Читаем онлайн «Писатель и девушка» 3 cтраница

он собрал их и положил ей на колени.

– Прочти это,– сказал он.

Она углубилась в чтение, а он напряженно вглядывался в ее лицо: она часто улыбалась, покачивая головой, но иногда вдруг становилась серьезной. Окончив чтение, она некоторое время сидела молча, собираясь с мыслями.

– Кое-что здесь верно,– сказала она,– кое-что нет. В твоих записях больше смысла, чем я думала. Но это далеко не вся правда.

– Что же тогда вся правда? – спросил он.

– Ты не решишься выслушать ее, – отвечала она.

– Нет, я хочу знать все, – сказал он. – Расскажи мне всю правду.

– Тогда обещай не прерывать меня.

– Обещаю, – сказал он. – А теперь рассказывай.

Сперва он лежал спокойно и улыбался, слушая ее рассказ, но вскоре уже с трудом сдерживался, чтобы не прервать ее. Невозможно, чтобы все, что она говорила, было правдой, она не такая, это не вязалось с ее лицом, голосом, со всем ее существом. Его охватило чувство глубокого отчаяния, и он отвернулся, чтобы скрыть слезы. Потом отчаяние перешло в слепое бешенство, от ненависти к ней он сжимал кулаки: когда она кончит свой рассказ, он палкой выгонит ее из своего дома и никогда больше не увидит. Однако вскоре ярость остыла, и в нем не осталось ничего, кроме безразличия и презрения: почему бы не относиться к ней как к обычной потаскухе? Таковы мужчины и женщины, таков и он сам. Да, таковы все люди. Но, продолжая вслушиваться в ее мелодичный голос, прерываемый короткими лукавыми паузами, он преисполнился изумления и вновь взглянул на нее. И едва не рассмеялся с облегчением, ибо лишь теперь понял, о чем она говорила, и осознал, что это-то и есть настоящая правда. Он сам ошибся: думал, что правда едина, а она, оказывается, многолика. Он думал, что она постоянна и неизменна, а она – мимолетна, как мираж. Он думал, что правда бывает либо белой, либо черной, но она не сводилась к какому-то одному цвету. Она сияла и переливалась, как радуга.

Ее рассказ был бесконечен. И когда она замолчала, в наступившей тишине все еще продолжалось его плавное течение. Они взглянули друг на друга и от души рассмеялись.

– Видимо, – сказал он, – я не должен принимать все так уж всерьез.

– Долго ж ты не мог этого понять, – отвечала она.

– Скорей! – вскричал он, вскакивая с кровати. – Надо все, все записать, пока мы не забыли. Ты должна мне помочь.

Он сел за письменный стол, и рука его заскользила по бумаге. Но девушка зевнула и потянулась, казалось, все это ей уже начало надоедать.

– У меня нет времени, – сказала она. – Мне надо в город за покупками.

Он удивленно повернулся на стуле: она стояла перед зеркалом и надевала шляпку.

– Я должна сходить на примерку,– объяснила она, не глядя на него. – Кроме того, я записана к парикмахеру. Мне хочется перекрасить волосы…

– Это может подождать! – с отчаянием крикнул он. – Это все мелочи, их можно сделать в другой раз. А сейчас ты должна помочь мне. Именно сейчас!

– Время терпит, у нас его довольно, – сказала она и ушла.

Он ходил взад и вперед по комнате, пытаясь вспомнить, о чем она рассказывала, но в памяти всплывали лишь обрывки; они умирали прежде, чем он успевал их записать. Вконец расстроившись, полный неясной тревоги, он думал о будущем, о своих новых обязанностях, о плате за квартиру, которую он еще не внес. Он обшарил все свои тайники, но не нашел ни гроша – вероятно, Кора унесла с собой все деньги; может, это и было истинной целью ее визита и теперь он больше никогда ее не увидит? В его душе толчками поднимался страх; он выбежал из дома и поехал в город, чтобы раздобыть денег, весь остаток дня он не решался вернуться домой. Он бродил по кабакам, стараясь в вине почерпнуть мужество, заходил к друзьям и рассказывал им о девушке. Он понимал, что это предательство, но не мог удержаться; он рассказывал и искал в их глазах подтверждения, он преувеличивал свою власть над ней и врал, хвастаясь, что обладал ею. Лишь поздно вечером очутился он перед своей дверью и стоял, не решаясь отпереть, затаив дыхание, уверенный, что ее нет. Но она была дома, он увидел это сразу же, как только тихонько приоткрыл дверь, – она спала в кресле, закутавшись в его халат.

– Где ты был? – спросила она, щурясь от света.

– Я принес контракт,– поспешно сказал он, извлекая документ из кармана и гордо разворачивая его у нее на коленях. – Подписанный контракт, вон сколько тут пунктов.

Но она лишь небрежно пробежала бумагу глазами, нашла свое собственное имя и зябко передернула плечами.

– Возьми, – сказала она. – Я очень хочу спать. И вообще – терпеть не могу контрактов. А больше ты мне ничего не принес?

– Принес, – отвечал он. – Деньги. Смотри, сколько денег! Я кладу их в твою сумку.

– Хорошо. – Она снова стала нежной и сонной. – А теперь отнеси меня в постель.

– В постель? – испуганно повторил он.

– Ну да,– сказала она. – Не кажется ли тебе, что уже настало время?

Когда он поднял ее на руки, халат распахнулся, и он увидел, что, кроме халата, на девушке ничего нет. У него в глазах потемнело, он едва не