни»). Лу Саломе не любила Ницше, однако позднее ей довелось написать о нем в высшей степени прекрасную книгу^[3].

Ницше чувствует себя всё более и более одиноким. До него доходит весть о смерти Вагнера; образ Ариадны-Козимы с новой силой овладевает его мыслями. В 1885 году Элизабет выходит замуж за Фёрстера, вагнерианца, антисемита, прусского националиста; вскоре вместе с женой Фёрстер отбывает в Парагвай, чтобы основать колонию чистокровных арийцев. Ницше не был у сестры на свадьбе, он едва переносит надоедливого зятя. Другому расисту он написал однажды: «Пожалуйста, прекратите присылать мне свои публикации, боюсь, мое терпение лопнет». — Учащается ритм чередований эйфории и депрессии. Порой всё представляется ему в розовом свете: портной, еда, прием, который оказывают ему люди, фурор, который, мнится ему, производит его появление в магазинах. Порой верх берет отчаяние: отсутствие читателей, предчувствие смерти, измены.

Наступает великий 1888 год: «Сумерки идолов», «Казус Вагнер», «Антихрист», «Ессе Homo». Всё происходит так, словно бы творческие способности Ницше дошли до предела, до