Читаем онлайн «Малинче» 79 cтраница
испанцев. В них смешалась кровь всех народов и рас: кровь иберийцев, африканцев, наследников римлян, готов, кровь индейцев и арабов. Они, как и все те, кто рождается в эти дни, смогут принять Христа-Кетцалькоатля в свои сердца и души. Пусть же их земной путь будет освещен их сиянием, и пусть они освещают этот мир светом своей души. Пусть неведом будет им страх! Пусть неведомо остается для них одиночество!
Предстань перед ними в своем жадеитовом ожерелье, в своем лучшем плюмаже, в своем плаще из звездного неба. Пусть узнают они тебя, пусть почувствуют твое присутствие. Защити их от бед и болезней. Сделай так, чтобы ветер и тучи прикрыли их от всех опасностей, чтобы отвели от них все зло этого мира. Сделай так, чтобы им не довелось смотреть в черное зеркало, чтобы они не увидели себя в отражении ничтожными и достойными лишь несчастий и унижений. Сделай так, чтобы не узнали они ни предательства, ни ненависти, ни тщеславия, ни жажды власти. Явись к ним во снах, чтобы не привиделись им картины войн, битв и сражений. Сделай так, чтобы избежали они этого безумия — желания убить или подчинить себе ближнего. Пусть неведомы им будут боль и муки войны, которые кому-то в бреду и заблуждении могут показаться сладостным блаженством. Излечи все страхи, которые блуждают в душах моих детей, сотри этот страх, развей его, отведи, отгони. Если же неведом будет страх моим детям, то и я избавлюсь от него наконец, избавлюсь от страха, который преследовал меня всю жизнь. Вот о чем прошу я тебя, Великая Госпожа. У крепи дух тех людей, что новыми глазами смотрят в зеркало луны. Пусть знают они, что ты здесь, с ними, на этой земле, что исполнилось данное богами обещание. Пусть знают, что рано или поздно исполнятся и другие заветы, настанет для них час изобилия, час полной жизни, час искупления вины, час — нет, вечность — любви».
Малиналли исполнила обряд, совершаемый мексиканскими жрецами. Она сняла с шеи глиняные бусы, с которыми никогда не расставалась. На самой крупной из бусин был вылеплен лик богини Тонантцин. Когда-то эти бусы подарила ей бабушка. Затем она достала четки — те самые, что сделала сама из горсти кукурузных зерен, по которым колдун предсказал ее будущее. И бусы, и четки легли в вырытую на вершине холма ямку. Тем самым Малиналли совершила обряд погребения, символически принеся в жертву богине себя, свою бабушку, свою мать — всех дочерей кукурузного початка. Она просила Великую Мать Тонантцин, чтобы та напитала эти зерна водами своей невидимой реки, чтобы помогла дать им всходы и со временем принести плоды, чтобы накормила этими плодами тех новых людей, которые жили и рождались в древней долине Анауак.
Сама не зная почему, Малиналли вдруг вспомнила о Деве Марии Гваделупской, образ которой висел в изголовье кровати в их с Харамильо спальне. Этот образ Богоматери особо почитался в одной из провинций Испании — в Эстремадуре. Харамильо рассказал Малиналли, что статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках была вырезана из черного дерева. Ту фигуру, что находилась в их с Малиналли доме, Харамильо вырезал сам, подыскав подходящую породу мексиканского дерева. Работая над статуей, он рассказывал Малиналли историю этого образа. В давние века, когда арабы завоевали Испанию, монахи, опасаясь, что неверные осквернят образ Богоматери, спрятали статую на берегу реки Гваделупы. Это название представляло собой произнесенное по-испански арабское словосочетание «вад-аль-лубен», означавшее скрытую, невидимую реку. Много лет спустя один священник нашел зарытую, тем самым словно погребенную статую. Ее снова установили в храме, и вскоре вновь обретенная святыня снискала в мире славу — ее стали называть по имени реки, протекавшей рядом с храмом: Дева Мария Гваделупская.
