Читаем онлайн «Братчина» 51 cтраница
— У Сережи забрала? — спросила Тамара.
— Он сам отдал.
Ирина потупилась и даже слегка зарделась. Стало быть, виды на Сережу у нее серьезные.
— Что за Сережа? — спросил я.
— Нас курирует, — искоса взглянула на меня Ирина. — Сказал, больше других их беспокоите вы.
— Кого это — их?
— Департамент.
Я посмотрел на Кроликова. Он был спокоен.
— Ты, значит, никого не беспокоишь? — спросил я его.
— А я не выступаю по ассамблеям, хожу себе на экскурсии.
— В Эрмитаж?
— Эрмитаж завтра, сегодня по Невскому катались.
— И в Летний сад сходили, — сказала Тамара.
— А мне Спас на Крови понравился, — не осталась в стороне Ирина.
Да, у моих коллег напряженная туристическая жизнь. Один я по ассамблеям шляюсь. Отправиться, что ли, с Ириной в парк пить коньяк?
— Наш дворец тоже хороший, — вполголоса сказала Тамара. — Обратили внимание, какие здесь полы?
— Какие?
— Скрипучие. Куда ни пойдешь, обязательно услышат.
— Кто? — спросил Кроликов.
— Ну кто... — пожала плечами Тамара. — Это ведь дворец Кочубея.
— Кого? — удивился я.
— Да, того самого, которого Мазепа предал.
Самое странное, совсем недавно я о Кочубее читал, готовил материал о Петре I. История была драматичная. Кочубей предупредил царя о предательстве его любимца Мазепы, Петр ему не поверил и велел казнить. А потом все открылось. Мазепа убежал к шведам и умер где-то в Молдавии. Раскаявшийся Петр подарил наследникам Кочубея дворец в Петербурге. И вот мы в нем сидим и рассуждаем о скрипучих полах. Паркет рассохся?
— Нет, про этот дворец вообще всякое рассказывают...
Тамара оглянулась по сторонам. Я давно обратил внимание, что за стенами нашей комнаты в газете она становится робкой, что уж говорить о другом городе.
— Боишься? — спросил я.
— Так он же здесь ходит, — прошептала она, округлив глаза.
— Кто?!
— Кочубей.
— Он в этом дворце никогда не был! — громче, чем обычно, сказал я. — Призрак князя Потемкина в Таврическом дворце еще может быть, Кочубей здесь никогда не появится. Как говорил Остап Бендер, это медицинский факт. Алексей Павлович, скажи!
— Про Кочубея ничего не знаю, — сказал Кроликов. — Но лучше не кричать. Еще придет кто-нибудь и выпьет наш коньяк.
— Принести? — спросила Ирина.
— Конечно. Стаканы тоже захвати. И шоколад.
— Не учите меня жить.
Почти все они говорили полушепотом.
Ирина ушла. Мы сидели в полном молчании. Где-то в коридоре раздался звук, похожий на выстрел.
— Слышите?! — с ужасом посмотрела на меня Тамара.
— Мало ли... — Я тоже невольно понизил голос. — Прошел кто-нибудь.
— Он! — схватила меня за руку Тамара.
Рука ее была ледяной. Впечатлительная девушка.
— Мне одна из сотрудниц рассказала, что последний из Кочубеев бежал отсюда в семнадцатом, — прерывистым голосом поведала Тамара. — На столе он оставил записку: «Подаренное возвращаю». А привидение осталось.
— Может, пойдем к себе в номер? — предложил Кроликов.
— Надо Ирину дождаться.
У меня вдруг пробежали по спине мурашки. Определенно петербургских дворцов сегодня для меня было слишком много. Хватило бы и одного Таврического. Он ведь тоже малоросс, этот Григорий. Принял у себя императрицу и умер. Шерше ля фам... Судьба Кочубея, кстати, с женщиной не связана, всего лишь измена.
Появилась Ирина, и сразу стало легче. Я откупорил бутылку, Кроликов разлил коньяк по стаканам, мы их сдвинули. Вот такой и должна быть роль женщины в мужском обществе — созидательная.
— Вы еще не знаете, на что способна настоящая женщина, — сказала мне в ухо Ирина, легким движением бедра отодвинувшая в сторону Тамару.
— Почему же не знаю, почти тридцать лет женат.
— Жена — это совсем другое, — хихикнула она.
Нас уже не пугал треск паркета, раздававшийся то в одном, то в другом коридоре. Они из холла расходились лучами. В этот поздний час людей в коридорах не было, но сейчас нам никто и не был нужен.
— Что тебе все-таки сказал Белкин? — наклонился я к уху Ирины.
— Секрет! — усмехнулась она.
— И для Сережи?
— Сережа сам большой секрет.
— То-то Кроликов с ним шепчется.
— Так вы знаете?! — отшатнулась от меня Ирина.
— Конечно.
Откуда-то я знал, что, столкнувшись с секретом, не следует говорить ничего конкретного. Придет время, сами все скажут.
По