В тот день Малиналли, поднявшаяся на вершину священного холма Тепеяк, совершила обряд погребения своего прошлого и вновь обрела себя: обрела в себе бога, обрела вечность и почувствовала, что скоро умрет. Это обретенное знание не пробудило в ней страха. Она понимала: все, что дает жизнь, тоже смертно. Стоя на самой вершине холма, она прислушивалась к ветру, с каждой минутой становившемуся все сильнее. Малиналли слышала, как гнутся деревья, как схлестываются ветви, как срываются с них один за другим листья. Эти звуки слились в единую мелодию — песню ветра, которую боги исполняли для Малиналли. Она почувствовала, как ветер ласкает ей лицо, треплет волосы, как омывают его порывы ее тело, как открывает он перед нею врата, ведущие в небо. Смерть не пугала ее. Все вокруг Малиналли говорило о переменах, об изменениях формы, о возрождении. Теночтитлан погиб, и на его месте возводился новый город, который уже не был отражением великой империи, зеркалом того, что превратилось в прах и ушло в землю. Кортес уже не был неистовым завоевателем-конкистадором: пришло новое время, и он стал мирным горожанином — маркизом дель Валье де Оаксака. Малиналли понимала, что пробил час и ее последнего преображения. Она была к
Малиналли исполнила обряд, совершаемый мексиканскими жрецами. Она сняла с шеи глиняные бусы, с которыми никогда не расставалась. На самой крупной из бусин был вылеплен лик богини Тонантцин. Когда-то эти бусы подарила ей бабушка. Затем она достала четки — те самые, что сделала сама из горсти кукурузных зерен, по которым колдун предсказал ее будущее. И бусы, и четки легли в вырытую на вершине холма ямку. Тем самым Малиналли совершила обряд погребения, символически принеся в жертву богине себя, свою бабушку, свою мать — всех дочерей кукурузного початка. Она просила Великую Мать Тонантцин, чтобы та напитала эти зерна водами своей невидимой реки, чтобы помогла дать им всходы и со временем принести плоды, чтобы накормила этими плодами тех новых людей, которые жили и рождались в древней долине Анауак.
Сама не зная почему, Малиналли вдруг вспомнила о Деве Марии Гваделупской, образ которой висел в изголовье кровати в их с Харамильо спальне. Этот образ Богоматери особо почитался в одной из провинций Испании — в Эстремадуре. Харамильо рассказал Малиналли, что статуя Девы Марии с младенцем Иисусом на руках была вырезана из черного дерева. Ту фигуру, что находилась в их с Малиналли доме, Харамильо вырезал сам, подыскав подходящую породу мексиканского дерева. Работая над статуей, он рассказывал Малиналли историю этого образа. В давние века, когда арабы завоевали Испанию, монахи, опасаясь, что неверные осквернят образ Богоматери, спрятали статую на берегу реки Гваделупы. Это название представляло собой произнесенное по-испански арабское словосочетание «вад-аль-лубен», означавшее скрытую, невидимую реку. Много лет спустя один священник нашел зарытую, тем самым словно погребенную статую. Ее снова установили в храме, и вскоре вновь обретенная святыня снискала в мире славу — ее стали называть по имени реки, протекавшей рядом с храмом: Дева Мария Гваделупская.
В тот день Малиналли, поднявшаяся на вершину священного холма Тепеяк, совершила обряд погребения своего прошлого и вновь обрела себя: обрела в себе бога, обрела вечность и почувствовала, что скоро умрет. Это обретенное знание не пробудило в ней страха. Она понимала: все, что дает жизнь, тоже смертно. Стоя на самой вершине холма, она прислушивалась к ветру, с каждой минутой становившемуся все сильнее. Малиналли слышала, как гнутся деревья, как схлестываются ветви, как срываются с них один за другим листья. Эти звуки слились в единую мелодию — песню ветра, которую боги исполняли для Малиналли. Она почувствовала, как ветер ласкает ей лицо, треплет волосы, как омывают его порывы ее тело, как открывает он перед нею врата, ведущие в небо. Смерть не пугала ее. Все вокруг Малиналли говорило о переменах, об изменениях формы, о возрождении. Теночтитлан погиб, и на его месте возводился новый город, который уже не был отражением великой империи, зеркалом того, что превратилось в прах и ушло в землю. Кортес уже не был неистовым завоевателем-конкистадором: пришло новое время, и он стал мирным горожанином — маркизом дель Валье де Оаксака. Малиналли понимала, что пробил час и ее последнего преображения. Она была к